Никого ближе не было кроме…

***

      Рано или поздно наступает такой период в отношениях, что вы просто уже не можете терпеть друг друга. Причём одна сторона продолжает обожать по гроб жизни. А вот вторая даже на дух не переносит ваше присутствие. Именно такой сейчас и случай.       Они любят, но просто утопают в этих отношениях. Один душит другого.       Семья — это сложный механизм, требующий терпения, сил, времени и упорства. Но не все могут с ним справиться. Многим не хватает внутреннего стержня, помогающего стойко идти по пути, пронося крест семейной жизни.       Люди начинают тонуть, утягивая за собой на дно всё, что им дорого: детей, любовь, карьеру. А иногда даже самое главное — себя. Если потеряешь самого себя, то пиши пропало.       Невозможно жить, понимая, что существует два разных мира. Первый, где вы строите идеальную картинку, играя на людях, будто всё замечательно. А второй — это настоящий, где много слёз, боли, непонимания и ненависти.

***

      Брагины выходят из реабилитационного центра. Между ними сохраняется томное молчание. Напряжение будто бьёт током, оглушая разум.       Нарочинская надевает перчатки, ведь руки морозит сильный ветер. А Брагин ёжиться, понимая, что грядёт серьёзный разговор. —Как прошла твоя операция? —интересуется Брагин, желая уйти от предстоящей тему, как можно дальше. —Не произошло чуда… —махнула рукой —Молодой парень остался парализованным. Всего-то, в бассейн прыгнул. Просто не знал, что там мелко. —Идиот. —фыркнул Олег —Чего они всё прыгают и прыгают?       Таким медленным темпом, супруги дошли до спортивной площадки. Где и остановились. Марина облокотилась на столбик, являющейся опорой одного из тренажёров. —На счёт выписки спрашивал? —Нет ещё. Да, всё равно они меня от сюда скоро турнут. —усмехнулся Олег —Они больше сделать ничего не могут. Одно и тоже. Держитесь, нужно время. Дышите ровно, Вы больше не сможете оперировать. —Не надо форсировать. —вздохнула Нарочинская —Это такая ерунда, по сравнению с тем, что с тобой вообще могло бы быть, после инсульта. Время нужно. Всё восстановится. —Когда?! —зарычал Олег. —Слушай, Брагин, ты избавился от злокачественной опухоли! Ты вылечился! И тебя всё равно всё бесит. —на глазах застыли слёзы, которые Марина пыталась подавить. —Ну извините. Я опять не прав.       И вновь оба замолчали. Марина злиться, очень злиться. И это прекрасно видно. Хотя это вполне ожидаемая реакция. Уже просто не выдерживают нервы. Невозможно же жить, не зная, что произойдёт в следующую минуту. —Ну что же ты молчишь? —прищурился Олег. —Давай разъедимся на время?… —кажется, что в сердце вонзили кинжал, протыкающий на сквозь. —На время — это на сколько?! —Не знаю… —пожала плечами.

«И никогда у них никого ближе не было кроме»