энгармонизм

𝟐𝟑.𝟏𝟎.𝟐𝟎𝟐𝟏       честно говоря, данные людские потребности в выражении собственных мыслей на листах бумаги казались мне банальщиной и скукой. к счастью, моя непоколебимая точка зрения так и не сменила своей стойкой позиции: это всё ещё бред сущий. но, всё же, на данный момент потребность в совете мне действительно требуется. к сожалению, мой горячо любимый собеседник, с которым я и мог бы провести диалоги на этакую незнакомую мне тему разделов философии является главной, что не на есть, причиной грядущих моих размышлений и проблем, касаемо карьеры.       любовь – это слабость и глупость. открытость способностям манипуляций со стороны вражеских для моей натуры организаций; противные загоны, касаемо жалкого периода симпатии в жизни. это все скучно и неинтересно, даже больше, это – помеха в моменте, пока мое сердцебиение ещё присутствует, а плоть не покоится в гробу. откровенничая, я абсолютно не в состоянии придумать что-либо разумное в данный момент, – всё как в тумане, мои хрусталики зрачков помутнели, отчего я ослеп и ослабел на какие-то сутки текущей недели.       сегодняшний вечер пометится в моих личных списках с галочками любимейшим и ненавистным одновременно. спросить стоит: почему же? потому что я увидел николая. подумать только: что же такого отвратительно-тошнотворно-неудачного можно познать в обыкновенной встречи взгляда с плотью моего ненаглядного товарища-сожильца в общежитии «смерти небожителей»? я отвечу: я вижу в нём что-то откровенно новое, что я не зрел ранее. я вижу, как представитель единственных эсперов, что вызывали у меня не только обыкновенное отвращение, начинает доверять мне – и он пожалеет. честно молвя, то, что я сейчас наблюдаю в николае абсолютно параллельно всем моим представлениям о его настоящем «я». сама же моя персона могла манипулировать, могла прочесть любого собеседника насквозь лишь по встречу взглядов, пронизывая плоть по соседству насквозь, но гоголь – индивидуален в подобных сферах. его не прочесть, как бы банально это не звучало. именно, это пепельная коса-дурачьё не так уж и наивно, лишь свободолюбиво и опрометчиво.       но я действительно представлял гоголя по-другому. он смеётся иначе, слабее прежнего, вечерами пьёт обыкновенный лист, сорванный с клёна, заливая кипятком и выпивая. честно говоря, странное вкусовое сочетание, но на то и я, чтобы зайти на кухню и со спокойным выражением лица забрать несъедобную растительность из его кружки, опрокидывая в мусорное ведро. возмущается он…забавно. можно сказать, что мило, или уже польётся вопрос, насколько же я идиот? оно именно так, если отвечу на эту излишнюю любопытность самому себе, так что лучше промолчу. на бумаге воздержусь тишину…бог ты мой, я действительно придурок!       у меня больше нет сил прописывать кривым подобием почерка нечто более разумное, нежели предыдущие строки. воздержусь от излишних, нежеланных моей плоть комментариев, так что, пожалуй, пора заканчивать текущую дилемму. могу напоследок написать, – причём, хах, что забавно, самому себе и своим загонам, – я не собираюсь как-либо решать это, задумываться. эта дешёвая записная книжка мне пригодится лишь на одну страничку, эту, я уверен. ну, хотя, откровенничая, исписано уже две…но не в этом суть. я просто подавлю в себе эти глупые подчёркивания в характере николая, и всё вернётся на свои места: я буду лишь его собеседником, а он – лишь моим очередным источником удовлетворения потребности в разговоре.       не увидимся, дорогая страница в записной книжке. прощай на веки, ведь именно данная запись скоро будет сожжена, как второй том мёртвых душ того же гоголя. уверяю, больше я о тебе не вспомню. 𝟎𝟖.𝟏𝟏.𝟐𝟎𝟐𝟏       беру свои слова обратно. у меня не вышло, как бы неожиданно то не прозвучало, ну, или же – не прописано. сегодня я снова столкнулся с ним после более, чем месячного игнорирования. он был на заданиях, на что я поставил блокировку к доступу в мой кабинет, касаемо его способности: тобеж, я банально прятался, в случае, если этот недоумок разрывал пространство и оказывался рядом со мной. мы встретились в коридоре после его трёхнедельный командировки, благодаря заданию фукучи. он…не был зол. гоголь спокойно мог было пройти, улицезревши меня, но диалог начал я. мне впервые захотелось оказаться заключённым в те, ранее до чертиков не желанные, объятия. но николай не торопился с тактильным контактом. я чувствую себя по-людски «херово». причём в высшей степени.       я понимаю, что это проблема, которую стоит начать решать. мое сердце бьется сильнее дозволенного, когда я вижу гоголя и его прекрасные глаза. я не способен чувствовать романтическое влечение, но похоже, жизнь решила покатать меня в раздумья и воссоздала идиотскую помеху. иллюзию, я уверен, как только образ клоуна исчезнет – пропадёт и это дурацкое влечение. но пока от приведённой мной проблемы нет способа устранения – гоголь не убиваем. по крайней мере, в моем заледеневшем органе, что качает кровь.       книжка с хлопком закрывается. бледные пальцы с аккуратными, но побитыми и украшенными ссадинами костяшками зарываются в темные, смолистые пряди волос в районе макушки, что отдают аместистово-фиалковым отблеском холодной палитры. тяжёлый череп поникает, уставшие очи цвета космической мглы опустошенным сосудом вглядываются в написанное. фёдор не понимает. у него до невыносимости низкий эмоциональный интеллект, испытывать новые влечения и симпатию является бескрайне больной мукой. в грудной клетке отчётливо слышны постукивания не такого уж и холодного сердца. голова обессиленно погружается на поверхность стола, прикрывая ладонями записную книжку. но теперь к идиотским постукиваниям прибавляется посторонний, внешний звук удара костяшек о дверь. записки шустро съезжают с поверхности с помощью бледных ладоней, после закидываясь в стольный шкаф.       – дос-кун! доброго вечера, а можно войти? – привычный задорный тенор гоголя заставляет оживиться и воскреснуть из положения утопленника. достоевский промалчивает, ожидая грядущих действий, ибо парень за дверью никогда не вникал в произнесённый ответ. но на сей раз он всерьёз стал ждать. фёдор насторожился, впервые не в состоянии анализировать причину таковых действий.       – входи, – непонимающе брюнет отвечает на впервые всерьёз заданный вопрос и откинулся на спинку стула. обладатель длинной пепельно-серебряной косы действительно аккуратно открывает дверь, хотя в повседневности он выбивал ее с ноги и лез обниматься. глубоко-аметистовые очи настороженно наблюдают за фигурой в проёме входа комнаты. – николь, я не понимаю, к чему такие вежливости. ты что-то разбил? на провинившегося ребёнка похож, что вазу опрокинул, – брюнет равнодушно закатывает глаза, подпирая кулаком щеку и ставя локоть на твёрдую поверхность стола. холодный взор направлен исключительно на собеседника, что молчал, как чертов партизан.       – тебя фукучи попросил зайти. сигме я уже передал, – в полуулыбке констатирует гоголь, шустро разворачиваясь и перестраивая собственный маршрут. демон слегка вздрагивает, подмечая в себе новое, заражающее тело чувство.       – николай! – бездумно зовёт фёдор, но на его неоправданные приступы желания обратить на себя внимание никто не отозвался. это и есть месть, которую провозглашает блондин, будучи игнорированным свыше 30 дней и ночей? если догадка правильна, то владелец «преступления и наказания» с удовольствием бы помог гоголю попрощаться с дыхательными путями.       я не понимаю, что со мной, но гоголь меня проигнорировал.       записная книжка шустро была погружена в цепкие ладони достоевского. ему было…невыносимо больно сейчас.       я хочу пустить слезу. так это называется – расплакаться. я сильно задел его чувства? мужское эго? эгоист и придурок. ненавижу, почему это влечение нельзя потушить? страдаю я, а ему весело, найдёт в этом повод для шутки, как только его клоунская башка додумается до истины. руки дрожат, это ярость? бред же, я испытывал недовольство и негативные эмоции. почему так хочется, чтобы слёзы стекали по щекам? непонятный ком в горле, последняя фраза имени николая звучала с дрожью. черт, это больно. неужели я наткнулся на невзаимные чувства? хахах, будет забавно. не стоит отвлекаться от плана стратегий, касаемо вампиризма и грядущих мотивов фукучи. про гоголя потом…точно, потом. не стоит думать об этом. 𝟏𝟏.𝟏𝟏.𝟐𝟎𝟐𝟏       11 ноября. просто прелесть, дата моего рождения. с удовольствием вычеркну её из календаря навсегда, а желательно – вырву! гоголь впервые за годы нашей совместной деятельности не ворвался ко мне в кабинет с криками о моем прибавлении года в прожитому промежутку времени. вся эта дилемма с подавлением моих собственных чувств – сплошная помеха, посерьёзней идиотской симпатии к клоуну. под дверью я увидел коробочку, ближе к вечеру, когда весь корпоратив закончил своё существование и любители чужих праздников не разошлись по своим номерам. я догадывался, кто это мог быть, потому что с помощью «шинели» разорвать пространственный промежуток и исчезнуть с глаз долой – не проблема. но некий подарок был аккуратно задекорирован, словно гоголь на славу постарался переделать подарок под исполнение кого-то иного. не будь сей ситуации с нашим конфликтом и разногласиями из-за моего собственного решения – я бы не догадался, что клоун способен на подобную кропотливую деятельность. я коробочке была открытка и маленький кусочек белоснежного картона, где акрилом было вырисовано черно-смоляное перо. николай составил гармоничную композицию, чередуя палитру серо-бело-чёрных оттенков. это похоже на объект, принадлежащий ворону. открытка не была подписана, в ней не было написанным от руки кривым почерком глупое, но забавное клоунское поздравление – лишь обыкновенный напечатанный текст. мне нравится, что гоголь так постарался с рисунком, но я чувствую себя максимально отвратительно. странный ураган мыслей в груди и разуме, словно ненужный. будто я…потерял всё, лишь своими идиотскими предосторожностями. лучше уж быть с загубленной карьерой и пониженной работоспособностью, нежели мучаться от подобной бури чувств и бесконечного анализа происходящего. сказав бы я это раньше я бы назвал произнесённое идиотизмом. хотя, это до сих пор оно…определенно, исходя из моей ситуации. 𝟏𝟑.𝟏𝟐.𝟐𝟎𝟐𝟏       сегодня просто нет сил писать, но кажется, я начал отрабатывать утерянное. и, кажется, на позитивном аккорде. с утра я долго пытался найти перчатки в комоде рядом с выходом, и гоголь это лицезрел. на кухне «небожителей» встретились взглядами…он наконец улыбнулся. задорно, у него такие прелестные глаза: разные, гетерохромные, но светятся, как у посланника наивысшего. радужка со шрамом такая…яркая. светится радостью, озаряет грудь тёплом солнечных лучей, а зрачок, подобен яркому хрусталику, и греет душу своим отчётливым взором. второй же глаз бледен, похож на болотистый оттенок, но не менее светящийся и не менее восхитительный. гоголь молчал за завтраком, лишь презрительно наблюдал за моей четвёртой кружкой кофе от бессонных ночей. у него вид такой невинный, чистейший, подобно туману: пустому, неизведанному, но словно мягкой пеленой стелит и накрывает разум и облегчает способность дыхания. его коса, к сожалению, не была столь блестящей: на улице сплошной мрак и густота облаков. отрывки испарившейся жидкости накрывали небо, тем самым образовывая пасмурную погоду и накрывая источник света, – солнце, – от его лучезарного спутника-посланника – гоголя.       итак, перейду к сути…ближе к дневной смене я собирался относить отчеты в соседнее здание хранения документов. правительство напрямик зависит от нашей организации, потому хранить исключительно конфидециальнную информацию там отнюдь не помеха. было холодно, я не желал касаться людей. честно говоря, постоянно чувствую некомфортную накаляющую атмосферу непредусмотренности: абсолютно не могу предугадать, что же судьба моя и господин всевышний преподнесут мне на сей раз. встретились мы с ним в очередной раз незапланированно, выходя из этого здания. гоголь, как мальчишка, кликнул меня федей и подбежал. к слову, поразительно, что не «дос-кун»…обращаю внимание на мелочи. какой я придурок. клоун при мне надел свои бардовые перчатки и взял мои ладони в собственные, улыбаясь. я помню каждое произнесенное им слово, слышал его сердцебиение и лицезрел белёсый пар, что мой предмет воздыхания производил, выпуская горячий воздух в прохладную погоду. руки его тёплые, по венам струятся кусты крапивы и неопрятные колкие шипы ежевики, что путались бы в волосах. я видел его каждый божий день, чувствовал его руки на своей плоти миллионы раз, но после разлуки абсолютно все касания казались мне единственной причиной жизнедеятельности, хотелось и самостоятельно заключить его в свои объятия: но касаться не хотелось.       я идиот, и это ясно. но, похоже, я смирился, выдыхая пар и наблюдая снежинки на собственном кончике носа. хах.       записная книжка на сей раз бережно закрывается и закидывается в столешницу. брюнет равнодушно сверкает глубокими, разменом с космос глазами по комнате и интерьеру. за окном давным-давно померкло солнце, лишь мрак ночи и изредка просвечивающие сквозь гущу смоляных облаков звезды. сборище изящного неба. хотелось бы увидеть млечный путь когда-либо, но жаль, что подобное заприметить на горизонте практически невозможно. в шкафу слышится грохот, достоевский рефлекторно вздрагивает от неожиданного треска. слышатся возмущения.       – твою ж девизию, какого хера эта способность не работает, как надо?! надо мне угораздить именно в этот шкаф! – это звонкое недовольство гоголя. брюнет вскидывает бровью, бросая взгляд на мебель с эспером внутри, после аккуратно поднимаясь из-за стола и прикасаясь к ручке дверцы, ведущий в нарния, а тобеж – в шкаф. – дос-кун! это ты, да?       – я, я, – достоевский отворяет дверцу, на что на его плоть выпадает увесистое тело николая. но, похоже, блондину то лишь на руку и принимая сидячее положение на коленях гоголь налетает на шею брюнета с крепкими объятиями.       – дос-кун, я так скучал! – хохочет гоголь, прижимаясь к чужому плечу, в то время как его жертва тактильности ни черта не вдупляет и неподвижно терпит столь резкое приветствие, причём, без приглашения. фёдор наконец соизволит вернуться во внешний мир и слабо скрестить руки за чужой спиной. безынициативно и равнодушно, но ранее на подобные действия он не отвечал вовсе.       – что за нежности, николь? – характерно себе самому достоевский безразлично реагирует на чрезвычайно желанную в последние времена тактильность, на что блондин смеётся и отстраняется.       – федюш, это выражение любви! – гоголь заправляет прядь волос за ухо и поднимается с пола, потягиваясь. после, подобно настоящему джентельмену, – мечта идиота, – протягивает руку достоевскому, на что брюнет застывает в полуулыбке. – хочешь в устной форме про любовь расскажу? может пригодиться, знаешь ли!       – откажусь, – брюнет равнодушно вздыхает. честно говоря, ему только этого не хватало: новые шутки касаемо именно этой темы оказались настоящей пыткой. – это скучно. 𝟎𝟒.𝟎𝟐.𝟐𝟎𝟐𝟐       давненько я сюда не писал…и не собирался отнюдь. но, кажется, гоголь начал выражать крайне излишние приступы любви по отношению ко мне. он шутит, он со всеми так делает, я это знаю. но на сердце облегчение, как только этот залупный клоун губами касается моей руки и смеётся. вчера он опрокинул на себя чай, олух. я пытался оттереть крепкий напиток влажными салфетками, но бурный зашквал эмоций в глазах николая не передать словами: светящиеся радужки будто мигали, опровергая происходящее; виднелась то радость, то не понимание и анализирование. клоун меня не понимал, команды смеяться ему или промолчать, улыбнуться или заговорить он тоже распределить не мог. я однозначно влип. хотя, это можно было понять ещё в октябре…       день вышел отвратительным. третья бессонная ночь полагала о скорейшей потери сознания, принятые горсти препаратов, запитые крепкими кружками переизбытка кофеина не помогали и давно потеряли свой эффект действительности. достоевский, рвано отдёргиваясь со спинки стула от каждого шороха не мог справиться с мелкой тряской по всему телу, руки не слушались, а голова кипела. внушительные синяки под глазами приняли мертвецкий вид, фёдор был уже просто не способен следить за собственными телодвижениями и работой. его работоспособность снизилась к нулю за счёт игнора обыкновенной простуды. глаза слипались: достоевский, сколько бы не пытался создать новые виды стратегий и дальнейшего развития событий не нашёл ничего иначе, нежели отдыха для дальнейших раздумий. в итоге было принято решение дойти до кровати и заснуть. брюнет, что банально, осторожно сошёл с собственного рабочего кресла и ватными ногами шагал до предмета, вспомогательному сна. брало то в жар, то в холод, запотевшие волосы мешали, порывы ветра из дверной щели особенно чувствительно отображались на горячем лбу. ноги подкосились и достоевский обессиленно уж было упал на пол. сознание он потерял, но тактильного столкновения с полом не произошло. лишь горячие ладони прикоснулись к рукам.       пробуждение достоевского состоялось ближе к третьему часу утра. брюнет шустро поднял голову, на одном локте опираясь телом о кровать и недопонимающим взглядом сверля окружающую среду. за окном светало, шторы были отодвинуты: легкий рассвет, розово-золотистые мазки красок в небе, подобно палитре масляных изделий. на столе лежат ранее не лицезрелые препараты: жаропонижающее, не истратившее срок годности; пару сиропов и странных спреев от горла; несколько упаковок противовирусных капсул. щуря аметистовые глаза фёдор заметил пару незаполненных им самим отчетов, подписанные подделанным почерком и немного неровной подписью. брюнет наконец бросает взгляд на место своего нахождения – кровать. около кровати на полу стоит тазик с ледяной водой; градусник. количество пледов, в отличие от последних воспоминаний фёдора, было крайне увеличено. на одной из подушек лежала бутылка с холодной газировкой, с кривой подписью: «я не нашёл ничего лучше :'>». на полу на коленях сидит… николай. точнее, он дремлет, сплетя свои пальцы с федоровскими и нагревая температурой своего черепа бок брюнета, обессиленно опрокинув одну руку себе под голову и в сгорбленном состоянии продолжать находиться в дреме. достоевский безнадёжно взглянул на спящего гоголя: в голове много вопросов и ответов, касаемо планировки его пробуждения. но мозг заострил внимание на абсолютно другом объекте: николай выглядел беззащитным мальчишкой, что утомился и предпочёл совершить перерыв от своего шумного темперамента. точнее…это обыкновенное состояние, пока кто-либо спит. достоевскому и до сего момента не преподносилась возможность наблюдать за спящим, спокойным гоголем: лишь глупые шутки, шум и гам, вечный азарт и неусидчивость. заприметив бы такого николая управляющий казино, фёдор готов заключить пари с собственными мыслями: сигма не поверит увиденному. а каков он, настоящий гоголь? тихий, усидчивый, внимательный и свободолюбивый? фёдор тысячу и один раз интересовался «образом» блондина, причём, иногда крайне незаметно преподнося вопросы подобного характера лишь в другом контексте. к сожалению, николай в ответах видел лишь своё, но явно не желанное достоевским. янтароглазый был слишком профессионален в своём познании поддельной личности: он мог устроить концерты перед тигром из агенства, молвя чепуху о свободе; мог заигрывать с обыкновенными официантами в людской кофейне йокогамы; мог поставить колоду карт перед управляющим казино и провозглашать своё предложение игры и расфасовки предметов азарта; мог совершенно непоколебимо и бесприкословно входить на арену цирка и восхищать людей театральной игрой и мастерски выполнимой ролью клоуна. николай был похож на самого продуманного героя повестей до каждой пылинки на одеждах, его было трудно предугадать, он был неимоверно интересен. и что же такое «гоголь»? фёдор провалился в дрему с такими же размышлениями, предварительно проведя свободной от хватки гоголя кистью по пепельной макушки единичный раз. что такое «гоголь»?

даже тот, из уст которого звонко слышна кличка «дос-кун» не знает.

      казалось, что хронологический порядок определённых событий оказывался в полной власти гоголя, это все выдумки, все лживые желания пропуститься на свет и показать себя наивысшим, наипрекраснейшим. было забавно, возможно, было и неприятно, но блондин улыбался. всегда улыбался: будь то образовательное учреждение, пока получает пощечину; будь то хриплый крик родни и недовольство о рождении самого клоуна; будь то банальный неуважительный взгляд фукучи на чересчур активного члена опасной группировки. да, пепельная коса никогда не была образцом чего-либо собранного, но не смотря на собственный образ дурака николай в абсолютно каждом промежутке времени ответственно выполнял поручения!       фёдор его понимал. точнее, гоголь надеялся на это, кидая мимолётный взгляд с хитрой ухмылкой на глубокие глаза цвета яркого аметиста с хрусталиками и наичистейшей полировкой. брюнет всегда мягко улыбался лишь уголками губ и изящно жестикулировал правой рукой, несомненно вслушиваясь в каждое сказанное блондином слово. часто гоголя банально не слушали, оправдывая то тем, что и без того юноша тараторит без умолку, истории и повествование становятся просто-напросто неинтересными. но достоевский был абсолютно другим: – ну и пошёл я…ветер северный, юг восточный.

– притормози. ты не мог ступать на ветряные потоки.

– ох, ты слушаешь?       это безумно по-новому отражалось на внутреннем состоянии николая: целый кавардак чувств образовывался где-то в печени, изредка стуками впечатываясь в сгнивший орган, качающий кровь засчет азарта и удовлетворения потребности идиотского хохота над чем угодно, хоть над собой. в кишках становилось пусто, органы пустовали, а по телу пробегали волны мурашек, тепло-солнечные радужки глаз застывшим стеклом наблюдали за фёдором, в то время как и сам брюнет ничего подозрительно-нового с виду в себе не открывал. да и, гоголевские размышления подтверждали, что никаких чувств у достоевского к столь банальным в его точках зрения ситуациям отнюдь нет.

но гоголь ошибался.

𝟎𝟏.𝟎𝟒.𝟐𝟎𝟐𝟐       это моя последняя запись в данном наборе эмоций, что я выражал по сей день на листках. прощай.       точка ставится чёрной ручкой на белых листках бумаги. бессонная ночь, но уже светает. на столе разбросаны заполненные отчеты, минимальная яркость ноутбука отображает написанные лекции и варианты стратегии, в сумме на 96 страниц возможных исполненных событий. достоевский аккуратно потирает левый глаз, мешок и тёмный синяк, напоминающий о себе в лице недосыпа, подают признаки мертвенчества и брюнет обессиленно откидывается на спинку рабочего кресла. незаправленная кровать, накрытая подаренными гоголем пледами, один из которых красуется на сидении поодаль стола, на котором распорядился сам жилец кабинета. глубокие глаза равнодушно кидают взгляд на тетрадь в клетку с различными списками грядущих на будний день лекций и обдумываний стратегий. рассматривает собственный почерк и пометки красной пастой касаемо наиважнейшего. по пунктам расписана череда действий на определённых совещаниях и предусмотренные ситуации, на подобии запинок сигмы или нежеланной клоунады николая. сквозь полуоткрытые жалюзи выступает солнечное свечение, озаряющее заветные ночи работы, что расположились на столе, отображая полный хаос. фёдор поджимает губы. стратег впервые делает серьёзный и озадачивающий его выбор в жизнедеятельности, и ответ на данные дилеммы может быть значительней любых наказов камуи. брюнет встаёт из-за стола, потрепав себя за волосы и хлопнув ладонью по щеке, приводя в чувства и вводя во внешний мир. потустороннее пространство размышлений самого фёдора достоевского приняло решение.       брюнет рвано выдыхает и тихо, дабы не разбудить абсолютно никого, покидает свой кабинет, не издавая лишних звуков. рука осторожно касается металлической ручки в номер гоголя, на что дверь положительно оказывается на стороне достоевского и не скрипя отворяется. блондин не закрылся. достоевский аккуратно проходит в комнату, где абсолютно в каждом фрагменте квадратных метров расположился хаос и безалаберность: раскиданные во все стороны элементы одежды; криво опрокинутая шинель на прикроватной тумбе; истраченные пачки сигарет, одни из которых поставлены в трёхслойном объеме под наполовину сломанную ножку кровати; на столе кавардак странных записок непонятным почерком; пометки на французском по типу ежедневных списков достижений; пролитые на полу баночки чернил и разбросанные кисти; пятна красок и очертания белоснежным маркером интересных хаотичных живописей на старом комоде; престранная стена, на которой белым мелом начертаны смайлики улыбок, пара из которых написана чёрным мелом и имела противоположный предыдущим элементам живописи жест «грусти». к слову, таких чёрных отродий было не так уж и много: по пальцам одной руки сосчитаешь. горы отчетов, причём заполненных. это всё – гоголь. его комната, его внутренний мир. или внешний?       сам же владелец столь неубранного помещения спокойно разместился на ещё не настолько захламлённом балконе, который содержал в себе запасы табаковых продукций, несколько бутылок дорогущего вина и обыкновенные доски. растительности отнюдь не присутствовало, ибо гоголь с девяносто-девяти-процентной вероятностью забил на любое зелёное нечто в первый же день существования. достоевский молча наблюдает за окном сидящего на перегородке балкона с абсолютной пустотой николай, что выдыхает ядовитый дым в воздух и наскучливо промежутками наблюдает за опаздывающими на работу людьми, что забавно говорят «на китайском», – так слышно сверху, – проклиная все и вся на белом свете в подобные моменты. брюнет бесшумно открывает старую дверцу, ведущую на «свободный» элемент номера гоголя «под открытым небом», после медленно подходя к николаю со спины и обхватывая руками талию сидящего курильщика. клоун кашлянул, неожиданно и резко опрокинув голову на тёмную макушку, молясь всем богам за то, что рефлекторно локоть не одарил бедного фёдора ударом в грудь. янтароглазый отворачивается в исходное положение, пальцами приподнося к губам табачное изделие и в полном молчании продолжая наблюдать за прохожими.       – николь, – кличит фёдор, сильнее прижимая тело блондина к себе. на подобные приступы тактильности гоголь лишь накрывает свободной от сигареты рукой ладонь достоевского, что намертво обвивает талию. – ты мне нравишься в романтическом плане.       – м? – николай недопонимающе проваливается в раздумья на считанные секунды, после негромко посмеиваясь и вдыхая очередную порцию дыма. – забавно, дос-кун, – янтарные глаза мельком бросаются на лицо достоевского, после вновь позвращаясь к ненаглядной изначальной цели наблюдения за прохожими. – тебя тоже с первым апреля.       – я не шучу. это было сказано всерьёз, – достоевский ворчит, недовольствуясь подобным опроверганиям его собственных чувств, после слабо смеясь в ответ и касаясь бледными губами открытого района шейного позвонка. – нравишься ещё с октября. с днём рождения.       – хахах… – николай оборачивается на фёдора, вскидывая невыкуренную даже до половины сигарету в ведро. – не ожидал, что симпатию к тебе я прочувствую позже, нежели ты, дос-кун. забавный факт, правда?       фёдор замолкает и улыбается, мимолётно касаясь бледными губами до кончика носа гоголя. клоун смеётся: слабо, но намного чувствительнее обычного хохота клоуна. гоголь спокойно спрыгивает с перегородки, улыбаясь и глядя на брюнета. достоевский обнимает. обвивает руками шею, прижимая остудившееся от ледяного весеннего ветра ночей тело к своей плоти, аккуратно лишь слегка прикасаясь губами ко лбу, носу, щекам, подбородку. после аккуратно пристраняясь к губам, на что николай смело принимает вызов и ответно накрывает чужие губы своими, бережно зарываясь пальцами в темные пряди волос на затылке.       это энгармонизм. знает, что это такое лишь фёдор, но не смотря на данный факт, услышав это, гоголь бы обязательно согласился с его точкой зрения.