Контроль

Pov Порш

      Я выпил сегодня слишком много, внутри всё пылает, особенно щеки. Голова идет кругом, и чувствую замедленность движений. Или это весь мир решил вдруг замедлиться? Мне нельзя доходить до такого состояния, в нем сложно держать всё под контролем. Особенно, когда рядом этот проклятый мафиози.       И как я вообще только согласился с ним пойти в ресторан? Скажи мне это пару месяцев назад, и я бы кинул в этого человека что-то потяжелее. В общем, явно бы не поверил, ведь с детства, с того самого поворотного момента, когда умерли мои родители, я понял, каков мир на самом деле и сколько в нем говна, которое каждый день прилипало ко мне, требуя деньги, которых я раньше и в жизни не видел.       А этот проклятый Кинн, в своем как всегда охрененном костюме, явно за несколько моих зарплат, смотрит на официантку и улыбается ей. Словно своей девушке. Вообще не уверен, что у такого, как он, хоть раз была девушка. А она не теряется и подмигивает ему, оставляя номер на салфетке, которую я стараюсь испепелить взглядом.       Хочется уйти отсюда, чтобы никто не смотрел на Него, потому что он мой, принадлежит лишь мне. Руки переломаю тем, кто его хоть пальцем тронет. Всё бурлит от злости и ревности. Я даже не знал, что могу чувствовать подобное, но кажется, с этим парнем всё будет в новинку.       Даже секс.       А тем временем Кинн продолжает вежливо говорить с девушкой, а та чуть ли не из платья уже готова выпрыгнуть, и отвести его в VIP-комнату на втором этаже, запереться в ней и не вылезать до утра.       Я так сильно сжал зубы, что заболела челюсть. Бесит. Не выдерживаю напора эмоций и наступаю парню на ногу со всей силы и, дождавшись реакции, отворачиваюсь, будто ничего не сделал, и вообще — я тут пострадавшая сторона.       Кинн прощается с официанткой, всё с такой же улыбкой и поворачивается резко ко мне, взяв меня за волосы и придвинув максимально близко, чтобы я смог ощутить его горячее дыхание на своих губах.       Мурашки резко прошлись по затылку и спине, я немного дернулся, из-за чего чуть не выдернул себе волосы. Да, я был прав насчет новых ощущений, если бы это сделал кто-то другой, то точно бы получил либо кулаком в глаз, либо плевок туда же.       Я начал постепенно осознавать, что мое тело решило отреагировать на сложившуюся ситуацию неожиданным для меня способом. Я почувствовал, что в джинсах стало сильно тесно, а внизу живота приятно закололо, распространяя жар по всему телу.       Не знал, что возбуждение может быть настолько быстрым, за секунды, но думать об этом мне не хотелось.       Я лишь хотел почувствовать эти горячие губы на своем члене.       — Ещё раз так сделаешь и сильно пожалеешь. Я уже тебе говорил, что… - он говорил это, наблюдая за каждой моей реакцией и… улыбаясь? Похоже не одному мне абсолютно нравится всё, что сейчас происходит.       Я прослушал всё, что мне сказали, потому что мысли были заняты совершенно другим. Я придвинулся вплотную к Кинну и, закрывшись довольно широким меню, поцеловал его, тут же углубив поцелуй настолько, насколько это было возможно.       И тут я не поверил тому, что услышал, но хотел бы слышать постоянно. Он тихо, почти незаметно застонал в поцелуй, скорее всего надеясь, что его не заметят. От этого может снести крышу, да и вообще, кажется, всё, что возможно.       Какой же красивый у него голос.       Как только я отстранился и посмотрел на Кинна, то почувствовал, что что-то не так. Мое сознание куда-то медленно начало плыть, а перед глазами темнело. Вот же, на таком приятном моменте мое тело меня подвело. Захотелось спать, и я, кажется, упал на колени парня, опрокинув при этом что-то со стола.

Pov Кинн

      Нечасто я разговариваю с официантами так долго, да и дела мне нет совершенно до этой девушки. Я прекрасно знаю, что им всем от меня нужны только деньги или секс. Ну или всё и сразу, и в двойном размере.       Но, к сожалению, такая функция предоставляется парню, сидящему рядом со мной, и разве что не кричащим о том, как ему всё не нравится. Хочется дразнить его подольше — интересно же, что из этого может выйти.       Пускай отдувается за все мои потрёпанные нервы во время своей «работы». Удивительно, как я вообще жив после всего этого. А вот как остался жив он — даже не нужно спрашивать. Дуракам вечно везёт, в какие проблемы бы они не влезали. А вот Поршу везет особенно.       Только я решаюсь закончить разговор с раскрасневшейся дамой, которая незаметно даже отстегнула пуговицу на своей тоненькой, почти прозрачной рубашке, как чувствую резкий удар по ноге от этого засранца, от которого даже немного поплыло перед глазами.       Стараюсь не подавать вида, и лишь только когда вижу, как девушка покидает зону слышимости, со всей силы беру Порша за волосы. Боль в ноге не прекращается, да и вообще чувство, что там переломали все пальцы.       Угрожаю парню, говорю максимально холодно и сдержанно, стараясь подавлять в себе злость, чтобы не отодрать ему клок волос. Пытаюсь улыбнуться, хоть и хочется взяться за больную ногу, а ещё больше за горло Порша.       Этот долбаеб не только прослушал, кажется, всё, что я ему сказал, так ещё и решил наплевать на все правила разом. Напился за десять минут, непонятно, где вообще взяв алкоголь, ведь я всё это время выбирал нужный столик, так ещё и поцеловал, когда в ресторане было так много народа.       От неожиданности и того, что Порш решил тут же взять всё в свои руки и углубить поцелуй своим горячим языком, прикусив при этом губу, я неожиданно для себя застонал, а точнее замычал в поцелуй, резко отстранившись.       Не из-за того, что было неприятно — поверьте, было и даже очень, а потому что за соседним столом всё это время сидел человек, пристально наблюдавший за нами с того момента, как только мы вообще вошли в ресторан.       Похоже лишних слухов мне не избежать.       Пока я переглядывался с незнакомцем, то заметил, что Порш, кажется, уже на связи с космосом. Видимо, всё же перепил, раз уж тут же повалился мне на колени, рукой столкнув мой телефон. Тот полетел с высокого стола на пол, разбившись вдребезги.       Вот же, даже когда без сознания, доставляет кучу проблем. Как только у него это получается?

Pov Порш

      Просыпаюсь я уже в полной темноте, она, кажется, даже темнее обычного. Неприятно давит на глаза. Хочу протереть их, чтобы окончательно избавиться от оставшегося сна. Я бы, наверное, так и продолжил спать, ведь в сон клонило с большой силой, но хотелось бы узнать, где я, что произошло и как я тут очутился.       Только я хочу поднять руку, как слышится звон железа, и неприятный холод пробирается по запястью. Он освежает в этой душной комнате, от него идут приятные мурашки, разбегаясь по всему телу. Но только я отхожу от релакса с контрастом температур, как понимаю, что что-то упускаю из виду, но все еще пьяное сознание не дает мне понять что именно.       Почему мои руки в наручниках? Сколько я спал, что успел нарушить что-то даже во сне? Несколько минут стараюсь выпутаться из наручников, потому что руки заметно уже затекли, ведь я вообще неизвестно сколько тут пролежал, но все бестолку. Вспомнил, как в каком-то старом фильме видел, как человек вывихнул большие пальцы, чтобы освободиться от наручников, но мне как-то не особо хочется это проверять.       Бросаю тщетные попытки и немного приподнимаюсь, вглядываясь в темноту, но безуспешно — хоть глаз выколи. Вслушиваться тоже не получается, какая-то оглушающая тишина, от нее начинает болеть голова. Или это от того, что я перебрал с алкоголем?       Решаюсь на самую гениальную вещь, на которую бы никто не решился в моем плачевном состоянии — обратно лечь спать.       Ну, а что ещё делать? Правильно, зачем напрягаться, если и так знаешь, что выхода нет. Уж лучше беречь силы.       Закрываю глаза и только начинаю медленно впадать в сон, но тут же дергаюсь от резкого хлопка дверью. Сердце бешено стучит от неожиданности, сна как не бывало, да и судя по шагам к кровати, на которой я бедный, привязанный расположился — спать мне уже точно не дадут.       Включился яркий, почти ослепительный свет, отчего глаза начали болеть, я лишь через пару секунд смог их с трудом открыть и убедиться в своих догадках — передо мной стоял Кинн, с ухмылкой на лице, которую я узнаю из тысячи.       Он всегда так улыбался, когда чувствовал власть над кем-то. А я не люблю подчиняться, и он в этом уже давно убедился. Вот только сейчас меня никто об этом не спрашивал.       Парень тем временем, не торопясь, подошёл к кровати и присел рядом, всё ещё не убирая эту ухмылку с лица.       — Может что-то скажешь уже? У меня руки затекли, а ещё мне нужно в ванную, а желательно в джакузи. У тебя ведь оно есть? — я сказал это максимально жалостным голосом, чтобы парень решил, что с меня довольно наказания, и я могу идти на все четыре стороны.       Жаль только эти стороны будут в его же доме, ведь выходить просто так за его пределы мне нельзя.       — Об этом можешь не беспокоиться, я помог принять тебе ванну. Тому, что сейчас у тебя в штанах это даже понравилось, участвовал во всеоружии, пока ты был не в себе. Кстати, бубнил что-то себе под нос, кажется, чтобы в тебя вошли уже наконец, но не буду об этом сейчас.       После его слов меня тут же кинуло в жар, и я вспомнил, что мне снились не самые худшие моменты моей жизни, возможно даже лучшие?       — А насчёт этого, — Кинн докоснулся до наручников и провел пальцами по моей руке, почти до плеча, — наказание за то, что ты так плохо себя вел сегодня. Тебе не отвертеться от него.       Парень вышел из комнаты, снова оставив меня наедине со своими мыслями. Наказание? За что? Я вроде не делал ничего плохого — всё, как обычно. Ну, то есть я всё всегда делаю плохо, но не слишком, чтобы дело доходило до такого. Он должен был уже привыкнуть к этому.       Похоже меня оставили надолго тут, ну хоть высплюсь, пускай и в неудобной позе. Я всё ещё не заподозрил неладное, наверное, потому что ещё не протрезвел окончательно, поэтому реально решил закрыть глаза и в который раз резко открыть через пару секунд, услышав приближающиеся шаги.       Посмотрев на проход, я увидел странную картину: при искусственном, вроде, достаточно ярком свете Кинн пытался зажечь свечу.       — Ты совсем что ли слепой стал, без свечей не можешь ничего увидеть? Да, старость не радость, — пытался я шутить, всё ещё не до конца понимая, к чему всё это ведёт, но жопой чувствуя, что она сегодня будет к этому причастна.       Ничего не ответив на это, парень медленно начал подходить ко мне, стараясь, чтобы свеча не погасла, а затем… повернул ее горизонтально над моим телом так, чтобы воск стекал прямо на меня.       Вот теперь-то всё стало на свои места, да.       Первая капля не заставила себя долго ждать и полетела мне на плечо, слегка обожгла его, отчего стало неприятно, но когда воск упал на сосок, то я прочувствовал всё, что мог и не мог раньше. Чертов извращенец, откуда он знает все мои фетиши? Хотя чувство, что чтобы он не сделал, то я буду реагировать так на всё, особенно в таком состоянии.       Выгнувшись, я тихо простонал, ворочаясь, всё ещё думая, что смогу освободиться. Соски тут же затвердели, а после ещё нескольких капель на живот я снова, второй раз за день, почувствовал, насколько тесные стали мои штаны. Нужно было уже что-то с этим делать.       Благо от лишней одежды меня решили избавить, словно прочитав мысли, и стоило мне выдохнуть с облегчением, как я тут же пожалел об этом. Воск начал капать сильнее на бедра и растекаться к внутренней стороне, вызывая одновременно неприятные и максимально приятные ощущения.       Дышать стало тяжело, сердце бешено стучало, пульс барабанил в ушах. В голове всё запуталось, я мог лишь тихо стонать, сам того не замечая, и вертеться, из-за чего воск мог попасть куда угодно.       Увидев результат своих действий, Кинн посмотрел на произведение искусства на моем бедном теле, и затушил свечу пальцами, отложив в сторону. Я наконец-то смог расслабиться и отдышаться, но с ним нельзя никогда этого делать. Стоило мне прикрыть глаза, чтобы перевести дух, и тут же я почувствовал, как на мой член что-то надели. Оно несильно сдавливало его у самого основания. Я вопросительно взглянул на парня.       — Будешь кончать, только когда я разрешу, сегодня ты полностью под моим контролем.

Pow Кинн

      Мне не передать словами вид, который сейчас открылся перед глазами. Это завораживающее зрелище. Порш раскраснелся, прикрыв глаза, всё его тело моментально реагировало на каждое мое действие, каким бы оно не было, готовый отдаться мне в любой момент. Незаметно для парня я достал уже новый телефон и сфотографировал его, чтобы запечатлеть этот прекрасный момент.       В памяти он останется у меня, кажется, навсегда.       Он такой беспомощный, всё ещё пытается высвободить руки, прекрасно понимая, что это невозможно, но сопротивляясь скорее для вида, а не потому что реально хочет отсюда выбраться. Всё его тело говорит об обратном.       На него и его прекрасное тело у меня сегодня большие планы, и я уж точно не откажусь от них.       Для начала надеваю на него колечко, которое не даст ему кончить быстрее меня. Сегодня он полностью в моей власти, я очень долго ждал этого момента и уж точно не устою перед этим великолепным шансом.       Залезаю на него сверху, устраиваясь между ног так, чтобы он не смог их свести вместе. Начинаю медленно, нежно целовать, не давая ему ни капли воли. Я вижу, как он хочет большего, хочет, чтобы я углубил поцелуй, а лучше бы перешел бы ко всему телу, в частности к тому, что находится ниже живота.       Провожу языком по губам, прикусываю их немного, ощущая, как он дергается от этого и мычит. А вот будет знать, каково это. Отстраняюсь и осторожно спускаюсь к шее, действуя для парня всё так же невыносимо медленно и нежно, что даже мне самому сложно сдерживать весь порыв. Несильно кусаю шею, оставляя на ней свой след, а после облизываю его, проводя самым кончиком языка.       Перехожу к ключицам, которые красиво выпирают на теле, к чувствительной и рельефной груди — она приподнимается от каждого моего прикосновения, словно стараясь прочувствовать его подольше. Не забываю уделить особое внимания уже затвердевшим соскам, проводя по ним кончиком языка. Слышу тихий стон Порша.       — Можешь не сдерживать стоны, нас здесь никто не услышит, — после этих слов я провожу линию языком от груди к низу живота.       Специально меняю направление и перехожу к немного дрожащим бедрам, оставляя и там свои следы. На внутренней части бедра оставляю мокрый засос.       Сглатываю и смотрю на раскрасневшийся член, который еле заметно дергается от каждого прикосновения, показывая, что и он хочет поучаствовать во всём процессе. Сжаливаюсь и провожу языком по головке. Чувствую солоноватый вкус уже выступившей смазки.       После громкого стона Порша, который уже, кажется, на пике возбуждения, не выдерживаю и беру его член в рот до самого основания. Не рассчитываю своих способностей, тут же давлюсь, но стараюсь привыкнуть. Делаю медленные движения, пытаюсь не делать резких, потому что боюсь, что могу провести по нему зубами.       Размер у него явно не для пассива, такого у меня на памяти не было, поэтому нужно время для того, чтобы приноровиться. Ненадолго отстраняюсь, лишь только для того, чтобы взять смазку и вылить немного себе на пальцы. Снова приступаю к его возбуждению, стараясь аккуратно ввести палец, но внутри него слишком узко, да и он, кажется, слишком напряжен. Даже в таком состоянии.       — Постарайся расслабиться, малыш, — я сказал это максимально ласково и, пока он отвлекся на мой голос, я снова взял его член в рот, чуть сильнее сжав его губами. Вошел одним пальцем, почувствовав, как внутри горячо и сладко пульсирует.       Он промычал что-то невнятное и немного нахмурился от неприятных ощущений, а я старался найти нужный угол, чтобы сделать ему приятнее. Чуть позже я смог войти вторым пальцем, а на третьем почувствовал, как парень неожиданно выгнулся, громко простонав. Я понял, что он уже на грани и решил ненадолго оставить его.       Даже интересно — насколько его может хватить?       Я уже не выдерживал и снял с себя всю одежду, давая парню немного передохнуть. Решил найти ключ и расстегнуть наручники, чтобы не повредить его руки. Перевернул парня на живот и попросил встать на колени. Несколько секунд любуюсь открывшимся мне видом и облизываюсь. Стараюсь войти максимально медленно, чтобы не навредить, чувствую, как вокруг члена сильно сжимаются стенки.       Немного беспокоюсь за него и стараюсь не двигаться, чтобы Порш смог привыкнуть. Его ноги ощутимо дрожат. Пытаюсь делать первые медленные толчки, чувствуя, как парень уже сам насаживается на меня, не выдерживая всех этих медленных действий.       Руками тянется к себе; я быстро жалею о том, что освободил его от оков. Выхожу из него, слыша разочарованный стон и вынимаю ремень из своих брюк. Думаю, он будет в самый раз. Перевязываю его руки им, пока парень находится не в себе, ну и я пока не в нем. Конец ремня решаю пока подержать у себя в руках.       Вхожу в него уже более глубоко, от того, как в нем узко начинает кружиться голова. Хочется поскорее кончить, но пока нельзя. Я ведь сам хотел помучить его немного дольше.       Начинаю двигаться чуть быстрее, наклоняюсь к нему и докасаюсь языком до горячей спины, отчего парень выгибается. Комнату заполняют его красивые стоны, Порш и правда не старается их заглушить, как я его и просил. То ускоряюсь, то резко двигаюсь медленнее, сам мучаясь от таких перемен. Но делаю это скорее из принципа.       Тем временем смазка с его члена уже капает на простынь, оставляя там небольшое пятно. Беру его за бедра, максимально глубоко вхожу до самого основания. Чувствую, как он от неожиданности немного сжимается. От этого перед глазами начинает плыть. Понимаю, что уже на пике возбуждения, да и он, кажется, уже тоже.       Резко останавливаюсь, делая толчки максимально медленными, слышу недовольное мычание и дергаю за ремень, чтобы он приподнялся, и я смог его глубоко поцеловать. Губы раскраснелись, как и щеки, а зрачки сильно расширены. Он сейчас выглядит, как самая элитная шлюшка. Вот только принадлежит он мне и никому больше.       Перекрываю ему доступ к воздуху рукой, стараясь не нажимать сильно, снова набираю темп. Слышу громкие шлепки и такие же громкие стоны, которые участились, когда я сменил угол. Снова вхожу в него на всю длину, чувствую, как он начинает дрожать сильнее, и снимаю колечко с его члена.       Через пару толчков он громко кончает. Я ощущаю, как его слюна оставляет мокрую дорожку по моей руке. Внутри он сильно сжимается, от чего я не выдерживаю и кончаю следом.       Валюсь рядом, не в силах больше сделать ни малейшего движения, стараюсь отдышаться пару минут, и слышу хриплый дрожащий голос:        — Ты поаккуратнее с этим, а то сердечко остановится. Вон, как запыхался, а не продержался и пяти минут, — я был не прав, говоря, что у меня нет сил ни на что. Есть. Прибить этого поганца уже наконец. Пинаю его ногой и, не рассчитав, скидываю его с кровати.        — В следующий раз я тебя уничтожу своим членом, так и знай, — говорю это и тут же проваливаюсь в крепкий, скорее всего долгий сон, даже не слыша громкого смеха Порша, и такой же громкой просьбы развязать его уже наконец.