Энэй був парубок моторный,

Расходятся призраки, кто куда, Кто в закат, кто в рассвет, Кто в дождь, кто в лес, кто по дрова. Уходят с полей, с боёв, из плена уходят, Уходят с поднятой головой, Рассыпаются пеплом и солнечными зайчиками, И ветер уносит их за порог Тюрем, пыточных, ям с колами – Таких мест, где людей отродясь не было, Зато есть те, кто считает, что только они есть, А всех остальных – можно. Призракам кричат во след, наверняка что-то оскорбительное. Призракам наплевать, они улыбаются, их уносит ветер. Ветру на крики тоже наплевать, да и солнце всё равно встаёт на востоке. Восток – дело тонкое, ветер – дело быстрое. Крики тонут в грохоте и свисте, ястребы разбиваются в пике, Пачкая опалёнными перьями и вывороченными внутренностями зелёную траву. Траве тоже наплевать на крики и палёных ястребов, у неё весна, У неё своё. Призраки траве не мешают, Призраки шелестят в траве вместе с ветром. Криков всё больше, крики всё громче, а уж из-под земли Так и вовсе слышится нечто, Что интеллигентные люди называют агонией, а люди циничные – Визгом, издаваемым на убой. Кто-то кричит «приди и возьми», кто-то рассуждает о том, Что не боится никого и ничего – окроме Господа, разумеется, (Кто-то сказал им, что они попадут в Рай, или в Вальхаллу, Или куда-то ещё, но, видимо, забыл уточнить – Туда берут строго по описи, только достойных, Из таких, у кого грудь в ранах и спина чистая. О чём можно говорить вот с этими, которых и людьми не назовёшь, И истин прописных они не знают…?) Грудь навыкате, ухмылка от уха до уха, – Всё, как хозяева научили, Хорошо собачек выдрессировали, ничего не скажешь, Руки по локоть в крови – вассал, достойный своего господина. А из капель дождя шелестит – «умирать не страшно, когда за правое дело», (Течёт время, течёт вода, заглушая крики, Смывая с асфальта плесень, горелые перья и вывороченное гнилое нутро) А из травы шепчет – «страшно жить, как живёте вы». (Незнание законов не спасает от ответственности. Медаль всегда найдёт героя, Герань – голову, кирпич – рыло. Если, родившись человеком, Проживешь свою жизнь, как плесень, То как плесень ты и умрёшь, будь у тебя хоть весь мир за спиной и пятнадцать нулей на счету в банке.) Их, если присмотреться, можно увидеть из окон, В солнечных бликах, из-за нависших ветвей, у покосившихся заборов, Стоят, кривя разбитые окровавленные губы в искренних улыбках, Прячут от прохожих резаные горла и дырки от пуль. Дети дарят призракам плюшевых мишек и конфеты И, понимая, говорят «спасибо». Призраки, понимая в ответ, улыбаются и треплют детей по головам, Напевая под нос что-то из Высоцкого, а может быть, из Цоя, Призракам подпевают карма, соловьи и стадионы, Честно обещая – никого не забудем и ничего не простим. Призраки верят на слово и, улыбаясь, – Ну и пусть кто-то там сотрёт себе зубы в порошок, – Расходятся, кто куда, Кто в закат, кто в рассвет, Кто в дождь, кто в лес, кто по дрова.