How It Ends

— Ты собираешься им сказать? — голос хускарла нарушает тишину комнаты Блум, и она обращает взгляд своих голубых глаз прямо на вошедшую Лидию. — Что? — фее хочется оттянуть момент, когда Лидия скажет это, ей не хочется этого слышать, но слушать придётся. Потому что хускарл права. — Что ты не убиваешь драконов, а, — Лидия сделала короткую паузу, обдумывая следующие слова, и присаживаясь на кровать рядом с Блум, — ну что ты там с ними делаешь? Если так задуматься, я никогда и не видела тебя в бою с драконом. — Я не хочу им говорить, — упрямится, словно ребёнок, Блум, и качает головой, — и не скажу. Не сейчас. И ты не говори. Пожалуйста. — Блум, ты не сможешь скрывать это вечно. А если на пути к храму нападет дракон? Что ты будешь делать тогда? Фея встала с кровати, меря шагами небольшую комнату. Конечно, Лидия была права, и Блум дала ей понять, что согласна с ее точкой зрения, только вот это ничего не меняло — Блум все ещё не могла признаться Эсберну и Дельфине. Она видела, каким взглядом старик смотрит на неё. Полным надежды и веры в лучший мир, который она, Блум, должна подарить Скайриму. А что же на самом деле? Одного дракона она отпустила без возможности снова извергать пламя, а второго и вовсе никак не ранила или не обезопасила от него просто людей и жителей Скайрима. С одной стороны стояли люди, которых надо защитить, а с другой стороны — знания, которые фея могла получить от драконов. И вообще, могла ли? Может ли Блум позволить себе выбрать крохотную надежду, что эти величественные змии обучат ее, и если да, то какой ценой? Ей стало тошно от самой себя. Раньше она бы никогда не задумалась о таком, а сразу бы выбрала тех, кому требуется помощь, кто не мог себя защитить. Люди. Конечно, Блум должна выбрать людей. — Я должна им сказать, — признаёт Блум, — должна. Но не скажу. Лидия покидает комнату с тяжёлым вздохом. Это будет непростое путешествие для всех них. *** — Итак, все готовы? — спрашивает Дельфина, когда Лидия, Эсберн и Блум снова собираются вместе в зале таверны. Получив утвердительные ответы от каждого, они выдвинулись из Ривервуда. И с каждым шагом, приближающим их к Стене Алдуина, у феи под ложечкой сослало все мучительно и тревожно от ощущения того, что скоро произойдёт что-то важное, на что ни она, ни кто либо другой не смогут повлиять. Шли они молча, лишь изредка перебрасываясь комментариями, где лучше пройти, чтобы миновать лишнюю опасность, но и в этих дискуссиях Блум не участвовала, потому что все ещё слишком плохо знала здешнюю местность. В голове она уже могла представить примерную карту Скайрима, но от того, чтобы знать каждый камень и каждый лагерь, раскинутый здесь бандитами, ей было ещё очень далеко. В целом, фея старалась думать обо всем, кроме драконов. Она засматривалась на постройки, цветы, обломки некогда, наверное, великолепных зданий, и иногда задавала глупые вопросы, из-за чего Дельфина начала странно на неё коситься; Лидия, знавшая причину, просто фыркать, а вот Эсберн, в основном, охотно вступал в диалог с Блум, поражая ее своими знаниями о, буквально, каждом камне Скайрима. С его историями она даже почти забыла о том, куда и зачем они идут, пока в небе не раздался оглушительный рёв, сотрясший землю. Рядом был дракон. — Черт! Так и знала, что без ящериц не обойдётся, — выругалась Дельфина, доставая меч из ножен. Лидия и Эсберн тоже приготовились к бою, и одна Блум стояла в каком-то оцепенении, не зная, что же ей делать дальше. В такой непростой момент ей не хватало девочек из Винкс. Стеллы, с ее извечными шутками, в которым часто крылась истина, просто понятная не всем; Флоры, которая бы нашла выход не вредить драконам, а утихомирить их; Музы, наверняка бы сыгравшей мелодию, способную утихомирить и подобных созданий; Лейлы, и ее необузданного нрава, прямо как у драконов. Они, должно быть, спелись бы вместе; Текны, нашедшей бы в своих технологиях слабое место, на которое они бы смогли надавить. И клуб Винкс обязательно бы справился со всем, что подготовила им судьба. Потому что они никогда не сдавались, не бросали друг друга и не отступали назад, как бы не была тяжела дорога впереди. Сейчас с Блум не было никого из них, как и не было права отступить. Она превратилась в фею Энчантикса, заметив, как посмотрел на неё Эсберн. Бывший Клинок так оторопел, что молнии, которые минутой ранее искрились на кончиках его пальцев, пропали, но надо отдать ему должное — пришёл он в себя так же быстро, очевидно, решив оставить все вопросы на потом. — Привыкай, — услышала фея голос Лидии с земли, и не смогла сдержать улыбки, которую моментально с ее лица стёр появившийся на горизонте дракон. Теперь Блум предстояло решить главный вопрос, терзавший ее уже несколько дней. Что будет правильным: лишить дракона жизни или лишить его пламени? Нутро подсказывало ей, что первое будет гуманнее по отношению к нему, потому что сама фея уже не могла представить свою сущность без Пламени Дракона. Но разве она имеет право отнимать жизнь таких древних существ, как Скайримские драконы, появившихся на свет задолго до рождения Дельфины, Лидии и даже самого Эсберна? Блум прекрасно знала, какой ответ хотела бы получить от нее Дельфина, но ей не верилось, что мудрый старик Эсберн считает точно так же. Фее хотелось бы уличить всего минутку, чтобы поговорить с ним наедине, рассказать о своей точке зрения, поделиться своими мыслями! Ах, только было уже поздно. Ей предстояло выбрать сию же минуту: разочаровать себя или Дельфину, а вместе с ней и всех здесь находящихся. И фея поняла, что разочаровывать себя — гораздо хуже, чем разочаровывать кого-то. И именно с этим осознанием она взлетела вверх, навстречу дракону. — Йор [смертная], которая может бо [летать], — Блум хотелось кричать ему, что она не знает и не понимает их языка, но он продолжал, — разве дова [дракон] хин [твои] настоящие хокорон [враги]? Не [никогда] ещё йор не могли летать. Так ответь мне на мой лаан [вопрос]: кто ты такая? — Меня зовут Блум, — ответила она, убедившись, что люди, оставшиеся на земле, не могли ее услышать, — я фея Пламени Дракона. Я пришла в этот мир учиться у вас. Я не хочу причинять вред драконам, я лишь хочу стать сильнее… — Фея Пламени Дракона? — Блум могла поклясться, что слышала настоящее удивление в голосе дракона, — Ты не йор? — Можно сказать и так, — за несколько увлекательных и непонятных бесед с драконами, Блум уже могла посудить, что «йор» на их языке означает что-то вроде «человек», — я не совсем обычный человек. — Зачем ты энсосин [заколдовала] Мирмулнира? — Я должна была спасти город, — она отвечает, делая выводы находу. Блум замечает, что дракон снова открывает свою пасть, но не успевает ничего сказать, потому что между ними пролетает стрела. Фея смотрит вниз и замечает, как Дельфина снова натягивает тетиву лука, прицеливаясь в дракона. Очевидно, первый выстрел был предупреждающим, что ей надоело ждать. А вот второй выстрел может быть смертельным для самой же Дельфины, если Блум ее не остановит.