кучерявенькая моя

На часах только перевалило за полночь. — Стрим выключен? — спрашивает Ваня, Сереже через плечо заглядывая. — Да, Ванюш, — голову в сторону Вани повернув и лицами почти сталкиваясь, мурлычет Жожо. Прикрывая рукой лицо Ваня трепыхнулся. Нет привычного раздражения на Ванином лице или желания ебнуть тому по гуляющей руке на Ваниной спине. Он делает привычную гримасу скорее по привычке нежили из-за дебила кудрявого. Сережа смеется, руку убирая, серьезное лицо делает. Ваня бьет его по макушке. Не сильно, легонько, но Пешков все равно ойкает и снова заливается смехом. — Чем займемся? — крутя в руках шапку розовую и комнату Жожо осматривая, спрашивает Ваня. — Жестким сексом, Ванюш, — улыбаясь игриво, Сережа от стола отворачивается наушники откладывая. — Прям жестким? — интереса не скрывая, спрашивает Ваня. Жожо хмурится вопросительно. То есть Ваня, цветочек в Сережином саду, аля невинный тюльпан, без доли сомнения у него спрашивает, жесткий ли у них будет секс. Интригуешь, Ванюш — Смотря как тебе больше нравится, — без стеснения глазками сверкая, специально, Ваню смущая, Пешков голос понижает. Ваня шапку откладывает на подоконник. Синие шторы аккуратно закрывает. К двери подходит и прикрыв ее, свет выключает. Жожо сглатывает нервно, непривычно, для себя самого, громко. В ступор впадая на несколько секунд от движений его странных. Даже аура в комнате невероятно нагнетающей и давящей стала. Действия Ванины, ему не свойственные, потеть заставляют. Шаг его каждый, будто раскрывают весь потаенный смысл его действий. Он идет медленно, плавно. Спешить ему сейчас точно некуда, да он и не собирается торопиться. Он следует к противоположной стене и неон красный включает окрашивающий в алый, белую стену. — Сереж, к тебе вопросы имеются, — прямо в глаза смотря, лепечет Ваня голосом одновременно ангельским и чересчур вызывающим. Он медленно идет в его сторону, настигая. — Я надеюсь ты помнишь, что делал на стримах, — опешившего Пешкова рассматривая, Ваня упирается левой рукой о ручку стула. Склоняет над ним и правую руку фиксирует на подбородке Сережином. Пешков и что думать не знает. Ваня сейчас делает что-то определенно правильное, что-то о чем давно мечтает Сережа, но почему тогда кудрявый сейчас нервничает, как школьница и продолжает сомневаться в реальности действий Ваниных. Резкая смена Ваниного поведения максимально сильно отображается негодованием на Сережином лице. — Это сон? — озвучивает свои мысли Жожо, не отводя от глаз Вани своих. В его глазах говорится о стольком и не читается ничего. Они всколыхнулись огоньком блестят, сверкают и искрятся, но за этим пламенем ничего не разглядеть. Ваня выдает свою самую любимую ухмылку. Дыхание его раздается от самого уха Сережи. Мягкие кудряшки задевают Ванины щеки. — Кудрявенькая моя, ты же просила трахнуть тебя. Ну, предложение еще актуально? На мгновение сердце останавливается словно. Вся та кровь, которую сердце качало в мозг, отразилась на его лице палитрой красок. Низ от одних только слов отяготило грубым узлом, а бугорок, коснувшийся Ваниного бедра, в данной ситуации невозможно было не почувствовать. — Значит актуально, — облизнувшись, шепнул Ваня. У Жожо в голове несколько тысяч искорок. Ване и делать ничего не нужно - возбуждает томным полу шёпотом, даже мышц не напрягая. Говорит так медленно и спокойно будто это не что-то из ряда вон выходящего и объясняющее все эти Ванины дурманящие слова. У Сережи дыхание сперло. Голос контролировать не получалось. — Что такое? — кокетливо слетело с Ваниных губ. — Ты же так хочешь, разве нет? —кривя улыбку нашептывает он, рукой кудряшки приглаживая. — Очень хочу, — на автомате выдыхает Сережа. Может разум уже и не поддается, но тело ясно дает понять, что если Ваня ничего не сделает, Пешкову голову снесет от таких "невинных" заигрываний. Он хочет Ваню. Всего. Без одежды. В себе. Сейчас, это как воздух - жизненно необходимо. Рука, что оставалась на подбородке, перешла на шею, гладя и изучая. Челка Вани, вечно беспорядочно раскиданная, прервала зрительный контакт. Жожо закрывает глаза отдаваясь тактильному контакту. — Нет, моя хорошая, смотри, — хрипло выдыхает Ваня. Рука на шее начинает надавливать, а Сережа, заалевший, начинает ерзать не находя удобного места. Обветренные губы Вани приблизились к лицу Сережи, но в какой-то момент остановились. Сережа, сидя на стуле, каждой клеткой чувствует, как Ваня становится все ближе и ближе и в конце концов срывается на влажный и грубый поцелуй. Сережа запомнит все. Каждую деталь, каждый миллиметр и запах его кожи вперемешку в поцелуе. С каким желанием Ваня терзает его губы совсем забывая о воздухе. Как, оказывается, сильно, Сережа хотел попробовать Ванины губы, раз своих в поцелуе не жалеет. Закрытые шторы, не заправленная постель, по всей комнате бардак и ничего, кроме красного неона, не видно. Только светящиеся Ванины глаза, в которых пульсировал огонёк. Жожо не будет сопротивляться, чтобы Ваня не выкинул. Он и не хочет. — Думаю, тебе идет стонать подо мной, — произнес Ваня, прервав поцелуй. — Правильно думаешь, — и к Сереже наконец возвращается речь вместе с осознанием, что Ваня пиздецки сексуальный, когда говорит пошлости и лезет к Пешкову под футболку. Ваня целиком и полностью овладел Сережей, выводя что-то не описуемое во рту, сначала медленно и спокойно, потом быстро и напористо. Казалось что еще пара секунд и Жожо сгорит. Ване не хватало этого, а Сереже не хватало воздуха. Всё тело передёрнуло когда Ваня в поцелуе толкает Пешкова на кровать. — Жесткий секс говоришь? — интересуется Ваня нагло. Сережа уже не сосчитает, когда покрывается мурашками его тело, только от Ваниного голоса. Его похотливый взгляд, который даже высматривать не нужно увлечённо блуждал по телу. В голове Пешкова полный хаос. Страх - ожидание предстоящего. Интерес - последующие действия сложно предугадать. Другие чувства не прохлаждались и на смену приходило лишь удовольствие происходящего. Осознание, что Жожо перед ним почти голый приходит не сразу. Ваня нависает сверху, удовлетворённо облизывает губы и припадает к соскам. Он начал чуть посасывать разгоряченный сосок, водя по каждому по очереди. Сережа громко, по блядски так стонет в Ваниных волосах зарываясь. Грудь с каждым разом вздымается сильнее, как и подкатывающее возбуждение. Голова успела развернуться на все триста шестьдесят лишь за пару минут. — Ванюш, ты такой...красивый, — стонет Сережа. Язык Жожо заплетался, пока он извивался под Ваней, не давая сказать это чётче. — Знаю, — ровный низкий тембр одурманил мозг и Сережа откидывает голову назад. Тот ведёт чёткую линию влажной полоской от сосков к губам. Пара тёплых поцелуев. Спускается ниже к шее. Зацеловывает каждый миллиметр. Ничего не упускает. Сережа уже откровенно стонет. Ваня останавливает заинтересованный взгляд на лице Жожо, останавливая руку на бугорке внизу. Жожо стонет его имя, от чего сам больше смущается. — Всё тело такое чувствительное, — причмокнув губами, Ваня оттягивает резинку боксеров. Румянец прожигает лицо. Остаётся надеяться, что его не видно через полумрак комнаты. — Эй, посмотри на меня, — он привлекает внимание. Внутри Пешкова все сворачивается, но он смотрит. И Ваня удовлетворенно улыбаясь стягивает штаны вместе с боксерами. Звук бляшки от ремня на джинсах отдаётся эхом в комнате. Все сжимается в предвкушении, тяжёлое дыхание обоих только сильнее давит на атмосферу. Ваня снова тянет в поцелуй. Смущение в лице Сережи пропадает. На Ване только футболка, которую Жожо уже без стеснения начинал стягивать. Мягкие теплые руки касаются тазовой кости, он ведет ниже подталкивая перевернуться на живот. Сережа сильнее сжал рядом лежащее одеяло. Скажем так, пару раз Жожо чисто из интереса смотрел незамысловатые гейские порнографии. И кнопку "просмотр" нажимал только ради исключения и профессионального мнения с стороны. Весьма познавательно. Поэтому на маленьком, но опыте, он выгибается чуть привстав на локтях. Ваня присвистнул. — Тише кучерявенькая моя, — проведя рукой вдоль живота, он оставил едва ощутимый поцелуй на пояснице. Сережа постанывал и восхищенно матерился, когда Ваня взял его член в руку и начал быстро надрачивать. Пешков с жадностью втянул воздух, касаясь обнаженной кожи кончиком носа. Взгляд Вани расфокусирован, но тверд. Сережа умолял постанывая его имя и искушая. Когда Жожо оказывается на пике он выгибается, но Ваня не дает ему кончить. Сережа хмурится и хнычет в простыню. Ваня тянет его к себе и примыкает к его губам. Затем толкается пальцами ему в рот и Жожо отчаянно поддается. Пешков явно хотел большего внимания к своему телу и более активных действий и потому выгибается когда чувствует, как Ваня вводит два пальца. Жожо теряется в ощущения от приятных ласк до дрожи в коленях. Тугое колечко судорожно сжатых мышц мешало Ване. — Ну же расслабься, — целуя того в затылок бурчал Ваня. И Жожо повинуется, не находя других вариантов. Пока Ваня разбирается с одной проблемой Сережа создает другую. Он как бы обижен на то, что Ваня не закончил с его умопомрачительным оргазмом, но когда два пальца спокойно входят, Жожо начинает дергаться и извиваться забывая все обиды. Из его рта доносилось невнятное мычание, а Ваня лишь забавлялся процессом. — Хочешь больше? Мычание. — Просто попроси, Сереж, — играя, упрямится Ваня. — Пожалуйста... — хнычет Сережа себе в руку. — Я не расслышал, — продолжает Ваня. — Что ты хочешь? — Ванюш, пожалуйста, трахни меня своим огромным прекрасным членом, — умоляющим и не способным более сдерживаться тоном, доносит Сережа. Ваня входит сразу. Основательно и глубоко. С члена Жожо стекает естественная смазка. Ваня толкался уверено и грубо, подводя Сережу к оргазму. Стоны его имени бились о стены. Воздух вышибает из груди и все тело сжимает от оргазма. Ваня забивается в него по самые яйца. — Ваня, Ваня... Ванюш, — он скользит по члену Жожо обхватив в кольцо, он водит рукой вверх-вниз, медленно растягивая удовольствие. — Сейчас, — бормочет Ваня. Пешков дергает бедрами вверх, выстанывает его имя в очередной раз и, изливается в руку Вани, обессилено утыкаясь лицом в кровать. Обмякнув и расслабив, кажется, все мышцы, Сережа тихо скулит. Ему сейчас так хорошо, как никогда. Голова Вани идёт кругом, у него сейчас что-то вроде эйфории. Напоследок трется о него членом и падает рядом. — Ванюш, ты такой замечательный, — тихо шепчет Пешков. — Ты хоть и тугой, но тоже хорош, — придвигаясь к нему поближе, говорит Ваня. Пешков бормочет что-то возмущенно, но потом и на это силы заканчиваются. Оба лежат не в силах пошевелится, но Ваня переборов себя накрывает их одеялом, пусть все липкое и склизкое, но это останется на потом, на завтра. Когда у обоих появятся силы. — Поцелуемся? — спрашивает Жожо открывая глаза. И Ваня с ухмылкой целует его, нежно и искренне. И это все чего Жожо так сильно хотел и наконец получил.