A merman's tear

      Дрим просыпается, зевая, поправляя маску, которая еще больше сместилась на его лице, пока он спал. Было странно спать в маске, он к этому не привык, но он спал в чужой комнате. В комнате Джорджа. Так что он должен был.       Он слегка улыбнулся при этом. Комната Джорджа. Теперь ему не нужно было называть его «русал». Он полагал, что обычно не так уж важно, что он узнал его имя, но он думал о Джордже. Кто-то, кто совершенно ясно дал понять, что ему не нравится Дрим и что он не предоставит ему никакой личной информации. Но вот и он, называет Дриму свое имя и уже не ведет себя так враждебно, как раньше. Дрим повернулся, чтобы посмотреть на русала, который все еще крепко спал под водой, свернувшись калачиком и лицом к нему. Он выглядел таким умиротворенным, почти как ангел. Его каштановые волосы развевались в воде, пока он спокойно лежал. Дрим прикусил губу. Только во сне Джордж выглядел спокойным.       Когда он бодрствовал, он был смесью суетливого и резкого характера. Несмотря на его возражения и сарказм, Джордж все еще нервничал. Конечно, Дрим не видел его таким так часто, как раньше, но он все еще был. И да, теперь Джордж действительно задавал вопросы и иногда вел беседы с блондином, но он все еще был настороже. Дрим задумался, как выглядит Джордж без нависшей над ним угрозы. Будет ли он по-прежнему иметь такой же резкий характер? Или он был бы милее? Он шутил бы и смеялся? Был бы он счастлив? Дрим, вероятно, никогда бы не узнал.       Опять же, вероятно, никто не знал. Сам Джордж сказал, что у него нет семьи. Он рассказал об этом очень коротко, очевидно, не желая задевать эту тему. Так что да, возможно, никто в мире не знал, каким был Джордж на самом деле. Потому что Джорджу не с кем было быть самим собой. За исключением, может быть, тех дельфинов, с которыми он тусовался до того, как его так грубо схватили. Дрим вздрогнул от этой мысли. Это была его вина.       Он печально сглотнул, почесывая подбородок. Он ненавидел Шлатта. Это было правдой. До всего этого испытания у него не было серьезных проблем с этим человеком. У них почти было какое-то перемирие. Просто не надоедать друг другу. Но, конечно, Шлатту пришлось появиться и все испортить. Шлатт виноват в том, что похитил Джорджа. Шлатт виноват в том, что причинил боль Джорджу. Во всем виноват Шлатт. Но ведь он мог что-то с этим сделать, не так ли? Попытаться найти какой-то другой способ избежать ситуации? Он вздохнул. Нет, он не мог. Если он откажется взяться за работу, его выследят. О побеге не могло быть и речи. Это было невозможно. У Шлатта было почти самое большое королевство, известное человеку. И, конечно же, Дрим и его команда никогда не задерживались вокруг Л'Манберга, они всегда нацеливались на богатые лодки из других королевств, но Шлатт мог легко заключить с ними союз, чтобы победить его. И те другие королевства были бы счастливы сделать это.       Не то чтобы Дрим хотел жить такой жизнью. Конечно, он любил море. Больше, чем саму жизнь. Он любил чувство свободы и ветер в волосах. Это была его стихия. Но он хотел, чтобы можно было просто существовать без пиратской части. Он слегка кашлянул. Каждый должен был как-то зарабатывать на жизнь.       Дрим не думал, что он и его команда были традиционными пиратами. Они особо никого не убивали, а только воровали с богатых кораблей. Дрим знает, что значит бороться. Он не стал бы красть у тех, кто в этом нуждается. Его команда тоже была такой. Они были больше похожи на собственное маленькое королевство. Они были семьей. Приятные, замечательные люди, которым пришлось прибегнуть к не столь великим вещам, чтобы выжить. Он не мог винить никого из них.       И все же он чувствовал себя не очень. Особенно по части Ранбу и Томми. Они были просто детьми. Они не должны жить такой жизнью. Хотя Томми, казалось, преуспевал в этом. Дрим говорил об этом с Филом, отцом Томми. Но ему только ответили дружеским, хотя и грустным похлопыванием по плечу и небольшим «так бывает, приятель», прежде чем он остался стоять там.       Уилбур, Фил и Томми определенно были частью семьи, конечно, но внутри они также были своей маленькой семьей. Однако они были родственниками, так что этого следовало ожидать.       Дрим вспомнил, как однажды ночью сидел с ними втроем, после того как остальные разошлись по своим комнатам или по сменам. Они сидели внизу, в главной комнате, где ели, вокруг диванов и подушек. Они говорили о случайных вещах, прежде чем была поднята очень... Деликатная тема.       Тема которого была о другом их брате. Судя по всему, брат, о котором никто из экипажа толком не знал. Конечно, об этом упоминали, но они втроем никогда особо не любили об этом говорить, так что все остальные просто научились не совать нос.       Но Фил поднял эту тему той ночью. Он с грустью говорил о другом сыне, сыне, который исчез однажды ночью, за два года до встречи с Дримом. Ни записки, ничего. Просто все его вещи исчезли, и больше о них никто не слышал. Дрим не расслышал его имени. Но видимо, они ждали, ждали и ждали, пока он вернется, но он так и не вернулся. Этот человек был главным поставщиком, помогая им поддерживать сбалансированную жизнь, и без него они рухнули, встретив Дрима и прибегнув к тому, чтобы стать пиратами. Томми было всего 14, когда он встретил Дрима, по сравнению с 16-летним. Должно быть, Томми не видел своего брата с 12 лет. Дриму было жалко этого ребенка. Ему было жалко всех троих. Он мало что помнил из того, что сказал той ночью, он просто знал, что это были заверения и слова любви. Он больше никогда не поднимал эту тему. Остальные трое тоже.       Дрим иногда думал об этом разговоре, как и сейчас. Он задумался об этом дополнительном брате, сыне. Ему было интересно, какой он. Если бы он был похож на Фила, или Уилбура, или Томми... Или вообще ни на кого из них. Он задавался вопросом, вписался бы он в их команду, если бы был там. Какой была бы семейная динамика с новым человеком. Бедный Филза. Должно быть больно терять сына. Дрим знал, как больно терять семью, какими бы разными они ни были. Дрим никогда не был близок со своей семьей, они ссорились до конца, но все же, когда они встретили свою кончину, ему было грустно. Потому что, несмотря ни на что, они все еще были его близкими. Но теперь все было в порядке. Он нашел новую семью. Он нашел семью с Филом, он нашел семью с Бэдом, он нашел семью с Сапнапом, он нашел семью со всеми на этом корабле. Всеми на этом корабле.       Дрим снова повернулся на бок, глядя на Джорджа, который все еще крепко спал. После того, как накануне ему сказали его имя, они немного поговорили, пока Дрим пытался объяснить Джорджу, что такое человеческая еда, но, похоже, ничего из этого ему не понравилось. Дрим ахнул от шока и пообещал получить все, о чем он говорил, чтобы Джордж мог попробовать их и признать, что человеческая еда лучше, чем скучная рыба, которую ел Джордж. Брюнет закатил глаза, но улыбнулся. Они сидели и разговаривали часами, не расставаясь до обеда, а после этого до поздней ночи разговаривали о простых вещах. Дрим больше не спрашивал о том, что он вчера ночью помешался. Он не хотел, чтобы становилось неловко. И если он сделает что-то, чтобы закрыть Джорджу уши в следующий раз, когда разразится гроза, никому не нужно было об этом знать.       По правде говоря, Дрим начал заботиться о Джордже. Несмотря на то, что он не знал, какой он на самом деле, Джордж заинтриговал его. Он был загадкой. Конечно он был!       Ради бога, он был мерфолком! ...Но Джордж был милым, когда не срывался. Ему было любопытно. Он хотел чему-то научиться. И Дрим хотел научить его всему. Он хотел показать ему все удивительные вещи, которые Джордж упустил. Дрим прикусил губу. Он просто не был уверен, осталось ли у него время.