Жертва хищника

You dancin' around, hangin' out the window, — Ты танцуешь, высовываешься из окна,

Talkin' real big with your little slim waist, — Твоя тонкая талия делает толстые намёки,

And with all that below your waist, — Всё, что ниже твоей талии,

Girl, you know the next scene is murder. — Знаешь, детка, это просто место преступления.

Maybe you need to watch out, something might go down, — По-моему, тебе стоит остерегаться, что-то может произойти,

Girl, your body is gonna end up, — Детка, ты кончишь

Under the ground, under the ground, — Под землёй, под землёй,

I would be down to go to that level. — Я бы сам опустился до этого уровня.

And even when you dress regular a freak chick, — И даже когда ты одета, как обычная развратница,

Girl, you complement my taste. — Детка, ты удовлетворяешь мой вкус.

So, girl, don't be stingy — the more that you give me the better. — Милая, не жадничай, чем больше ты мне дашь, тем лучше.

You know, you killin' me softly but we can go as hard as you want to, — Ты убиваешь меня нежно, но если хочешь, поступай грубее,

Until the bed's way under the ground, under the ground, — Пока постель не окажется под землёй, под землёй,

I would be down to go to that level. — Я и сам опустился бы до этого уровня.

Justin Timberlake — Murder

***

Грёбаный, мать его, Пак Сонхва! Пиздецки злит своим распутным поведением и тактильностью. Любвеобильный он человек, видите ли, блять, а Хонджун должен терпеть, когда его парень касается других людей? С какого хуя, спрашивается? Ни одному сраному члену непозволительно трогать Сонхва, никому, кроме него. Бесит до дрожи в теле. Мысли путаются в голове и он хватается за голову, сжимая с силой короткие волосы. Хонджун бесится и ревнует, как конченый дебил. Он нуждается в Сонхва, как наркоман, жаждущий дозу, которая спасёт его от смерти. Реальность такова, что Хонджун не позволяет трогать Сонхва или обижать. Каждое слово или неправильное действие по отношению к Паку — расценивается, как угроза, вынуждая его действовать радикально. Сам же Сонхва смущённо улыбается, и говорит, что Джун так любовь проявляет свою, но это льстит ему.       — Хён, опять страдаешь сидишь? Уён пришёл вместе с Ёсаном, сел рядом с Кимом и посадил своего парня на колени, крепко сжимая в своих объятиях. Они познакомились в клубе, когда Уён пристал к нему со своими пошлятскими шуточками, надеясь подцепить такого красавчика, но это не прокатило и Ёсан послал его в задницу, влепил пощёчину и съебался в закон, как истинный мужчина. Так и началась их любовь, наполненная яркими эмоциями, безумной страстью и каждодневным сексом. Уёну было похуй, где ебать своего парня: в туалете, провонявшем сигаретами, алкоголем и наркотой, на всех поверхностях каких только можно и нельзя, в университете, забивая хуй, что их могут услышать. Ёсан не против принимать всю любовь парня, направленную на него, а во время секса, Уён ёбет его до звёздочек в глазах, выбивая всю душу. Хонджун иногда завидуем им, потому что Ёсан не подпускает к себе незнакомцев, а Уён следует за ним везде, куда бы тот не направился.       — Да, блять, сижу и страдаю нахуй. А знаешь, почему? Потому что ваш «любимый хён», чтоб его, сука, постоянно трогает всех, нахуй. Меня это бесит и я взрываюсь, а он получает от этого удовольствие. Блядство. Ёбаная ревность сводит меня с ума, как и чёртов, Сонхва. Я так заебался, парни. — он устало выдохнул и откинулся на стул.       — Ревность — сложный психологический феномен, приобретённая реакция, которую мы проявляем в определённых, разных для каждого ситуациях. Чувство ревности появляется и развивается ещё в детском возрасте. Дети могут ревновать одного родителя к другому, или брата или сестру к родителям. — серьёзно начал Кан, зарываясь рукой в волосы любимого. — Проще говоря: Ревность — неприятное чувство, которое сложно переживать. Оно возникает, когда нам кажется, что близкий человек уделяет внимание и любовь кому-то другому. Люди стремятся сохранить то, что им важно, и с помощью ревности демонстрируют партнёру его значимость. Но неконтролируемая ревность, особенно частые её вспышки могут перерастать в гнев, провоцировать чувство вины и приводить к конфликтам. В таких ситуациях ревность может стать причиной, разрушающей отношения. Понимаешь? Ничего хорошего ревность не даёт, но это не значит, что ты не можешь ревновать. Просто не перегибай палку, хён, а с Сонхва поговори наедине потом.       — И откуда ты, блять, такой умный, Ёсанни? — спросил он, улыбаясь.       — Увлекаюсь психологией иногда. Да, Уённи?       — Да, малыш. Ты чертовски сексуальный, когда начинаешь открывать свой прекрасный ротик не только, когда стонешь, но и говоришь умные словечки.       — То есть, я говорю только «умные слова», но умным не являюсь, да? — он был недоволен, что Уён не считает его умным, а ведь Ёсан был одним из умнейших студентов в университете.       — Что ты говоришь, детка? Когда я говорил, что мой Ёсанни не умный парень? Я всегда восхищаюсь тобой и считаю тебя умным человеком. Подтверди, Хонджун хён. — Ким кивнул головой, соглашаясь с парнем.       — Смотри мне, Чон Уён. Я всегда слежу за тобой, понял меня? — он грозно предупредил парня. Уён поцеловал парня в губы и потёрся членом о его задницу, сжимая бёдра.       — Блять, идите в сортир и там ебитесь, кролики ёбаные, тьфу, нахуй.       — Ммм, звучит заманчиво, хён, но Сонхва попросил его подождать здесь. — Уён целует парня в шею и гладит низ живота, а у Ёсана мурашки бегут от горячих рук парня. Он прижимается к нему, подавив стон удовольствия, но ёрзать на крепких бёдрах не перестаёт.       — В пизду, блять. Съебались быстро в туалет, поебитесь там, а потом приходите. Я подожду здесь. У вас есть полчаса. — он зажёг сигарету и вертел на хую правила, что нельзя курить в помещении. Ему похуй. Они сидят во внешней столовке, на улице, а значит, что курить можно. Всё просто. Ёсан хотел возразить, но Уён схватил его в охапку и направился в туалет. Кто бы сомневался. Хонджун закрыл глаза и затянулся сигаретой, вдыхая запах груши, в перемешку со льдом, заполняющим лёгкие холодным ароматом и успокаивая чёртовы нервы. Дым образовался над ним, привлекая внимание студентов. На него были обращены жадные, завистливые, влюблённые и похотливые взгляды не только студентов, но и молодых преподавателей, которые не прочь были с ним встречаться, или потрахаться, если повезёт. Не судьба, конечно, потому Сонхва ревностно держит своё в худых, но сильных руках. Может прилюдно поцеловать его, сесть на колени, говорить о сексе и долго обнимать. Сонхва — невероятный человек и первый, в кого он влюбился по-настоящему. Господи, блять, как же он любит своего дракончика. Это безумие просто. Хонджун сходит с ума каждую минуту, проведённую вместе со своим парнем, а когда не видит его долгое время, то хочет запереть в подвале и держать там всегда. Он любит Сонхва до дрожи в руках, до сумасшествия и маниакальности, хочет жениться на нём, завести детей, собаку и кошку, купить большой дом и быть счастливым. Любовь к Сонхва — погубит его, он знает, но не будет противиться ей. Он готов душу дьяволу продать, лишь бы Сонхва смотрел на него своим карими глазами, с пушистыми ресницами и гладил по голове длинными тонкими пальцами, говоря, что всё будет хорошо и он будет рядом. Хонджун дышит неровно и чувствует запах до боли знакомый. Ваниль и кедр. Он схож с новым парфюмом Сонхва. Laylati Sospiro Perfumes — унисекс-композиция с пачули и кедром из Вирджинии, базовые ноты раскрываются мускусом, табаком и ванилью, а аромат стойкий, шлейфовый —идеальные духи, если куришь в помещении. Хонджун сам подарил ему их на день рождения, а в благодарность получил охуенный секс в отеле, с видом на ночное небо, где тысячи звёзд светили для них. От кого: Дракончик «Джуни, я жду тебя дома. Приезжай быстрее. У меня есть подарок для тебя. Целую». (~˘▾˘)~ (╯°□°)╯ Хонджун минут пять смотрит в экран телефона, а недовольство нарастает, что Сонхва не предупредил и ушёл без него. Он отправил сообщение друзьям, что уходит и покинул помещение.

***

      — Блять, Уён… Я сейчас кончу, ах, — лихорадочно шепчет он, двигаясь на встречу парню, — быстрее, пожалуйста, быстрее, блять.       — Какой ты нетерпеливый, сладкий. — Уён вдалбливается в сочное тело, сжимая толстые бёдра и дышит через раз, чтобы не задохнуться от возбуждения. — Ты, пиздец, какой красивый, Ёсанни. Хочу, чтобы ты сорвал свой охуенный голосок, когда я порву тебя. Ёсан не сдержался и простонал в голос, а потом закрыл рот рукой, чтобы никто не услышал. Они ебутся в кабинке туалета, но Уёну поебать, как обычно, а Ёсан умеет думать, в отличии от дебила парня. Они как Хонджун и Сонхва. Уён взял от Хонджуна похуизм и жёсткий характер, а Ёсану от Сонхва достались рассудительность и зрелость. И Сонхва также ебут, как и его. Какая ирония, блять.       — Нельзя, Уённи, ах! Сука, блять, как же хорошо, Ённи. — он держаится за дверцу одной рукой, а второй пытается закрыть рот, но Чон помешал ему, схватив руку и завёл за спину. — Нууу, Уённии, ебаный в рот. Нас же услышат, ммм. — Мне похуй, Ёсанни. Я хочу, чтобы стонал, как сучка, для меня. — он притянул к себе парня за шею и впился в сладкие губы, наращивая темп. Кан стонет ему в рот и схватил за волосы, чтобы оттолкнуть от себя. — Какого хуя? Ненавижу, когда ты отталкиваешь меня. Ёсан радуется своей маленькой шалости, но жалеет об этом, когда Уён выходит из него, разворачивает к себе, поднимает за бёдра и входит полностью, хрипя ругательства. Ёсан взвизгнул и вцепился руками в плечи парня, ударяясь головой о дверь.       — Ебать, Ёсанни, я так люблю тебя, малыш. — он чувствует, что скоро кончит и захотел добить своего парня, сжимая в руке член и начинает надрачивать ему жёстко. Ёсан открыл свой ротик и дышит, как загнанный зверь, а с глаз текут слёзы наслаждения, придавая ему образ ангела, поддавшегося греху. — Ённи, любимый, обними меня крепче, чтобы не упасть.       — Хорошо, Уённи. — жалобно проскулил он, обнимая руками и ногами парня, вдыхая его запах кофе, пота и острого перца, сводящего с ума. — Я так люблю тебя, мой мудила.       — И я тебя, моя принцесса. — он поцеловал его и ускорился, не выпуская Ёсана из рук. Кан стонет в поцелуй и царапает кожу, оставляя красные полосы, а Уён получает дикий кайф и бредит от узости и жара парня. Пара быстрых и сильных толчков и они кончают вместе, выпадая из реальности. Уён поглаживает член парня и размазывает семя по животу и груди, а Ёсан чувствует тёплую сперму в заднице и поджимает пальцы на ногах. Они целуются глубоко и мокро, их языки сплетаются в жарком танце, а струйка слюны стекает с подборка. Уён отстраняется с причмокивание и гладит молочную кожу, пахнущую цветами, сладостью и собой. Как же он радуется, невъебически, радуется, что Ёсан его и только его. Его не достоин никто, кроме Уёна, потому что Кан сделал свой выбор, а значит, что Чон — достойный.       — Уённи, мне так хорошо, любимый. — проскулил он, перебирая волосы парня.       — Ённи, мой мальчик, мой любимый малыш. — Уён дышит ему в лицо и трётся носом о его нос, нежно улыбаясь. — Я люблю тебя. Люблю, люблю, люблю. Я — конченный, блять, зависимый наркоман, но люблю тебя, что охуеть можно, блять.       — Ты такой милый, Уён, — он мягко улыбнулся и оставил лёгкий поцелуй на родинке под глазом, — люблю тебя всего и полностью. Они улыбались друг другу и дышали друг другом, забив на мнение окружающих людей. Им похуй и они счастливы, потому что у них есть будущее, где они продолжат быть вместе.

***

      — Я уже заждался тебя, Джуни. Почему так долго? — Сонхва сидит на кровати и смотрит на парня с любовью, улыбается и тянет руки к нему, чтобы обнять. Он излучает невинность и похоть одновременно, но Ким не идёт на встречу и сверлит его взглядом. — Хони, любимый, что случилось? Улыбка пропала с его лица, уступая место непониманию. Руки, которые он тянул к парню, вдруг ослабли и упали на кровать, словно он стал безвольной куклой. Сонхва часто видит парня раздражённым и злым, в такие моменты его лучше не трогать. Сейчас же Хонджун молчит и смотрит, а Сонхва скрывает волнение, где-то глубоко внутри. В комнате воцарилась мёртвая тишина. Хонджун не хотел её нарушать, но Сонхва решил прекратить этот цирк.       — Что тебя не устраивает? Ты можешь сказать, а не смотреть на меня, как на врага, блять. Что на этот раз? Я где-то проебался?       — Я наказываю тебя, Сонхва. Ты меня мучаешь, а я хочу помучить тебя. Понимаешь?       — Наказываешь? — он громко засмеялся, откидывая голову назад и позволил любоваться розовым ошейником на шее. — Да ты сама жестокость, Джун! Я виноват в твоей ревности, так что можешь наказать меня не только морально, но и физически. Ты же знаешь, что я не против, милый. Он потянулся к парню, взял его за руки и притянул к себе. Хонджун не только ревнивый человек, но и безумно горячий, когда злится. Ему нравится изводить Кима, а потом стонать под ним, как сучка, сладко и так, что член сводит.       — Помнишь, я обещал тебе подарок?       — И где он?       — Он на мне, Джуни. Такой розовый, кожаный и чертовски мне идёт, не думаешь? — лукаво улыбаясь, спросил он. Вопрос риторический, но Сонхва ждёт подтверждения своим словам. Хонджун нарочно скучающе осматривает ошейник на смуглой шее, выпирающим кадыком и тонкой, словно фарфор, хрупкой и чувствительной. Он не животное, но любит помечать то, что принадлежит ему. Сонхва — сильный человек. Его мягкая внешность обманчива, как и Хонджуна, но Пак любит подчиняться, а Ким любит подчинять. Он касается кожи парня подушечками пальцев, невесомо поглаживая её и вырисовывает разные фигуры на ней.       — Тебе всё идёт, Хва. Ты и сам знаешь это, просто хочешь удовлетворить своё эго, малыш.       — Разве я не достоин похвал и восхищения?       — Достоин.       — Так к чему этот вопрос тогда?       — Хотел удовлетворить своё эго, не более.       — Ты удовлетворяешь всё и всех, кроме меня, злюка. — он лёг на кровать и потянул за собой парня, чувствуя его тело и жар. — Ты тяжёлый, Джуни, но я люблю ощущать твою тяжесть на себе и, главное, в себе. Люблю, когда не сдерживаешься и клеймишь меня, потому что мне нравится это. Я хочу, чтобы ты отдавался любви, как и я, Хонджун. Позволь себе расслабиться и я обещаю, что ты не пожалеешь, милый.       — Хорошо. — Хонджун начал раздеваться, кидая одежду во все стороны. — У меня есть одно условие.       — Какое? — заинтересованно спросил он, обнимая ногами парня.       — Ты будешь стонать до тех пор, пока не сорвёшь свой сладкий голосок. Понял?       — С удовольствием. — томно выдохнул он, целуя выпирающую вену на шее губами. Сонхва знает слабое место возлюбленного и пользуется этим всегда, когда хочет получить больше внимания, чем обычно. Хонджуну нравится его подарок, который приготовил Сонхва. Мягкие вьющиеся волосы, розовый ошейник и прозрачная рубашка, не скрывающая наготу парня и его прелестные формы, от которых у него во рту пересыхает и кровь приливает в член. Сонхва — совершенство. Сонхва — идеальный и он создан для Хонджуна.       — Джуни, я подготовился, милый. Не хочу время зря терять.       — Какой ты нетерпеливый, Хва.       — Да заткнись ты уже и трахни меня, блять. — злобно прошипел он, словно дикая кошка. Хонджун заткнул его диким и ненасытным поцелуем, прижимаясь ближе, чтобы слиться с ним воедино. Они чувствуют тепло и любовь друг друга, забываюсь в океане чувств. Сонхва чувствует себя самым счастливым человеком, когда Ким переворачивает его на живот и задирает рубашку, оголяя плотные бёдра, худую поясницу и стройную талию, которую хочется сжать в сильных руках и сломать, к хуям собачьим. Он чувствует каменный член между мягкими половинками и поддаётся на встречу, требуя больше ласк и поцелуев. Хонджун раздвигает задницу и трётся о неё, имитируя толчки. Сонхва извивается и скулит, как котёнок, требующий внимания, а кто такой Хонджун, чтобы обделять любимого? Он вводит головку члено плавно, не торопясь, чтобы насладиться негой, поглощающей его, и слышит стон Сонхва, наполненный мольбой и желанием. Одним рывком он входит в узкий, но мокрый анус, блаженно прикрывая глаза, сдавливая тело Сонхва своим, и дышит, дышит, дышит, чтобы не умереть от переизбытка чувств.       — Ах! Джуни, Джуни, пожалуйста, — скулит от толстого члена любимого в себе, и сжимает его плотными стенками ануса, — не останавливайся, блять, прошу тебя. Хонджун дуреет от шёпота возлюбленного и начинает двигаться, раздвигая сочные бёдра и прижимается ещё ближе, целуя позвонок на выпирающей спине. Сонхва кричит и плачет от быстрых шлепков, кусая губу до крови и закатывает глаза, когда член упирается в простату. Сонхва готов на всё, чтобы Хонджун брал его днями и ночами напролёт. Пак тянется за поцелуем, одурманенный эйфорией, захватывающей его и стонет в мокрый поцелуй, сходя с ума от горячего языка Кима. Хонджун не останавливает, а Сонхва не просит. Они отдаются похоти и любви, наплевав на всё и на всех. В комнате слышны шлепки, пахнет сексом и потом, а самое главное — пахнет Сонхва и его криками. Слёзы не перестают течь со смуглых щёк, голос становится громче и эмоциональнее, а напор Хонджуна жёстче и быстрее. Он вдалбливает Сонхва в матрас, не сдерживая ругательств и грязных слов, возбуждающих его малыша. Член Пака ноет и требует внимания, но Ким не позволяет ему прикоснуться к себе и заламывает его руки.       — Джууниии, ах! Блять, блять, блять! Как же хорошо, нахуй, блять! — выкривает он, не пытаясь открыть глаза, в которых чёрные круги и звёздочки мерцают. — Я скоро… Скоро, любимый, скоро!       — Ты кончишь для меня, сладкий. — он толкается несколько раз, не щадя простату парня, и целует его глубоко, мокро, играя с его языком и вылизывая рот, а в следующее мгновение Сонхва кончает с громким криком, без помощи рук, а сперма пачкает шёлковые простыни. Хонджун кончает в след за ним, прокусывая нежную кожу шеи и рычит, как дикий зверь, утоливший свой голод. Они загнанно дышат, восстанавливая дыхание и приходят в себя медленно, а Хонджун аккуратно выходит из ануса, из которого сочится его сперма. Он довольно хмыкнул и перевернул Сонхва на спину, устроился у него между ног и нежно целует в полные губы, созданные для греха.       — Пиздец, Джуни. Я так счастлив, любимый. Мне никогда не было так хорошо, как сейчас. — он открыл глаза и с любовью смотрит на парня, но не выдержал и притянул к себе за шею, целуя краюшек губ. — Безумно люблю тебя, мой кобель.       — Кто бы говорил, моя дикая кошка, — сжимая в объятиях любовь всей своей жизни, прошептал он, — люблю тебя, мой дракончик.

«Тот ад, в котором будешь ты, — мой рай!»

Виктор Гюго «Собор Парижской Богоматери».