Счастье

У Кадзу руки по локоть в крови. С темнотой давно на "ты". Тишина его — верный друг. Кадзу образец ниндзя. Умеет многое — сюрикены кидать, да так, что человек дышать перестанет; людей читать, как книгу открытую. Молчалив, будто монах, который обет молчания принял. Об взгляд порезаться можно. Кадзу образец ниндзя. Движения его отточенные, словно механизм. И, похоже, сердце тоже. Ниндзя не должен чувствовать. Заказ есть заказ. Если понадобится — ребенка не пожалеет. Смерть давно уже не пугает. Они её ждут. Ждут, чтобы наконец в сладкую дремоту окунуться. И не слышать зов совести. Но образцовый ниндзя сам не притронется к старой знакомой — уснуть нужно с пользой. Достойно. Послужить, как можно дольше. У ниндзя нет понятия "белое" и "черное". Они в серых полутонах живут, чтобы выжить. Кадзу это знает не понаслышке. Ниндзя сотню масок за день могут примерить. Любую эмоцию изобразить лучше всякой актрисы. Потому что от этого заказ, ценою в жизнь, зависит. Ниндзя не привязываются. Ни к кому. Ведь каждому из них в затылок смерть дышит. Одно дело терять себя, другое — близких. Внешний мир для них — враг, опасность. Предатели. Никому нельзя верить. Для них дом — клан. Дом особенный. Там нет теплоты, уюта, но есть правила, долг и обязанность. Кадзу прекрасно это знает. Понимает. Живет по их правилам. И другой жизни не знает. Однажды Кадзу приютили. Спасли от участи циркового зверя. Он им благодарен. Нужно отплатить. С тех пор он един с темнотой. Кадзу казалось так будет всегда, но пришла рыжая ведьма и весь его мир перевернула. На свет вывела и глаза, к нему не привыкшие, болят. Кадзу щурится, но это не помогает. А он по началу злился, говорил ему не место рядом с ней. Там. Упертая. Настояла. Позвала с собой. Он сдался, понял — без неё уже не сможет. А на свету оказывается тепло. Уютно. Спокойно. И сердце у него вовсе не механическое. Живое. На свету по другому все ощущается — дышать легче, смелее. На свету оковы долга не мучают, решения он принимает сам. Вокруг него его дочери бегают, играют. Жена с любовью глядит на детей, смеётся над их шалостями. А Кадзу смотрит на них и больше не щурится под светом. Какого это, ниндзя, разрешить себе быть счастливым?