Всё не слава богу

      Драко не в настроении возвращается домой, не спускается к ужину, даже не предупредив, это всё совершенно не похоже на него, и Люциус с тревогой в сердце решается подняться в комнату наследника. Мужчина стучится и, не получив ответа, открывает дверь и заглядывает внутрь, юноша лежит на спине на кровати, раскинув руки и ноги в стороны, и смотрит в потолок, никак не реагируя на появление родителя. — Драко, что-то случилось? Плохо себя чувствуешь? — Люциус обеспокоено присаживается на край постели наследника. — Ничего не случилось, просто устал сегодня. — Уверен? — Да, ничего страшного. — Может, все-таки поешь? — Не хочу. — Ладно, отдыхай. — Люциус тяжело вздыхает, поднимаясь с постели сына, и на секунду замирает. — Да, отдыхай. — Прерывает своё оцепенение мужчина и выходит из комнаты юноши.       Люциус задумчиво смотрел в окно в то время, как мысли его остались в покоях сына. Запах Драко изменился, усилился незначительно, но всё же ощутимо. Для омеги своего возраста он имел совершенно невнятный и безликий запах, что говорит о том, что он ещё не готов и у него не было течки. Это беспокоило Люциуса, созревание обычно происходит лет в 13, конечно бывают и задержки, но Драко уже 19, а мужчина был уверен, что у него никого не было. Устал? А может организм готовится к течке, и он сам не догадывается об этом? Или не хочет говорить, думая, что разочарует?       Драко знал, что отец не в восторге от того, что его сын омега. Ещё бы! Он же Малфой, и когда в роду на протяжении нескольких поколений подряд рождались исключительно альфы, а у тебя вдруг сын-омега, это не повод для гордости. Да, после рождения Драко Люциус был огорчен, подавлен, но в конце-то концов ничего ты с этим не сделаешь. Да, единственный наследник рода-омега — это проблематично, но ничего, вместе они со всем справятся. Люциус больше жизни любил своего сына, Драко был чудесным омежкой, его нельзя было не любить, и какой-то пол не мог этого изменить.

***

      Четвертый день Драко чувствовал недомогание, вчера появилась легкая ломота в костях, кажется температура не высокая поднялась. Только простыть ему и не хватало! Сегодня в жар время от времени бросало, обоняние обострилось, глаза сами собой на аппетитных задницах Альф замирали. Это выматывало. Какого черта с ним происходит?! Нужно к контрольным готовиться, а не болеть или об отношениях мечтать. Что за глупости?! На это просто напросто нельзя тратить время и силы.       Ещё отец как-то странно себя вёл, но он такой милый, когда беспокоится! Постоянно приклеенная к лицу маска величия и непреступности спадала, а под ней он был такой… Чудесный! А как он пах! Ни разу Драко не встречал альфу хотя бы с подобным запахом, не говоря уже о лучшем. Вся его сущность трепетала в присутствии родителя, и объяснения этому юноша не находил.       В общем, если это обыкновенная простуда, то нужно потеплее одеваться, и через пару дней противное состояние пройдет. С этими мыслями Драко и уснул.

***

      «Да какого черта здесь так жарко?!» — Драко со злостью дергает пуговицы на рубашке, расстегивая её почти до конца груди. Юноша сидел на последней паре и раздраженно ловил на себе насмешливые от одних и заинтересованные взгляды от других. — «И что им всем надо?! Человека заболевшего никогда не видели?!» — Драко с облегчением слышит последний звонок, сгребает вещи в сумку и спешит домой, хочется принять прохладный душ и вытянуться на постели.       Юноша открывает глаза и морщится от не самых приятных ощущений в теле. Живот болит, жар поднялся, значит это была не просто простуда. Драко скидывает с себя одеяло и стонет — кожа настолько чувствительна, что прикосновения практически вызывают боль. Юноша встает с кровати, бросает взгляд на постель, видит на ней мокрое пятно, после чего буквально падает на колени, так как живот скрутило узлом.       Течка. У него течка. И как он не подумал об этом раньше?! Хотя бы ослабители купил, а теперь… А теперь боль так скрутила юношу, что он даже с пола подняться не мог, так и стоял на локтях и коленях, скуля и скребя пальцами по полу, молясь, чтобы это побыстрее закончилось.       Жуткая боль на время отступает и Драко на подкашивающихся ногах поднимается, поднимает с пола палочку и одеяло, но только для того, чтобы бесчувственно упасть на кровать. Да. Здесь потеплее и помягче будет. Юноша на всякий случай обновляет Заглушающие чары, которые наложил на комнату по ощущениям не меньше нескольких часов назад, и почти мгновенно проваливается в беспокойный сон, вымотанный длительное время непрекращающейся болью.

***

      Люциус просыпается и понимает: совсем рядом, где-то в соседней комнате — течный омега. И не просто какой-то течный омега, а его сын, который пах не просто хорошо, а сильно и прекрасно до умопомрачения. Значит, он был прав, и у Драко эти несколько дней действительно была предтечка. Запах пробирался не только в нос, но, казалось, и в мысли альфы. Люциус гораздо быстрее, чем обычно, собирается и, не завтракая, буквально сбегает из дома. Давно он такого не чувствовал, а точнее, кажется, никогда. Никогда ему не доводилось чувствовать такой сильный и вкусный запах омеги. Даже во время течки у всех, с кем он периодически проводил время, запах не был притягательным до такой степени и уж точно не перебивал все остальные запахи в доме.       Люциус раньше привычного пришёл на работу и заперся в кабинете. Наверное, сначала стоило заглянуть в особое место и снять напряжение, но мужчина этого не сделал и заперся в своём кабинете. Всё необходимое у него было, назначенных встреч не было, и он просто собирался закопаться в бумажках, отвлекаясь от всего, но что-то пошло не так… Весь день в носу стоял прекрасный аромат, который он чувствовал утром, а перед глазами был Драко. Мысли о том, с кем тот решил провести свою первую течку, не покидали его. Переживания по поводу особой болезненности протекания первой течки не оставляли мужчину.       Возвращался альфа домой тоже позже обычного, его невероятно тянуло туда, все его мысли были в комнате сына, но он тормозил и тянул время, боясь этого. Аппетита не было, и мужчина собирался подняться к себе, выпить Зелье сна без сновидений и заснуть. Так он и поступил, максимально быстро проваливаясь в спасательную темноту.

***

      Будит Люциуса крик, и ещё не проснувшись до конца, он, не раздумывая, бежит на звук в комнату Драко. Мужчина распахивает дверь, а затем бросается к кровати наследника. Юноша лежал, на сбитых мокрых простынях свернувшись калачиком, скребя пальцами по матрасу, и скулил. — Драко, милый мой, очень больно? — Люциус укладывает голову сына себе на колени и успокаивающе гладит его, а Драко лишь жалко цепляется пальцами за брюки отца. — Я могу позвать кого-нибудь, милый? — Юноша отрицательно качает головой, а потом вновь болезненно стонет. — Почему, любимый? Тебе станет легче, обещаю. — Люциус предлагает это сыну, а в нём самом уже закипала ревность от одного только предположения, что кто-то будет прикасаться к его мальчику. — Не хочу никого. — С трудом выдавливает из себя Драко и судорожно впивается пальцами в матрас, когда ладонь Люциуса скользит по его пояснице. Кожа горела под прикосновениями отца, и было не понятно: толи они причиняли ещё больше боли, толи наоборот делали легче. — Пап, пожалуйста… — Драко поднимает влажные глаза на родителя и цепляется за его рубашку. — Мне больно, папочка, пожалуйста!.. — Он не понимал о чем просит, но знал, что надо сделать именно так. Чуть-чуть приподняться и попросить… И тогда может быть страдания кончатся, ведь отец обязательно поможет. Люциус издаёт обречённый стон, склоняется над сыном и целует его губы. В паху давно потяжелело, умопомрачительный запах путал мысли, стелился туманом перед глазами.       Альфа нависает над сыном, терзает его шею и губы своими, оглаживает, сжимает его тело руками, а Драко лишь непрерывно стонет, ерзает бедрами по постели и пытается теснее прижаться к отцу. — Драко, Драко, послушай меня, смотри на меня. — Люциус сжимает лицо юноши, заставляя сосредоточиться. — Ты правда хочешь, чтобы это сделал я? Ещё немного и я не смогу остановиться. — Только ты, пожалуйста!.. — «Только ты» действует волшебно: халат мужчины моментально оказывается на полу, туда же через секунду летит влажная пижама омеги, а сам Люциус замирает между бёдер сына. Драко был не просто влажным, он буквально был мокрым. Из приоткрытого ануса обильно вытекала смазка, Драко сейчас представлял собой один огромный феромон, устоять перед которым ни малейшей возможности не было. Люциус проводит языком по внутренней стороне бёдер юноши, спускается к ягодицам, касается пульсирующих краёв ануса и проникает внутрь. Вкус сводил с ума ещё сильнее, чем запах, и если секунду назад мужчина ещё мог оторваться от сына и уйти, то теперь это было невозможно, мозги заволокло туманом, и всем организмом альфы завладело только одно желание…       Люциус практически ложится на Драко, впивается поцелуем в его губы, юноша обхватывает ногами талию родителя и в следующее мгновение стонет, но уже не от боли, а от совершенно других необычных ощущений. В его тело проникает огромный твёрдый член отца, это шокирует, но как только он начинает двигаться, всё становится неважным, всё, кроме этих ритмичных толчков, волнующих что-то внутри, дарящих невероятное удовольствие, всё, кроме гладкой горячей кожи, скользящей по его собственной, задевающей его болезненно возбужденный член, принося долгожданное облегчение.       Люциус кусает губы сына, а Драко царапает спину отца, было фантастически хорошо, тело готово было взорваться от ярких ощущений, и юноша сильнее впивается ногтями в спину родителя, выгибается и с протяжным стоном кончает, сжимая в себе Люциуса. Мужчина не выдерживает нахлынувших чувств и следом изливается в Драко. Оргазм заставил потеряться альфу во времени и пространстве, никогда с ним такого ещё не было, немного приходит он в себя, только когда сын под ним несмело шевелится. Люциус хочет приподняться и понимает, что узел уже раздулся и вытащить его не получится. — Пап… — Омега явно чувствует себя лучше и теперь нормально воспринимает реальность, мужчина это видит и сам смущается, как сын. — Ты в порядке, милый? — Люциус двигается, поудобней устраиваясь над юношей, невольно толкаясь в него своим членом. Драко дрожит и снова изливается себе на живот. — Я… — Выглядел он так, будто готов расплакаться в любую секунду. — Всё в порядке, Драко, всё в порядке. — Люциус гладит щеку сына большим пальцем руки. — А что теперь будет, пап? — Юноша избегал взгляда отца и смотрел в бок. — Я не позволю ничему плохому произойти с тобой. Обещаю, всё будет хорошо. — Хотелось просто сжать в объятиях это хрупкое тело, лежащее под ним, спрятать от всех проблем, защитить, так Люциус и поступает, подсовывая под него руки и прижимаясь щекой к его щеке. — Я люблю тебя, слышишь меня? Мы со всем справимся, милый. — Горячо шепчет мужчина в ухо сыну и верит в то, что говорит, ведь не может быть по-другому, когда сердце так сильно щемит от нежности и любви к этому родному существу. В этот момент Люциус был уверен, что Драко чувствует по отношению к нему тоже самое, а значит, так и должно было произойти, значит сама судьба толкнула его сегодня в объятия сына. — Я тоже. — Тихо шепчет юноша в шею родителя, посылая по его телу дрожь и вырывая его из своих мыслей. — Что ты? — Я тоже люблю тебя. — Повторяет Драко, наконец встречаясь глазами со взглядом отца, его длинные реснички трепещут, и Люциус не может сдержаться и склоняется к его губам. — Я знаю, милый, я знаю. — Мужчина целует сына и вновь двигает бедрами, вырывая из его груди новый стон.

***

      Драко ходил сам не свой после проведённых в постели с отцом суток. Стал более отстранённым и напряжённым в присутствии родителя, его явно что-то беспокоило, а Люциус наоборот стал более оживлённым, чем прежде, и явно был счастлив просто находиться в обществе сына. Альфа был уверен, что нашёл свою истинную пару и не мог думать ни о чем кроме этого, никогда в жизни инстинкты не управляли им настолько. Запах Драко был с ним повсюду за пределами дома, из скомканного диалога с сыном ему удалось понять, что он не один чувствует это. Вот только если мужчину это воодушевляло, то юноша выглядел совершенно потерянным.       Люциус прекрасно понимал, почему Драко тяжело принять их связь, как факт, он и сам много думал о возможных последствиях для их фамилии, их возможного ребёнка, но всё это казалось ему таким неважным по сравнению с тем, что он чувствовал. А чувствовал он только хорошее, что-то настолько огромное и светлое, что иногда оно так и лезло наружу желанием обнять, поцеловать, погладить, да сделать хоть что-нибудь!       Если Драко забеременеет, то им придётся обнародовать их отношения. Хочет омега того или нет, всё станет известно если не на этапе беременности, то после родов точно. Да, это будет скандал, но обществу в итоге придётся принять их пару, ведь истинные партнёры — это неприкасаемое. С ребёнком тоже всё будет хорошо, был уверен Люциус, ведь истинность — это в первую очередь идеальная физическая совместимость для создания совершенного потомства. Природа не могла ошибиться или так жестоко посмеяться над ними.       Но пока Люциус обрёл новый смысл жить и вечно старался оказаться как можно ближе к Драко, сам Драко старался любых физических контактов избегать. Его и раньше тянуло к отцу, его аромат и прежде гораздо сильнее, чем другие, привлекал его, но юноша всегда думал, что это из-за того, что Люциус — его отец. Теперь же он стал полноценным, половозрелым омегой и всё стало… Плохо. Или хорошо. В общем запутанно. Драко одновременно и тянуло к отцу, но то, как его близость и прикосновения действовали на него, пугало. Юноше порой нестерпимо хотелось просто прильнуть к отцу, забраться ему под руку, но он слабо представлял себе, что о нём подумает Люциус, и поэтому каждый раз сдерживал себя. Да, отец на него не давил, не приставал к нему и просто всегда был открыт, будто говоря: «Давай, не бойся, прикоснись, я не тороплю», но Драко не был готов перевести их отношения на интимный уровень.       Ещё на учёбе всё изменилось. Если раньше он привлекал внимание молодых, готовых остепениться альф только своей фамилией, то теперь на него постоянно ото всех подряд сыпались комплименты и непристойные предложения. Это нервировало. Очень нервировало.