Станция "Любовь"

Когда от счастья рвёт на части — не нужно глаз. Мы будем каждый день, как будто последний раз! Я тебя люблю, я тебя люблю — Это всё; это больше, чем всё! Как мы летаем, для других — это криминал; И ты себя таким ещё никогда не знал. Я тебя люблю, я тебя люблю — Это всё, или нам повезло?

      — Вэй Ин! — крик отчаяния разнесся по горе Луаньцзан, но никто из сражающихся не обратил на это внимание. А парень, который кричал, смотрел на то, как человек с улыбкой на лице летит с горы вниз, туда, где уже не мог бы жить. Слезы скатывались по щекам.       Он хотел бы…многое хотел бы рассказать. Хотел бы повернуть время вспять и изменить ход событий. Если бы он знал. Только если бы знал. Он бы такого не допустил. Не допустил, чтобы любимый человек покончил жизнь самоубийством.       — ЛАНЬ ВАН ЦЗИ! — крикнул ему мужчина, — 52 правило клана Лань? — вспомнив про то, что в их клане нельзя шуметь, мужчина попытался успокоиться.       — Запрещено заводить дружбу с порочными людьми, — безэмоционально ответил его племянник.       — Ты посмел выбросить из головы фундаментальные основы клана! Сможешь ли ты оправдаться перед предками клана Лань?       — Осмелюсь спросить дядю: кто праведен, а кто порочен? Где черное, а где белое?       — Прекрасно, — мужчина встал из своего стола и подошел к своему ученику. — И это воспитанный мной лучший ученик. Ван Цзи. Ты разочаровал меня до глубины души.       Ван Цзи было все-равно: что он кого-то там разочаровал. И сейчас он хотел лишь пойти и найти тело молодого человека, который был ему слишком дорог. Он лишь хотел бы снова увидеть его глаза, улыбку, которая присутствовала на его лице практически всегда, услышать его голос, увидеть его живым.       — Лань Ван Цзи, — привлек внимание парня его дядя, — с этого момента тебе запрещено покидать Облачные Глубины, пока я не пойму, что ты исправился. Тебе все ясно?       Лань Чжань не мог поверить словам своего дяди. Он же не знал? Но по взгляду направленного на него, он понял: он знал. Знал, что для Ван Цзи тот парнишка был не просто знакомым, другом, товарищем. Он был для него кем-то большим. С болью на лице и в сердце он хотел воспротивиться словам дяди. И он бы это сделал, если бы уже не был наказан дисциплинарным кнутом. Он мог бы сделать только себе хуже.       «Вэй Ин, где же ты?»       — Да, дядя.       — Иди, — Ван Цзи поклонился и ушел.       Первая встреча с ним случилась, когда адепты разных кланов прибыли в Облачные Глубины; тот нарушил за один вечер минимум три правила; на уроках тот так же нарушал свод правил, принятые в Гусу Лань своими записками, рисунками или же шептался с другими учениками. Когда он был в Гусу, то был нарушителем спокойствия.       В библиотеке он решил так же веселиться, как это было и в классе. Только в этот раз он переплюнул даже себя, когда в учебник Ван Цзи подложил эротический журнал.       Вэй Ин украдкой смотрел на него, когда думал, что это никто не видит. Но Ван Цзи был бы не Ван Цзи, если не замечал. Сначала он думал, что тот придумывает новые шалости, но когда Ван Цзи сам стал тайком смотреть на него, то он почувствовал что-то, что в тот момент не мог объяснить. Не мог объяснить, почему тот вызывает столько новых чувств в нем.       Когда они попали в пещеру под холодным источником, Лань Чжань нарушил правило и повязал лентой руку улыбчивого черноволосого юноши. Именно в тот момент Ван Цзи понял, что вот она, его родственная душа, которая должна быть с ним всю жизнь, проходить с ним все испытания, проходить путь совершенствования с ним и нискем более. Хотелось защитить его от всех невзгод; хотелось, чтобы тот миг горел всегда. Но кто мог догадаться, что им не суждено быть вдвоем.       Когда от счастья он готов был разорваться на части. Ему не нужны были глаза, чтобы определить, где находился Вэй Ин, ведь его было слышно ото всюду. Когда приближался конец обучения, то он проводил с ним, как будто в последний раз. Он чувствовал, что больше не увидится с ним. Но это же не могло быть так. Они разойдутся по своим кланам, но они же будут видеться на ночной охоте. Он не мог понять, почему это чувство не уходило из его груди. Он чувствовал, что теряет его.       На поляне были молодые адепты клана, они мастерили небесные фонарики. Юноша в черном ханьфу рисовал на бумаге с улыбкой на лице, а рядом с ним сидел Ван Цзи, который изготавливал каркас для этого фонарика.       — Лань Чжань, смотри. Кролик, — с улыбкой произнес черноволосый адепт, показывая рисунок.       Лань Ван Цзи, посмотрев на рисунок, улыбнулся немного сдержано, но все-равно это было заметно. О чем и сказал ему Вэй У Сянь.       «Вэй Ин! Вернись!» — Слезы полились из глаз молодого юноши. Он вспоминал все моменты с ним, когда тот был еще рядом. Как ему тогда сказал его брат? Что родственная душа — не то, чем кажется, что это куда глубже, куда чувственнее, чем могло сначала показаться. Что без этого человека ты не сможешь жить. И его брат знал все его чувства. И он же боялся за Ван Цзи. Он боялся, что его брат повторит судьбу их родителей. Родителей, которые любили друг друга, но из-за множества препятствий были разлучены. А потом мать обоих мальчиков и вовсе умерла, а за ней и отец.       Он любил Вэй Ина. Он любил Вэй У Сяня. Он любил Старейшину Илин. Он любил его любым. Он любил его всего и без остатка.       «ВЭЙ ИН! ВЕРНИСЬ! ПРОШУ!»       — Лань Чжань, — окликнул его знакомый голос, и он с радостью в душе повернулся, но вместо него увидел человека в ужасной маске. Сначала немного испугался. Однако когда тот снял её и улыбнулся, то почувствовал внутри себя счастье, ведь его маленький огонек не забыл его.       Вспомнился и случай в городе, когда маленький А-Юань вцепился в его ногу, а потом Вэй Ин сказал, что родил его. И его непонимание от кого и когда. Он был слеп? Но когда тот отшутился, что сам Ван Цзи его отец, то понял: его всего-лишь одурачили. Ван Цзи купил маленькому малышу игрушки, и тот был такой радостный, что умилило его.       — Остановись, — с болью в сердце произнес человек в траурных одеяниях. — Прошу тебя.       Вэй Ин не желал останавливаться, и темный путь поглотил его полностью и без остатка. Но даже тогда Ван Цзи защищал его. Для Гусу Лань — это было криминалом. Это было против правил. Это означало только наказание. Когда от счастья рвало на части и причиняло боль сердцу, он не показывал этого. Мы должны были проводить время, как в последний раз. Ван Цзи любил его. Ван Цзи таким себя еще не знал.       — Лань Чжань?       — Лань Чжань!       — Лань Чжань.       — Вэй Ин, я люблю тебя.