Земля круглая

Когда Ирэн впустила его — как там его звали? Себастьян? Стэнли? Стефан? — в собственный дом, позволила пройти в гостиную, он остановился у крупного глобуса, в недрах которого скрывался мини-бар. Замер с чуть удивлённым выражением лица, отчего как никогда прежде стала ясна разница между ними. Разница в возрасте, в положении, в образовании… О, Ирэн могла бы перечислять долго. — Что такое, милый? — спросила она, приближаясь, касаясь его щеки, чтобы снова ощутить всю бархатистость молодой кожи. Ах, что бы сказали её подруги, мальчик моложе на целых двадцать лет!.. — Что это? — ткнул он пальцем в глобус, и Ирэн едва сдержала смешок. Можно было легко ответить, что это лишь её причуда, оригинальный способ сохранить мартини, от которого она не могла отказаться, но вместо того Ирэн лукаво улыбнулась. — Земля. — Земля — круглая? — удивился он. Его светлые глаза чуть расширились, длинные ресницы поймали блик приглушённого света и вызолотились, сделав взгляд ещё выразительнее. Он был чертовски красив: юношеская свежесть, не уступившая пока невзгодам взросления. — Да, мой дорогой, — она сдвинула стенку глобуса. — Мартини?.. *** Когда он раздевал её, Ирэн предпочла думать, что он — как Шерлок Холмс из любимых книг. Просто не хранит в чертогах памяти вещи, которые не имеют для него значения. Какая разница, круглая земля или плоская, когда здесь и сейчас он может прижимать её к стене? Когда он хочет торопливо целовать в шею, точно она собирается убежать, прижиматься к ней грудью, вызывая мурашки от соприкосновения такой ещё нежной кожи к её собственной, на которую истрачено так много, чтобы она хотя бы казалась свежей?! …Ирэн было тридцать восемь, и она не льстила себе. Дорогая косметика ненадолго удержит её на грани, а после ожидает лишь падение в прекрасную старость. Падение, когда она каждый день будет проигрывать битву со смертью, и эти проигрыши будут оставаться рисунком морщинок, дряблостью и лишними килограммами. Ирэн была достаточно ленивой, чтобы понимать, что не станет менять образ жизни ради сомнительной прелести оттянуть всё это на пару лет. И она была достаточно боязливой, чтобы никогда не лечь под нож хирурга. Себастьян — или всё-таки Стефан? — был её сладкой иллюзией, миражом, в который она могла сбежать от реальности. Пылкий юный мальчик, едва шагнувший за черту совершеннолетия, желает и любит её, значит, и она сама юна и очаровательна. *** …Она первой поднялась с постели, дождавшись, когда он, утомлённый любовной игрой, в которой она не позволяла спешить, уснёт достаточно крепко. Выйдя из спальни в гостиную, Ирэн взглянула на глобус и покачала головой. Надо же, не знать такой малости, как глупо… Земля круглая. Ирэн взяла тоска. Что она делает со своей жизнью, зачем вообще живёт?.. Кожаный диван в гостиной будто бы ещё хранил образ её молодого любовника. Вот он, этот Себастьян, сидит, уложив острые локти на невысокую спинку, волосы взлохмачены, кожаная куртка наброшена на обнажённые плечи. Видно даже эту отвратительно сделанную татуировку, чёрные завитушки, складывающиеся в имя его первой и наверняка нелепой любви… Ирэн плеснула себе мартини в бокал и утопила в нём оливку. Да, вот он, пышущий молодостью, способный кончить трижды подряд, настолько в нём много неутолённых желаний… и глупый настолько, что не узнаёт глобуса! А она? Лучшая выпускница Оксбриджа своего поколения, которая топит печаль и страх старости в мартини и приводит в свою постель каждый месяц нового мальчишку, всё моложе и моложе?.. Жалкая. Глупый и жалкая. Отличная пара. Она отвернулась от мини-бара и взглянула в окно. Сумрачная ночь уже побледнела, близился рассвет, свет уличных фонарей плавал в серой мути тумана. Ирэн на миг зажмурилась, сжалась… И вдруг ощутила холодное прикосновение между лопатками. — А теперь мне от тебя кое-что нужно, — прошептал на ухо приятный голос Себастьяна. — Только не пытайся откупиться, мусор мне ни к чему. Пришло время поговорить начистоту… Ирэн сглотнула, и сердце её забилось с такой скоростью, что она испугалась — взорвётся. Смерть не просто подкрадывалась к ней, точно кошка на мягких лапах. Она сейчас буквально дохнула в спину. Голос Себастьяна ускользал, она не могла расслышать и понять слов, она вздрогнула всем телом, когда тот почти выкрикнул: — Да что ты молчишь?! И наконец стало ясно, чего он хочет. Она же попалась, как самая настоящая идиотка! Он провёл её. Она поверила в его блеф, поверила, что он глуп, а на самом деле это она всегда была и глупой и жалкой. — Так ты его сын?.. — рассмеялась она внезапно, потому что игры в кошки-мышки со смертью закончились. — Его сын?.. Она точно сбросила оковы, свободно прошла к дивану и уселась, закинув ногу на ногу. На ней была лишь чёрная кружевная сорочка, под которой не осталось белья, и теперь этот горячий мальчик чувствовал себя обескураженным. Вот она, он только недавно познавал её тело, а теперь направил на неё пистолет. И всё почему? Потому что был непризнанным сыном её престарелого мужа, бывшего профессора, за которого она вышла вскоре после того, как перестала быть студенткой? Профессора, который и позволил ей блистать и быть лучшей, да. Ирэн холодно встретила растерянный взгляд. Что ж, она знала, что была не первой и не последней. Успех их продолжительного брака заключался в том, что она не мешала ему выбирать новых девушек, а он не спрашивал, почему она больше его не хочет. — Он умер сам, мне не пришлось стараться, — она пожала плечами. В самом деле, зачем ещё мог прийти этот мальчик? — Что за глупость — взыскивать долги сейчас?.. Восемнадцать лет назад… — Восемнадцать лет назад он бросил мою мать ради тебя, — сцедил Себастиан сквозь зубы, жаль, что его негодование портило возбуждение, жажда, с которой он смотрел на неё. — Теперь хотя бы знаю почему. — Понравилось? — Ирэн хмыкнула. — И чего ты хочешь? Наследства?.. Может, этот дом? — Говорил же, не пытайся откупиться! — внезапно его взгляд стал ледяным. Губы сжались в тонкую линию. Холод смерти опять дохнул в лицо Ирэн. — Что случилось с твоей матерью?.. — догадалась она. Но — поздно. Прогремел выстрел. *** Стэн вышел из дома и направился прочь. За спиной разгоралось пламя, и он знал, что оно непременно уничтожит и женщину, из-за которой его мать покончила с собой, и орудие убийства, и чёртов глобус. Надо же, она поверила, что он не знает такой банальной вещи. Земля — круглая. Конечно, она круглая. Она круглая ещё и потому, что за грехи бывает расплата. Да, именно так. Стэн сунул руки в карманы разношенных джинсов и торопливо зашагал вдоль тонущей в тумане улицы. Где-то вдали взвыли сирены пожарных машин.