Господин Д.М. не терпит лжи.

      Эзоп Карл был одним из недавно прибывшим на службу в поместье Мелодис. Он покорно выполнял всю порученную ему работу, не перечил высшим чинам, пусть даже не знал лица самого "Д.М.", которому служил. "Мсье Карл. Господин Д. М. приказал вам явиться немедленно." – слышится голос одного из прислужников графа. Вчерашним вечером в имении произошла кража прекрасной, написанной маслом картины. Очевидно, подозрения падают на всех, кто тогда находился в поместье, но почему лорд Мелодис лично вызывает именно его? У тихого дворецкого никогда не было гнусных намерений, плевал он на эту картину. Но ведь просто так свою невиновность не докажешь, придётся идти. Бесшумно вздохнув, Карл последовал за слугой.       Граф, вальяжно попивая изысканное вино из бокала, сидел в кресле, ожидая прихода дворецкого. Конечно, и у хитрого француза не было всё чисто на уме. Может, столь беспричинные подозрения даже в сторону простого слуги были продуманы заранее специально для того, чтобы отвести подозрения? Кто знает. Столь загадочная личность, как граф Мелодис может выдать всё что угодно. Какие мысли кроются в голове этого владеющего нехилым авторитетом профессора искусств? Удивительно, как поражающая галантность и гадкий характер сочетались в этом человеке.       Тихий стук в дверь. "Входите." – отозвался граф. Дворецкий настороженно зашëл в комнату, дверь за ним закрыли. Разочарованно оглянувшись на неё, он принялся осматривать место, в котором оказался. Великое множество различных картин висело на стенах. На обширных полках были расставлено великое множество статуэток – различных наград за достижения в области искусства. Но долго рассматривать кабинет ему не дали. Мелодис, недолго думая, отставил бокал. Встав с кресла, он во всём величии предстал перед дворецким, на лице его сияла изящная улыбка. "Ну-ну, messieur Карл, какая встреча." – промолвил граф. Взгляд его оценивающе прошёлся по слуге, отчего тот нервно уставился в пол. Не спуская с Карла взора чуть прищуренных искристо-голубых глаз, он продолжил: "Вы ведь наслышаны о том, что произошло вчерашним вечером на празднестве, что было устроено мною, так?"       "Да, господин." – не без нотки страха в голосе ответил дворецкий. Мозги бурлили от нарастающего бушевания нервных клеток. Впервые он может видеть, и даже стоит рядом с такой величавой и прославленной личностью, полное имя и внешность которой знают лишь единицы. Но слуга не смел поднимать взгляда, словно, если ему случится столкнуться с глазами графа, тот обратит его в камень, будто змея горгона. Впрочем, змея у него действительно была, как успел заметить Эзоп. Шипящее пресмыкающееся неплотно обвивало шею профессора, тихонько покачиваясь. Сам же граф совершенно не обращал на неё внимания, будто она живёт с ним, как ручная зверушка. Хотя, кто знает...       "Значит, слушай внимательно, Эзоп Карл." – резко перешёл на "ты" француз, не оставив на лице и остатков улыбки. "Ты думаешь, я не вижу того, как ты трясëшься, избегаешь моего взгляда? Неужто ты думаешь, будто это выглядит не подозрительно? Да ты бьëшься в дрожи от страха, боишься, что тебя раскроют, bâtard effronté." – ледяным голосом заключил он. По лбу дворецкого медленно прокатилась капелька пота. В ушах нудело. Он напряжëнно пытался сообразить, что ему делать дальше. Нужно как-то воспротивиться обвинениям графа, рассказать о том, что в тот вечер он находился в совершенно ином месте, как-то опровергнуть его слова. Но он лишь стоял, отчаянно вперившись взглядом в пол, будто парализованный. Слуга попытался сосредоточиться, произнести таки слова оправдания, попробовать отвести от себя подозрения профессора, но выдавил из себя лишь еле слышное "Я.. Я... Невиновен.." и, ещё сильнее смутившись, сжал руки в кулаки, проклиная себя за проявляемую им ничтожность.       Мгновенно сократив расстояние, граф положил руку на плечо Карлу и склонился к нему. Дворецкий лишь вздрогнул. "Никогда больше не смей лгать мне, Эзоп." – будоражащим полушëпотом произнёс прямо на ухо слуге Мелодис. В голове разозлëнного графа уже возникла заманчивая мысль, что может помочь разговорить взволнованного дворецкого. Ни говоря ни слова, француз отошёл от прислужника и, недолго покопавшись в одном из ящиков, достал таблетку, о содержании которой несчастный Эзоп мог лишь догадываться.       Лишь только дворецкий, будто выйдя из транса, хотел начать сопротивляться, как юркие руки графа уже зафиксировали его, не давая вырваться. "Открой-ка рот, mon cherí." – злорадно произнёс Мелодис. Эзоп вновь задумал воспротивиться, но ему не дали, неизвестная таблетка прокатилась прямиком в его горло. В то же мгновение закашлявшись, что было сил, дворецкий предпринял попытку выплюнуть таблетку, но уже было поздно. Сердце бешено стучало. Каким же эффектом обладает эта таблетка..? Однако, долго ждать его появления не пришлось.       Спустя пару минут мысли дворецкого смешались в одну вязкую смуту. Мозги словно плавились, дыхание участилось. Эзопа накрыла нещадная слабость, перед глазами всё было словно в тумане. Тяжело дыша, он уже сам валился вон из рук аристократа. Бедному слуге доселе не приключалось испытывать чувства, что вызвала у него загадочная таблетка, но в данный момент его совершенно не волновало, как называются эти ощущения и что ему делать, чтобы они исчезли. Страх и желание убраться отсюда сменились всепоглощающей усталостью и смирением, вперемешку с чем-то, что неопытный дворецкий никогда не испытывал. Впрочем, лучше ему от этого не стало.       Мелодис подбоченился, придерживая в руках раскрасневшегося дворецкого. "Эзоп Карл, тебе ведь известно, что обычно делают со лжецами? Ох, ты ведь и двух слов сейчас не можешь связать из-за действия таблетки..." – наигранно печально промолвил граф. "Моя вина, эффект вышел чуточку иным... Похоже, придëтся объяснить тебе на практике. Но перед тем, как я приступлю, я хочу, чтобы ты знал моё полное имя. Ведь после того, что с тобой произойдёт, тебя толком ничего волновать не будет, поверь." – в предвкушении продолжил он. Прикоснувшись рукой с длинными, окрашенными в чëрный, ногтями к лицу плохо соображающего дворецкого и заставив его обратить свои мутные глаза на себя, граф, постепенно распаляясь, произнëс: "Дезире Мелодис – вот моё имя. Я хочу, чтобы ты выкрикивал его, что было сил, когда я буду niquer dans ton trou étroit, te faire gémir mon nom jusqu'à ce que tu perdes ta voix, mon cherí. Tu perds le contact avec la réalité, tu te dissoudrais dans les affres du plaisir pendant que je t'assommais la vérité, au nom de Dieu." Эзоп ничего не понял, кроме полного имени графа, но, может, ему и не следует знать, о чём же с таким жаром говорил ему господин...       Змея, тихо шипя, сползла с шеи Дезире и уползла куда-то. Сам же Мелодис полностью сосредоточился на Эзопе. Ненужная ему форма дворецкого полетела в сторону, открывая взор на худощавое тело. Уложив совсем уж не держащегося на ногах Карла у стены, он решил, что просто так наказать слугу будет недостаточно. Предвкушая предстоящее зрелище, он вновь отошёл к одному из шкафчиков, явно ища что-то. Заметив нужную вещь, глаза графа довольно блеснули. То были кожаные наручные кандалы, достав которые, Дезире усмехнувшись, последовал к дворецкому, который всё так же, тяжело дыша, лежал у стены. Слегка приподняв его, граф соединил запястья кандалами. "Если будешь хорошо себя вести, sale menteur, я освобожу тебя от них." – прошептал профессор.       Решив, что медлить не следует, ведь у него ещё есть дела на ближайшее время, Дезире поднял с пола еле соображающего Карла и перенëс его на стол, который предварительно пришлось очистить от некоторых вещей, дабы не мешали. Сняв с левой руки перчатку, он провёл пальцем по бледной спине Эзопа. Дворецкий возбуждëнно вздрогнул. Решив, что нужно приступить к более чётким действиям, француз без каких-либо предупреждений ввëл два пальца в анус несчастного слуги. Эзоп тут же выгнулся, резко вскрикнув, словно уже был готов кончить, на что аристократ лишь издал смешок, видя преувеличенную благодаря действию виагры реакцию. Это могло быть ужасающе больно, но чудодейственное средство для увеличения потенции делало своё дело и Эзоп не чувствовал почти ничего, кроме наслаждения. Незамедлительно начав двигать длинными пальцами внутри дворецкого, аристократ приговаривал: "Insensé, думал, всё сойдёт тебе с рук, м? Гадкий лжец." Комната постепенно наполнялась нарастающими стонами слуги. Было ли ему всё равно на то, что сейчас с ним творят? Скорее нет, чем да, но разум его помутился ещё с того момента, как он принял эту чëртову таблетку, поэтому он лишь лежал, издавая извратные звуки, пока его вдавливали в стол что есть сил.       И двух минут не прошло, как запыхавшийся Эзоп кончил прямо на пол у стола, дрожа, будто в лихорадке. Граф изумлённо посмотрел на него, очевидно, ожидая чуть менее пылкой реакции. Впрочем, это возбуждало лишь сильнее, поэтому Мелодис, устав от прелюдий, спустил с себя штаны и вставил уже отвердевший член прямо в едва разработанное отверстие дворецкого. Тот, тут же дëрнувшись, выгнулся ещё сильнее, протяжно простонав имя графа. Слëзы застилали глаза, ему, похоже, было уже без разницы, как он обращается к французу. Профессор удовлетворëнно улыбнулся, услышав своё имя. "Bon garçon." – сказал он, в очередной раз перейдя на свой родной язык и, сняв кандалы с дворецкого, начал двигаться внутри него, ускоряясь с каждой секундой и уже не опасаясь, что тот всё же посмеет вырваться. Стоны Карла становились всё громче, освобождëнные, ослабевшие руки ухватились за край стола. Ещё полчаса назад аккуратно заплетëнные в маленький хвостик волосы рассыпались по бледным плечам дворецкого, трясясь с каждым толчком.       Спустя некоторое время Эзоп всё же сорвал голос и ему оставалось лишь хрипло дышать, обливаясь потом, пока его трахают. Мелодис больно прижимал его торсом ко столу, что лишь распаляло возбуждëнного Карла. Кто же знал, что под наказанием скрывается не смертная казнь, не погребение заживо, а чëртов половой акт под афродизиаками. Дезире был воистину непредсказуем и в очередной раз это оправдал, вот же гадина. Два финальных толчка и профессор излился в него, тяжело дыша. Дворецкий намертво вцепился руками в стол, уткнувшись лбом в изысканную деревянную поверхность и дрожа в невероятнейшем экстазе, ибо на стоны у него уже не было голоса. Дезире, одевшись и вытерев пот с лица, устало выдохнул. "Bonne tête, Esope." – довольно произнëс он и вышел из кабинета, оставив изможденного Карла лежать на столе, истекая спермой и потом.