Письма механическому сердцу

      Сводчатые потолки высоких анфилад отражали ритмичный стук каблуков, рассеивали блики солнечного света, проникающего сквозь окна галерей Академии. Парящие в воздухе пылинки трепетали, взбудораженные несмолкающим гомоном учащихся, кипящей жизни в стенах центра столичной научной мысли.       Профессор Алекс де Блан шагала по коридору, погружаясь в декорации давно оставленного позади прошлого, ощущая единение и покой. Какая-то часть нее еще не верила до конца, какая-то часть замирала в одновременном ужасе и восхищении.       Ничего не изменилось… Все те же толпы студентов, скрип мела по доске, нудные голоса лекторов за тяжелыми створками дверей, запах бумаги, пыли, электрических искр – от возбуждения и накала страстей, от смеси мнений, идей, судеб.       Прошло больше семи лет. Много раз Алекс представляла свое возвращение – официальное, смелое, настоящее, – и все было в точности как задумано. Пока.       Уже несколько бывших преподавателей, а ныне коллег по цеху, встретились на пути профессора де Блан, уже несколько групп студентов поравнялись с ней, с любопытством глядя вслед удаляющейся вверх по коридору привлекательной фигуре в черном костюме.       Она определенно родилась под счастливой звездой. Она хотела убить себя – в том финальном эксперименте с звуковыми колебаниями, хотела покончить раз и навсегда с бесконечной агонией и болью в невозможности получить желаемое… А все вышло иначе.       Последовательность частот и резонанс не погубил ее – а даровал новое тело, интеграцию машинерии и органической ткани, встроил отторгаемые ранее механические системы. Вспышка высокой мощности, искры и момент потери сознания… Она очнулась и не поняла, почему до сих пор жива.       Но мгновение спустя все стало ясно. Когда де Блан увидела, во что превратилось ее грудная клетка, каким оказалось хитросплетение живой материи и металла, соединенное недетерминированными флуктуациями от наркотика, у нее появилась надежда. Ей не вернуть себя прежнюю – но обновленная Алекс де Блан была живее того ненавистного мешка мяса и шестеренок, которым она была несколько минут назад.       Сейчас, шагая по коридору Академии в сторону деканата, Алекс ощущала волнение и трепет, недоступные все эти годы. Как же она скучала… по этим бесполезным колебаниям гормонов, скачкам давления крови и неровным сердечным ритмам! Никакой Шиммер не давал той полноты чувств.       О том, что через сутки ей понадобится доза, де Блан старалась не думать. Зависимость, от которой не удастся избавиться уже никогда, воспринималась как досадная мелочь, в сравнении с тем, что творилось в душе и теле.       Очередной поворот, расчерченные на каменном полу и песчаного цвета стенах солнечные разметки… В противоположном конце галереи на пути профессора де Блан – двое молодых мужчин, о чем-то увлеченно беседующих.       Сердце пропустило удар. Не до конца понимая, что делает, Алекс спряталась в нишу между колоннами, стремительно юркнув в укрытие. Во рту пересохло от несделанного вдоха, музыкальные пальцы рук непроизвольно сжались в кулаки так, что побелели костяшки…       Де Блан выглянула из-за колонны, едва справляясь с желанием броситься наутек и одновременно ринуться навстречу.       Алекс и понятия не имела, насколько внешне изменился Виктор… Он еще сильнее похудел, трость сменилась костылем, высокие скулы подчеркивали запавшие щеки, а спина искривилась, превращая некогда изящный силуэт юноши в сгорбленного старика.       Но это был несомненно он… Каштановые волосы, теперь растрепанные, лежавшие не аккуратными волнами набок, а хаотичной копной; янтарные глаза, тембр голоса, пробирающий насквозь особенным произношением, от которого по спине от затылка до поясницы пробегали мурашки.       Ноги приросли к полу. Алекс не могла пошевелиться, вжавшись в нишу между колоннами, не решаясь выйти навстречу. Виктор и Джейс Талис – так звали его партнера по проекту Хекстек, – тем временем повернули в другую сторону и исчезли из виду.       – Профессор! – прозвучало совсем рядом, и де Блан чуть не подскочила на месте от неожиданности. – Рад приветствовать вас в родных стенах Академии. Добро пожаловать.       Хеймердингер, ростом едва ли доходящим Алекс до пояса, глядел на женщину снизу вверх, и ярко голубые глаза на лице, покрытом соломенной шерстью, задорно улыбались.       Декан прекрасно понял причину, по которой де Блан вдруг, вопреки своей бойкой натуре, прячется в тени.       – Спасибо, профессор, – отозвалась Алекс после паузы. – Я как раз направлялась на встречу с вами.       – И вы как раз вовремя, – подмигнул йордл. – Следуйте за мной, – а затем добавил: – Не переживайте, теперь у вас будет достаточно времени, чтобы оживить воспоминания об Академии и повидать дорогих сердцу обитателей.