Rex non potest peccare

В поместье Реддлов царил уют. За окном пели птицы, светило утреннее солнышко, согревая весенний сад, а из открытого окна сладко пахло душистыми розами. Где-то в саду умиротворённо журчал ручеёк, побуждая обитателей поместья подольше поспать и понежиться в мягкой постели. Однако Гарри не спал — он каждый день поднимался ровно в семь утра, хотя будильник не заводил. Это уже стало привычкой, и Гарри просыпался ровно в шесть пятьдесят, чтобы чуть полежать и проснуться как следует, а затем уже вставал. Накинув сверху на пижаму чёрную, вышитую серебряными нитями мантию, Гарри тихо выскользнул из комнаты и осторожно прикрыл за собой дверь. Хозяин дома ещё спал, и вряд ли ему хотелось проснуться от хлопка двери неподалёку. Разумеется, поместье было огромным, однако звукоизоляции здесь практически не было, и существовала вероятность услышать громкий звук даже с другого этажа. По пути на кухню Гарри глядел в окна, коих везде было предостаточно, на сад и восхищался его красотой. Он всегда был ухожен, кусты — аккуратно пострижены, а розы росли в любое время года благодаря особому заклинанию, которое наложил хозяин поместья. Это была его страсть — цветы и всё живое. Он очень любил различных магических существ, особенно опасных, и содержал их в особом питомнике на заднем дворе. Однако больше всего Тёмный Лорд, ибо именно он был хозяином поместья, любил алые розы. Гарри всегда казалось, что он чувствует с ними некую связь, похожесть их на себя — ведь розы Тёмного Лорда были великолепного кроваво-красного цвета и притягивали взгляд любого гостя поместья. Но они были и опасны, ведь их шипы могли поранить даже самую загрубевшую кожу до крови и отравить неосторожного мага, посмевшего тронуть прекрасные цветы. В точности как и сам Тёмный Лорд — его пугающая красота сводила с ума всех, кто его видел, но осмелившиеся преступить созданную им границу долго не проживали. Витая в своих мыслях, Гарри наконец добрался до кухни. Там он взял поднос с уже приготовленным завтраком и скорее по привычке оглядел стоявшие на нём блюда — это была традиция, которую обитатели поместья неукоснительно соблюдали уже много лет, и вряд ли домовики, готовившие завтрак, что-то забыли или перепутали. Однако всё должно быть идеально, ведь это еда не для абы кого, а для самого Тёмного Лорда. Пока Гарри шёл назад, он вновь засмотрелся на прекрасную погоду. Стояли просто замечательные деньки, было так тепло, но не жарко — как раз идеальная погода для небольшой прогулки. Гарри очень надеялся, что сегодня он сможет посидеть в тени своего любимого раскидистого дуба с какой-нибудь книгой или просто так. Он любил мечтать, развалившись на земле, представлять, что он птица, что он однажды расправит крылья и улетит далеко-далеко отсюда. Ему нужно только дорасти, ведь Тёмный Лорд говорит, что он ещё слишком юн, чтобы надолго покидать поместье. Но они часто гуляли вместе по волшебному кварталу, по Косой Аллее, и Гарри это нравилось. Это было чудесно. Гарри знал, что стань он птицей, обязательно забрал бы Тёмного Лорда с собой в своё путешествие. Гарри постучал в дверь ровно семь раз — так он делал каждое утро, чтобы дать знать, что это он. Не дожидаясь приглашения, он зашёл в личную спальню Тёмного Лорда, в очередной раз чувствуя необыкновенную гордость от того, куда допущен. Мужчина уже не спал и чуть насмешливо глядел на Гарри своими завораживающими алыми глазами цвета его любимых роз. — Доброе утро, мой хороший, — чуть хриплым со сна голосом поздоровался Тёмный Лорд, садясь в постели и приподнимая одеяло. Гарри кивнул, показывая, что понял каждодневный намёк, и забрался к нему, тут же утыкаясь Лорду в тёплое плечо. — Доброе, Том, — это было ещё одной вещью, дозволенной лишь Гарри. Он имел полное право называть Тёмного Лорда по имени, данному ему при рождении, не имея Метки. Даже самые приближённые его Рыцари, как назывались его последователи, не имели права произносить это имя. — Как ты сегодня? — Прекрасно, — ответил Тёмный Лорд, кладя в рот одно миндальное печенье и предлагая одно разомлевшему в тёплых объятиях Гарри. — Ведь ты мой. — Всегда, — тихо, покорно отозвался Гарри, и на губах его появилась тёплая улыбка, а щёки залило краской. Сколько бы раз он ни произносил это слово, он никогда не сможет привыкнуть к приятному чувству принадлежности, которое окутывает его каждый раз, когда он говорит это, лишний раз подтверждая то, что они и так знали. Гарри жил с Тёмным Лордом, сколько он себя помнил. Тот растил его, заботился о нём всё его детство. Гарри очень любил его, хоть и знал, что не является его сыном. На самом деле, он не очень знал, кто его настоящие родители, а Лорд не любил распространяться на эту тему. Гарри, конечно, был уверен в Тёмном Лорде и его гениальности, однако иногда в его сознании проскальзывала мысль, что тот и сам знал далеко не всё. Единственное, что Лорд рассказал Гарри когда-то — это то, что его настоящие отец и мать погибли в результате несчастного случая, а Гарри повезло, и он выжил. Тёмный Лорд же, к счастью, был поблизости, когда это случилось, и он не вынес мысли, что волшебный ребёнок останется сиротой. Поэтому он взял Гарри к себе и воспитывал его с того самого Хэллоуина 1981 года, когда и погибли его родители. Иногда Гарри задумывался, какой была бы его жизнь, если бы мама с папой не погибли. Как он бы рос с ними, как отец учил бы его магии, а мама бы рассказывала о редких растениях и животных… Однако с этими обязанностями и многими другими прекрасно справлялся и Лорд, и Гарри не очень хотелось возвращать себе родителей. В конце концов, он даже не знал их, а Тёмный Лорд всю его недолгую жизнь был рядом. К тому же, разве мог Гарри ощущать такой трепет под боком у отца, в объятиях матери? Чувствовать, как сердце наполняется теплом, а тело ищет у них защиты? — Какие планы на день? — Лорд уже почти справился со своим завтраком и теперь недовольно смотрел на Гарри, только начинающего поедать его. Ему никогда не нравилась медлительность, ведь негоже Королю всей Британии валяться весь день в постели и ничего не делать. Очень часто в детстве Гарри скучал по Лорду и доставал его Рыцарей, особенно надоедая весёлому Антонину и наседке Белле, без конца спрашивая, когда освободится их Господин. У Лорда до сих пор было безумно много дел, которые он никогда не откладывал на потом, и Гарри безумно уважал его за всё то, что он делает. Ведь он гуляет по Косой Аллее и видит, что люди счастливы, что страна процветает. Значит, его труды не напрасны. — Не знаю, я хотел посидеть в саду, — Гарри умоляюще взглянул на Лорда, чуть прикрывая свои огромные глаза чёлкой. Гарри точно знал, как действует на Тёмного Лорда взгляд его чистых изумрудных глаз, и беззастенчиво пользовался этим по поводу и без. Лорд часто сравнивал глаза Гарри с цветом убивающего проклятия Авада Кедавра, которое сам Гарри не раз видел в действии, и шутил, что Гарри точно так же, как и заклятье, убивает своим взором. — Прекрати на меня так смотреть, — строго сказал Лорд, однако в его алых, обычно ледяных глазах играли смешинки. — Сегодня ты понадобишься мне на собрании, которое состоится в девять утра. Нам нужно обсудить новый закон, и твоё мнение определённо не помешает. На самом деле, присутствовать на собраниях Гарри начал уже очень давно, чуть ли не с восьми лет, однако принимать в них участие начал лишь год назад, в четырнадцать. Раньше Тёмный Лорд смотрел на его попытки что-то сказать, внести своё предложение несколько снисходительно, взмахивал рукой, призывая замолчать, и продолжал говорить. Однако после того, как Гарри, горящий безумным желанием доказать Лорду свою полезность, что он тоже что-то может, сам, без чьей-либо помощи, разобрался в украденном докладе Люциуса о прорехах в работе Комитета об образовании и принёс Лорду свои коррективы, тот был вынужден согласиться, ведь идеи Гарри и вправду оказались дельными. С тех пор Гарри было разрешено участвовать в дискуссиях и предлагать изменения, и Гарри был безумно горд этим, хоть и вырвал себе это право потом и кровью — Тёмный Лорд всё-таки жестоко наказал его за стащенный у Люциуса доклад. Ровно в девять утра Гарри вместе с Лордом подошли к залу собраний. За дверью раздавался отчётливый гул — кто-то двигал стулья, кто-то негромко переговаривался. Гарри отчётливо различил голос Беллатриссы — уж её он знал прекрасно. В детстве, когда Лорд был занят и не мог смотреть за Гарри, именно она сидела с ним, развлекала играми и учила простым заклинаниям. Её муж, Рудольфус, в их занятиях участия не принимал и вообще относился к Гарри с подозрением и осторожностью. Он в принципе не отличался буйством характера, как Белла, и предпочитал проводить время в одиночестве или в компании своего брата, Рабастана. Тёмный Лорд толкнул тяжёлую дверь, и пред ними предстала зала, когда-то бывшая, видимо, обеденной. По центру стоял длинный стол, во главе которого располагался теперь трон, где сидел Лорд. Комната была погружена в полумрак — полная противоположность крылу, где жили Гарри и Лорд. Окна были занавешены плотными чёрными шторами, не пропускающими солнечный свет. Редкие светильники на стенах слабо горели, мерцая волшебным огнём. Лишь только Лорд ступил в залу, воцарилась полнейшая тишина. Все сидящие за столом разом повернули головы к двери, тут же склоняя головы. Пока он шёл к трону, со всех сторон раздавалось полное уважения «мой Лорд», а следом такое же «мой Принц». К этому Гарри, как ни старался, привыкнуть не мог. Ему казалось, что он не заслужил такого почтения от Рыцарей, ведь он, по сути, ничем важным не занимался. Тёмный Лорд из раза в раз повторял, что Гарри его наследник, поэтому его Рыцари обязаны относиться к нему с должным уважением, и всегда наказывал тех, кто этого не делал. Однако определённая неловкость присутствовала, и Гарри, как обычно, заалел щеками и скользнул на своё обычное место — у трона Лорда с левой стороны. — Приветствую всех, кто находится в этом зале, — начал Тёмный Лорд, когда демонстрация уважения закончилась. — Сегодняшнее собрание не будет долгим. Как вы знаете, время спокойное, мирное, и никто не мешает нашим планам. Главное, что я хочу услышать, — есть ли какие-то новости о Дамблдоре? Лицо Тёмного Лорда исказилось от ненависти и презрения. Дамблдор был лидером оппозиции и когда-то давно, когда Гарри ещё не было на свете, основал организацию «Орден Феникса», которая пыталась свергнуть Лорда и его Рыцарей. К счастью, ещё до рождения Гарри их разбили и не оставили им и шанса на победу. Официально Орден распался. Однако уже пару лет ходили слухи, что Орден всё-таки действует, но тайно и незаметно, переманивая на свою сторону обычных мирных магов. Лорд не сомневался, что за этим стоит Дамблдор, и давно бы уже обвинил его в сопротивлении власти — рычаги у него были везде. Проблема была в том, чтобы это доказать, и именно сбором доказательств занимался Северус Снейп, преподаватель Зельеварения в Хогвартсе. — Мой Лорд, — начал Снейп, сидящий по правую руку от Беллатриссы, которая уже заметила Гарри и приветливо улыбнулась ему, попутно накручивая прядку кудрявых волос на палец. — Если Дамблдор и действует, то настолько секретно, что у меня нет и шанса пробраться в их логово. Информация о моём статусе Рыцаря общеизвестна, и сомневаюсь, что Дамблдор допустит меня в организацию сопротивления. — Позвольте сказать, мой Лорд! — с придыханием произнесла Белла. — Я бы с удовольствием прикончила старикашку вместе с его общипанными курицами! Почему вы не перейдёте к активным действиям? — Потому, моя дорогая Беллатрисса, — тихо, но опасно начал Лорд. — Что его смерть вызовет ненужные нам волнения. Могут пойти некоторые слухи… — он помолчал, бросив из-под ресниц взгляд алых глаз на Гарри. — А в тебе, Северус, я крайне разочарован. Неужели нет ничего, на чём старика можно было бы подловить? Круцио! Снейп дёрнулся, и его лоб покрылся морщинами, однако больше он никак не показал, что ему больно. Гарри его даже невольно зауважал — сам он под Круциатусом за провинность не был никогда, но пару раз его на нём-таки применили, когда Тёмный Лорд вознамерился учить Гарри Непростительным заклятиям. Это весёлое путешествие в мир боли и страданий Гарри запомнил надолго и именно тогда понял, почему оно так эффективно и почему Лорд так часто использует его на Рыцарях. Снейпа сам Гарри не любил. Он был странным, двуличным и скрытным. Было абсолютно непонятно, что именно его держит в рядах Лорда, и от этого Гарри ему не доверял. Да и интуиция иногда вопила в его присутствии. Снейп был, кроме всего прочего, двойным агентом, и Дамблдор, похоже, искренне считал, что Снейп всё ещё верен ему — причём причины этого были непонятны Гарри. Лорд хмурому зельевару тоже не особо верил, но держал очень близко, чтобы в случае чего первым узнать о предательстве. Когда Снейп издал, наконец, тихий стон, Лорд отменил заклинание и внимательно посмотрел на хмурого зельевара. — Ну что? Теперь легче думается? — Гарри дёрнулся, но далеко не от отвращения. Кто бы знал, какие эмоции в нём будил этот вкрадчивый тон Лорда… Его бы, вероятно, никто не понял. Ведь как можно настолько восхищаться человеком, что даже его страсть к крови и пыткам заставляет тебя дрожать от наслаждения? — Мой Лорд, я хотел вам сказать… — Снейп выдохнул, видимо, пытаясь расслабиться после длительного сеанса боли. — Есть кое-что ещё. Боюсь, Дамблдор не протянет долго, и смысла в сборе информации больше нет. — То есть? — алые глаза заинтересованно сверкнули. Гарри весь подобрался и обратился в слух. Вот это интересно. Снейп особо никогда не отличался точностью докладов, вся информация, что он приносил, была несколько расплывчатой и наводила на мысль, что он что-то скрывает. — Старик попал под неизвестное проклятие, — отчитался Снейп. — Его рука изъедена тёмной магией. Я даже представить себе не могу, какой силы должно было быть заклятие… — он чуть содрогнулся. — И как на это реагирует Дамблдор? — резко спросил Гарри. Он знал, что Лорд не имеет ничего против его вопросов своим Рыцарям, поэтому спокойно разговаривал на собраниях. Что об этом думают остальные, его мало волновало. — Никак, мой Принц, — Снейп чуть сжал кулаки на столе. Гарри заметил, что он, как всегда, смотрит не на Гарри, а чуть выше, поверх его головы. — Мне кажется, что он просто слишком стар, чтобы бояться смерти. Возможно, он давно уже чувствовал её приближение, а это проклятие лишь немного ускорит её приход. — Возможно… — протянул Лорд, барабаня пальцами по столу. — И что же, он не попросил его излечить? Не приказал тебе найти противоядие? — Попросил, — Снейп будто с облегчением перевёл взгляд обратно на Лорда. — Я приготовил лучшее зелье, которое знал, но проблема в том, что мы не знаем, где и как он получил это проклятие. Я сделал всё, что мог, однако проклятие так и продолжает действовать. Лорд кивнул, обдумывая полученную информацию. Довольно долгое время он ничего не говорил, а затем со вздохом выпрямился и обратил своё внимание на других последователей. Гарри очень старался вникать в то, что говорят Рыцари, однако его мысли крутились лишь вокруг Снейпа и Дамблдора. Безусловно, последний — могущественный маг, поэтому нельзя просто взять и убить его. Однако что за проклятье такое способно мага его уровня поставить на колени? Гарри перебрал в уме все известные ему сглазы и тёмные заклинания, а их он знал немало, однако в голову не приходило ничего. Если Дамблдор по силе равен Лорду, значит, это было что-то поистине могущественное… А ещё Снейп. Несмотря на его кажущуюся верность, Гарри ему ни капли не доверял. В детстве Лорд однажды оставил его со Снейпом буквально на пару часов. Тот вроде бы ничего такого не сделал и даже не сказал — однако после проведённого вместе времени Гарри хотелось только расплакаться и уползти очень далеко или же заехать Снейпу в глаз. Дело было просто в том, как Снейп к нему относился — это чувствовалось в каждом его взгляде и жесте. А ещё он избегал смотреть Гарри в глаза. После того случая Снейпа пытали довольно долго, хоть и не при Гарри — тот тогда был ещё слишком мал для такого. Зато его с ним больше не оставляли, и воспитанием Гарри занималась в основном Беллатрисса. — Руквуд, — раздался вдруг звучный голос Тёмного Лорда, и Гарри тут же вынырнул из своих мыслей. Этого мужчину он знал плохо, тот работал в Отделе Тайн и редко проводил свободное время с ним. Однако Руквуд был ему симпатичен, тот был немногословен, зато занимался делом и всегда приносил отличные результаты. — Да, мой Лорд? — Есть ли новости в твоём отделе Министерства? — Всё по-старому, мой Лорд, — отчитался Руквуд. — Хотя нет, подождите… Есть кое-что. Гарри заинтересованно обратился в слух. От Руквуда редко можно было услышать что-то, кроме стандартного доклада, из-за специфики рабочего места. В Отделе Тайн своим ходом шла работа, и Невыразимцы особо не принимали участие в министерских дрязгах. Было видно, что Лорду тоже интересно — он опёрся подбородком о сцепленные в замок руки и приподнял бровь, показывая, что слушает. — Уже пару недель у входа кто-то дежурит, — сообщил Руквуд, нервно поглядывая на сидящего рядом Барти Крауча-младшего. — Они не заходят внутрь, поэтому технически не делают ничего запрещённого, к тому же, все они — Министерские работники. Я некоторых из них не знаю, но среди них был замечен Кингсли Шеклболт, начальник Аврората, и Тонкс, молодой аврор-метаморф, кажется. — Барти? — почти ласково, что не предвещало ничего хорошего, обратился к нервному Рыцарю Тёмный Лорд. — Ты хорошо справился с тем заданием, которое я тебе дал? — Да, мой Лорд, — с готовностью кивнул тот. Барти из всех Рыцарей был лучшим, когда дело касалось чар и рун, и поэтому именно ему было поручено наложить специальные заклятия на Отдел Тайн, чтобы никто посторонний не мог туда войти. — Хорошо, — кивнул Лорд и вновь перевёл взгляд на Руквуда. — А ты, Август, слушай внимательно. Я, безусловно, доволен, что ты мне сообщил эту информацию, но разочарован, что так поздно. Гарри, хороший мой, подойди сюда, — елейно улыбнулся он. На негнущихся ногах, растекаясь лужицей от соблазнительной улыбки, Гарри сделал пару шагов и оказался вплотную к трону. Внезапно ему в руку ткнулась его же волшебная палочка, которую Лорд неизвестно как умудрился достать из кармана его мантии, и его заставили чуть склониться. Даже сидя, Лорд был почти одного роста с ним, и Гарри приходилось лишь чуть-чуть наклоняться, чтобы тот достал губами до его уха. Когда ему прошептали приказ, Гарри вздрогнул — такого он раньше никогда не делал. Да ему и не позволяли особо участвовать в наказаниях — это было делом Лорда. Но тот, видимо, посчитал Гарри готовым к этому. С другой стороны, чем это так сильно отличалось от проклятий, которые Гарри насылал на того же Петтигрю на тренировках? Гарри медленно, вальяжно подошёл к сжавшему губы Руквуду и навис над ним, поигрывая палочкой в пальцах. Краем глаза он поймал подбадривающий взгляд Волдеморта и выдохнул, морально готовясь к тому, что собирался сотворить на глазах у всех. Он дёрнул руку Руквуда, которую тот держал прижатой к телу, и перехватил её поудобнее, тихо прошипев: — Мой Лорд приказал мне отрезать тебе палец за то, что ты ему не доложил сразу такую важную информацию, и просил передать, что за каждую следующую задержку ты будешь лишаться следующего. Стремительно побледневший Руквуд лишь пробормотал «Я понял, мой Принц», прежде чем тихонько завыл от боли. Гарри даже не пришлось проговаривать уже хорошо знакомое ему Секо, чтобы отрубить воющему Руквуду мизинец. Палец с мягким стуком упал на пол, а Руквуд начал баюкать раненую руку, пока Гарри с чувством исполненного долга вновь вернулся к трону Лорда и занял своё место подле него.

***

Позже, когда солнце уже побывало в зените и начало клониться к вечеру, Гарри сидел в саду с любимой книгой и читал. Он не знал, сколько времени уже провёл здесь — то ли вечность, то ли миг. В голове крутились воспоминания о блеющем от боли Руквуде и крови, залившей пол после его, Гарри, заклинания. С одной стороны, Гарри понимал, что тот это заслужил, к тому же он выполнял поручение своего Лорда, но с другой… Это же было просто отвратительно. Резать кого-то?.. Это Гарри принимал со скрипом. Он вообще не любил смотреть на чужую боль и предпочитал избегать этого, когда это было возможно. Рядом зашелестела трава, и Гарри ощутил такие привычные руки вокруг себя, а на плечо опустился подбородок. Щёку щекотали отросшие чёрные пряди. — Том… — он вздохнул и откинулся назад, прижимаясь к Лорду поближе. Его руки ещё крепче сомкнулись на талии. — Что читаешь? — поинтересовался он, устраивая Гарри у себя на коленях. — Мою любимую сказку о трёх братьях, — Гарри чуть поёрзал, располагаясь удобнее, и прикрыл глаза. — Помнишь, ты рассказывал её мне, когда я не мог уснуть? В голове пронеслись тёплые воспоминания из детства. Тогда Гарри ещё был беззаботным ребёнком, не знавшим горестей, и мог запросто прибежать ночью в постель к Лорду, если ему было страшно. Тот всегда обнимал его, укрывал одеялом и неизменно рассказывал сказку о трёх братьях, под которую Гарри и проваливался в сон. Гарри почувствовал, что Лорд улыбается ему, и извернулся в его руках, чтобы посмотреть ему в глаза. Тот позволил ему, гладя по спине и утыкаясь лбом в лоб. — Тебе неловко из-за произошедшего на собрании? — спросил Лорд. — Ты считаешь наказание несправедливым? — Нет, просто… чуть непривычно, — Гарри не решился упоминать собственное отвращение к крови, опасаясь, что Лорд сочтёт его слабым и недостойным. — Я не очень хочу об этом говорить. Он потянулся за спину Лорда и с небольшим усилием сумел достать до клумбы, на которой росли его любимые алые розы. Сорвав одну, Гарри с помощью несложного заклинания закрепил её за ухом Лорда, а тот лишь мягко рассмеялся. Лорд любил розы, а Гарри любил эту его улыбку и свою практически полную вседозволенность по отношению к Лорду. Он бы сделал всё, всё на свете, лишь бы только его Лорд продолжал улыбаться.