Вечер в Пекине

— Давай же, открывайся… 6 февраля в Пекине было не очень тепло. Около 5 градусов выше нуля, предположил по ощущениям Морис. Разогрев ладони, грузин проверил, есть ли при нём нужные аккредитации, смог наконец-то открыть входную дверь и отправился на прогулку по Олимпийской деревне. Парень понимал, что ему нужно остаться наедине со своими мыслями на свежем воздухе. Казалось, попадание в пятёрку лучших на команднике было так близко, но судейские решения и система баллов не позволила Грузии обойти Китай по каким-то там дополнительным компонентам. Разумеется, Квителашвили внутренне винил в этом себя. Хоть они с Настей и набрали больше всех баллов для сборной, но можно же было взобраться выше. Можно было бы взять 3 место в короткой, если бы не… — Марк, — вслух произнёс Морис имя друга. Пытаясь разглядеть звёзды на китайском небе, грузин задумался об этом русском юноше, который проводил шикарный сезон. С улыбкой он вспомнил о том, как они с Кондратюком гуляли по улицам Таллина, разглядывая местные вывески и тайком пробуя местный фаст-фуд. Марк уехал оттуда с золотом, а Морис — с сэлфи из раздевалки, на котором картавый парень помогает стирать с него краску Джинни (этим процессом занимались несколько человек целый час, а одну зону с синим пигментом Квителашвили мог доверить лишь мужчине). — Морис! — послышался знакомый голос, выделявший букву «р» в родном имени грузина, — ты что здесь делаешь? Квителашвили обернулся. А вот и Марк подоходит в нему, похожий на шарик мятного мороженого с шоколадной посыпкой. Только волосы и чуб торчали из-под фирменной кепки и куртки ОКР, но было ясно — это точно Кондратюк. — Да вот, прогуляться решил, — протягивая каждый слог, ответил Морис, — нужно было подумать обо всём. — Ты про командник? Блин, жаль, что вы не прошли, всё ещё грущу от этого, — присупился Марк, взглянув в глаза Морису, — потому что понимаю, не обгони я тебя в короткой… — Ты что, дурак?! — прерывает нежданное раскаяние Морис, легонько толкая русского в плечо. — Я серьёзно! — для убедительности своих слов Марк топнул ногой по тротуару. — Вы были так близки, и… — И что? — Морису начало надоедать такое нытьё Кондратюка. — Помни, что тут важен вклад каждого в сборной, а не только нас с тобой, одиночников. Да, мне грустно, но на себя взгляни, герой! 17 баллов принёс на своих двоих, семнадцать! Марк шмыгнул носом и замолчал. Кажется, он довольно сильно задумался. Кондратюк считал, что является слабым звеном команды, боялся подвести ребят, и в итоге этого не сделал. Другое дело, что он устал, как актёры после съёмок «Дружных сантехников»-4, а уже восьмого числа состоится короткая программа в личном противостоянии мужчин. То есть, Марк и Морис снова вспомнят, что они представляют разные сборные, и дружбу придётся отложить куда-то на полочку. — Я просто… Просто не хочу переставать дружить с тобой, понимаешь, Морис? — По интонации стало понятно: Остапа понесло. — Я так и не могу дозвониться до Грассля, он не отвечает на сообщения, дескать, все мысли о прокатах. А тут у меня почти друзей нет. — А как же девочки, Женя? — впихнул в поток мыслей свой вопрос Морис. — Это другое, — отмахнулся Марк от слов Квителашвили, — они для меня, как семья, а мне друг нужен. Который выслушит, обнимет, в лоб… Морис знал, что идёт за такими словами. Хныканья, слёзы и прочие «розовые сопельки». Квителашвили может вспомнить как минимум трёх русских, у которых он наблюдал такое состояние. Коляда ещё держался после командника в Пхёнчхане, а вот Ковтуна после провала в Минске и Алиева перед произвольной в Граце пришлось «откачивать». Самарин не считается, это Полюшко волновалось где-то у себя в номере, и очень долго. Видимо, теперь нарисовался пациент номер четыре. — Иди ко мне, Марк, — протянул руки вперёд грузин. Спустя мгновенье его обхватил Кондратюк, уткнувшись кепкой и носом куда-то в область груди. Плечи русского начали слегка содрогаться от всхлипов. Морис снял головной убор друга и начал зарываться пальцами в волосы, тихо шепча на ухо успокаивающие слова. Неважно, как завершится командник и как всё пройдёт на личном турнире. Для Мориса важно, чтобы Марк не сломался под давлением. Грузин верит, что всё будет так же хорошо, как и погода в этот вечер в Пекине.