Любовь, созвездия, лот-волки

Над Лоталом нависла глубокая тёмная ночь. И посреди этой тьмы взсыхнула вспышка света, такая яркая, что способна ослепить. Взорвался имперский завод на Лотале. Кэнан Джаррус, один из немногих вышивших джедаев старой Республики, сдерживал пламя, чтобы спасти друзей, среди которых была та, ради которой они и прилетели сюда. Гера стояла на борту корабля, её лицо застыло из-за ужаса. Перед ней Кэнан, который, словно рыцарь, пришел спасти её от империи, и которого она больше никогда не увидит. На глазах наворачиваются слёзы: Гера не хочет верить в то, что сейчас произойдет. Она умоляет его взглядом не делать этого, подумать об их будущем, не осознавая, что если Калеб оступится, то погибнут всё. Кэнан спасал не только свою жену и своих приемных детей, он спасал и своё родное, то, что Гера носила под сердцем, которое сейчас разорвется на тысячи кусочков.

***

Вся команда была опечалена не только потерей Асоки, но и слепотой Кэнана. Гера отвела джедая в мед.пункт, чтобы ему очистили рану и наложили повязку. Она не убежала в ужасе, когда увидела, что стало с глазами Джарруса, нет. Она сильнее сжала его руку своей, которую он так старательно пытался нащупать. Другую руку тви’личка положила ему на плечо. — Знаешь, — Кэнан впервые подал голос с тех пор, как они приземлились и сошли с «Миража». Гера приняла серьезный вид, готовясь внимательно слушать, — об одном теперь жалею. — О чём? — её голос малость дрогнул, хоть она и пыталась это скрыть. — Жалею, что больше не смогу увидеть тебя, — строгость сменилась сожалением. Гера сильнее сжала его ладонь. Она всегда будет рядом, и будет помогать всем, чем сможем.

***

Шок на лице Геры стал ещё сильнее, когда вместо белой пелены, она увидела голубые глаза мужа, яркие, как ясное рилотское небо. Последнее желание Кэнана сбылось перед его смертью — он увидел своих любимых впоследний раз. Взрыв был настолько оглушающим, что не было слышно даже пронзительного крика Геры. Они все пообещали себе вернуться живыми с этой спасательной миссии. И они не сдержали слова.

***

Прилетев на базу, Гера уже не могла сдерживать себя — слёзы телки ручьем. Пока все погрузились в общее горе из-за утраты лидера, Чоппер лучше всех понимал, что сейчас Гере, как никому другому, нужна поддержка. Дроид подъехал к хозяйке и, ничего не сказав, сжал её руку своей «рукой». Это была небольшая, но всё-таки поддержка, от самого верного друга, и Гера была рада ей, хоть и не переставала плакать, смотря на восходящее солнце. Прошедший день отнял у неё мужа. Она опустила глаза, и взгляд её упал на ещё не достаточно круглый живот. С виду и не скажешь, что она была беременной. Кэнан знал на что идёт, знал, что у него есть ради чего сражаться: любимая жена и ещё не родившийся ребенок. Это осознание больно укололо, в самое сердце. Гера знала, что Кэнан никогда не сможет увидеть их ребенка, также, как и знала, что ребенок никогда не увидит своего отца, который отдал свою жизнь за него.

***

Мысль, столь же яркая, как восходящее солнце, озарила Геру на следующий день. Она всё ещё горевала, ей было совсем не до миссий. Она зашла в пещеру, где Кэнан оставил свои вещи: бритву, маску и пучок волос. Тви’личка села напротив камня, на котором все это располагалось, и прижала к себе сильнее калликори. — Даже тогда, он помнил, что так важно для меня, — это были слова чистой правды. Никто не знал Геру лучше, чем Кэнан, никто не мог успокоить её гнев лучше, чем Кэнан, и никто не любил её больше, чем Кэнан. — И эту главу своей жизни, я посвящаю тебе, Кэнан, — она прикрепила к конце колликори осколок голокрона треугольной формы, который, как и сам голокрон, бережно хранился в их каюте. Гера сидит и обнимает своё двойное наследие, так сильно напоминающее о погибшем муже.

***

Ночь опускается на Лотал, дует прохладный ветерок. С момента гибели Кэнан прошло несколько дней, за всё это время, у Геры и сна в глазу нет. Она стала часто выбираться на ночные прогулки, чтобы разееться. Она ходит по ночным полям, вспоминая их приключения на Лотале и их самый лучший день в жизни. Без него поля будто опустели. Гера поднимает голову и смотрит с интересом разглядывает ночное небо: вдали виднеются звёзды, среди которых она так любит летать. Они горят ярко, манят к себе, ввысь. Гера вспомнила, как будучи на Лотале, они с Кэнаном, в тайне от остальных, любовались звёздами. Эту привычку Кэнан проибрел от общения с Эзрой, который часто этим занимался, вместо того, чтобы идти спать. Теперь, когда Кэнана нет, эта привычка передалась и Гере. К сожалению, Гера редка могла увидеть очертания чего-то в звёздах, так как была реалистом и звёзды казались ей не способными создать рисунок. — Вон, видишь, — Кэнан искренне хотел заставить Геру увидеть то же, что видел сам. — Похоже на… лот-волка! — он указал пальцем на последнюю звезду, формирующую хвост. Сейчас Джаррус напоминал Гере, скорее взрослого ребенка, чем мудрого рыцаря-джедая. И всё же, эта игра в созвездия показалась ей забавной, несмотря на то, что она так и не смогла ничего увидеть. Это воспоминание так больно ударило в самое сердце: почему у неё не получалось это с ним? Почему теперь, когда его нет, она видит скопление звёзд, горящих ярко-ярко и преобразованных в виде лот-волка? Гера грустно опустила голову в траву и краем глаз заметила, как на неё из-за травы смотрит пара блестящих жёлтых очей. Этот блеск будто отрезвил Геру, заставил насторожиться. Она хотела потянулась за бластером, но вспомнила, что не взяла его с собой, так как думала, что кроме лот-котов не встретит никого вблизи базы. «Как наивно!» — поругала она себя, проклиная свою неосторожность. Когда существо кинулось вперёд, Гера, дрогнув, отошла назад. Никто не предупреждал её, что здесь помимо лот-котов есть и другая живность. Перед Герой стоял гигантский лот-волк, чья шерсть была темная как ночь, с фиолетовым отливом, а глаза блестели, словно горящее солнце. Тви’личка была готова к тому, что волк нападет на неё в любую секунду, но создание не нападало, а лишь изучающе смотрело на неё. — Дьюм, — отозвался волк, на удивление громко и чётко. Глаза Синдуллы расширились от удивления, и не только потому, что волк говорил. Дьюм — настоящая фамилия Кэнана, которую, как она считала, знает только она. — Откуда ты знаешь эту фамилию? — ей правда было интересно. Существо не стало отвечать на её вопрос, лишь приблизило свою мордочку. Гера решила рискнуть и приблизила свою ладонь к мордочке волка, чтобы погладить. Волк же стоял неподвижно, ждал. Гера почувствовала странное чувство, похожее на покалывание, которое просочилось сквозь ладонь и дошло до самых пяток. Это было странное ощущение, дарящее нечто вроде эйфории, лёгкости и трепета в груди. Она почувствовала силу, которую ранее чувствовать не могла. Волк отшатнулся, Гера, в целях осторожности, убрала руку. Зверь обошел её и обвил, сворачиваясь в комочек и заставляя тви’личку сесть на землю. Гера не понимала, чего от неё хочет существо, но знала, что лучше поддаться, чем быть съеденной. Волк положил свою морду на колени тви’личке, заставляя ту остаться вместе с ним. — Кто ты? — спросила она, пытаясь разгадать тайну гигантского лот-волка. — Дьюм, — это было всё, что ответило существо, прежде чем замолчать, погрузившись в сон. Гера попыталась сложить в голове пазл, ей хотелось понять, кто составил ей комнапию этой ночью. Кэнан упомянул, что с этой планетой его что-то связывает, что-то кроме Эзры. Гера пыталась понять, вспоминала всё, что про силу рассказывал ей Кэнан, но в голове у тви’лички мало что сложилось. От логичных размышлений её прервал пушистый хвост, которым лот-волк её любезно накрыл, не дав замёрзнуть. Это была забота, которую тви никак не надеялась получить от такого существа, как лот-волк, и которую всё же приняла. Было в этом звере что-то знакомое, что-то родное, что-то, о чём подсказала сила. Гера провалилась в сон, даже не догадываясь о том, что вечернюю компанию ей составил сам Калеб Дьюм.