Многоэтажки

Наша история берёт начало в 1990 году, в России. Дождливо-серые многоэтажки, составляющие огромные лабиринты. Каждое утро осени того года, из каждого подъезда выходило примерно одинаковое количество человек. Число отличалось на немного. В то время болеть, было не выгодно. Дорого. Мало кто задерживался дома, больше чем на ночь. От того многие районы таких многоэтажек, были прозваны "спальными". Дни повторялись, всё происходило одинаково. Одинаковые люди, с одинаково грустно-уставшим выражением лиц, спешили на одинаково скучную работу, получая за это примерно одинаково маленькую зарплату. Я бы сказала, что таким же одинаковым была нужда в хорошем психологе, но мы не об этом. Это утро было точно таким же как и вчера. Впрочем таким же как и в любой другой день этого месяца. Женщина в красном берете, который она пыталась поправить на ходу, одетая в темно синий плащ с поясом с серебристой пряжкой вышла из подъезда, уверенно вышагивая прочь из лабиринта унылых многоэтажек. Она прекрасно знала дорогу, ведь живёт здесь всю свою жизнь. О переезде и речи не шло, хоть, будем честны перед сном она представляла как бы она распаковывала огромные коробки, со своей кухонной утварью, где нибудь в центре Москвы. На её кухне стоял бы новый, зеркально чистый холодильник, в котором лежала бы докторская колбаса и ещё куча всяких импортных вкусностей. Конечно она бы позвала своих знакомых на новоселье, приготовив целое пиршество в честь этого. Она была бы счастлива. И скорее всего, она бы осмелилась, выкинуть тот Чёртов бабушкин ковёр с знакомыми нам узорами.Его бы быстро забрали с помойки бабки со скамейки приговаривая "ктож тебя такого хорошего посмел выкинуть? Бестолочи!" И это только одна мечта этой пятиэтажки, в ущербном районе нашей страны, тех времён. На третьем этаже, на захлемленном вещами бабушкиных времен, балконе, рядом с пепельницей бати, лежит еле потушенная сигарета. Она снова не затушила её до конца. За окном идёт мелкий противный дождь. Так же противно чувствовала себя и она. Говорят, что быть любимой приятно, даже когда ты не можешь ничего дать в ответ. Но внутренние ощущения подсказывали, что это далеко не так. Серёжа, конечно, замечательный человек, но.. Это не то. Совершенно не то. Из окна виднелась красная беретка. "Она никогда не опаздывает... Эта женщина как часы, ровно в 6, она оказывается под крышей подъезда, раскрывает свой чёрный зонт, и быстро направляется к остановке... Как ей это удаётся?"- размышляла она. Противный звук будильника раздался по почти пустой комнате. " Ну чтож... Доброе утро мне"- уныло протянула она. Худощавая девушка вытянула руки, и принялась разминать шею. Она сегодня даже не ложилась в кровать. Честно говоря, она об этом и не думала. Всё её мысли были заняты. Правда чем, она сама не могла понять. Неужели её так расстроил Серёжа? Почему так много чувств она испытывает пожтомв поводу? Хоть, она и посвятила размышлениям всю ночь, но к ответам так и не пришла. Собравшись, она поцеловала крестик на груди, и вышла в подъезд. Это было её ежедневным ритуалом. К этому её приучила мать, и хоть она перестала общаться с ней ещё год назад, но привычка делать так не ушла. Осознав, что она сделала это по инерции, девушка ударила себя по голове. "Зачем, зачем, ты снова это делаешь, Господи"- принялась себя ругать девушка. Ей было двадцать, но себя она ассоциировала до сих пор с восемнадцатью. Чудесный возраст, когда можно куралесить, и не переживать что кто-то заметит запах сигарет. Курит она довольно продолжительное время, и никогда не думала бросать. Это единственное что ей действительно нравилось, в каждодневной рутине. На удивление сегодня она даже догнала женщину в красном берете. Хотя обычно всегда опаздывала, ведь сигарета сама себя не скурит. Этажом ниже, жила дефолтная семья. Мама, отчим, сводный брат, маленькая собака, больше смахивающая на крысу, и Вика. Вике было 19. Она нигде не училась, нигде не работала, что естественно становилось причиной каждодневных разборок с матерью. У кого то было ежедневным пробуждение от чашки кофе в постель, или сигарета с утра, а в этой квартире это была ругань. Почему она не съехала? Творчество всегда приносит мало денег, уж тем более в стране цензур и ограничений. Виктория была художницей. Она любила абстракцию и провокацию, что выливалось на холст. Сначала это увлечение было арт терапией, снятием стресса после очередных нападок со стороны взрослых. Ну а после... Ей даже удалось это монетизировать. Но её заслуг дома не признавали. "Безделье это порок! Я стыжусь тебя, что люди подумают"- слоган её матери. Она всегда молчала в ответ, но кричала картинами. И как вы могли догадаться она была из тех людей которые не выходили из подъезда каждое утро. Именно поэтому у неё не сошлись расчёты. Утром, от нечего делать, хотя скорее от большой кучи мыслей, она считала сколько людей остаётся дома. "Сколько же этих счастливчиков что лежат сейчас в тёплой кровати, и им приносят деньги на блюдечка родители... Вроде я насчитала троих, из моего подъезда"- думала девушка в трамвае. она ехала в налоговую. Важное дело, но такое бесячее. "Работаю, работаю, а по итоге ещё и отдать надо денег обратно... "- негодовала светловолосая девушка. У неё были очень ухоженные волосы, приятные на ощупь, переливающиеся золотом на свету. Она любила зацеплять их золотым крабиком сзади. Из-за ветра, из причёски всегда выбивались пара прядей, которые мешали, лезли в глаза, прилипали к губной помаде, которой она пользовалась ежедневно. В этом была ребячья лёгкость и непринуждённость. Эти слова идеально подходят нашей героине. На первый взгляд мне бы показалось, что эта девушка точно стерва! Её грубый прожигающий взгляд серо зелёных глаз, ногти словно кошачьи коготки , собранные волосы на затылке, ухмылка на губах. Всё говорит о стервозности! Но не без лёгкого кокетства. Возможно что Вам показалось бы совсем наоборот. Ведь в новых компаниях, она не была общительна. Руки всегда потели, появлялся лёгкий румянец на щеках, а выбившиеся пряди были убраны за уши. Сейчас же она была раслаблена, хоть и внутреннее причувствие подсказывало что-то. Волнительно. Будто что-то произойдёт, но что именно спрогнозировать невозможно.