Однажды в лагере

Шерлок ждал вечера. Шерлок послушался. Когда он помог Джону до конца очистить стол от ненужных бумаг, время растянулось. Секунды казались часами, часы месяцами. Джон заканчивал свою работу в девять, Холмс — на час раньше. Как только на настенных часах показало восемь, Шерлок вылетел из кабинета. *** Джон, как только закончилась его смена, последовал примеру любовника. Когда же Ватсон достиг двери, то прислушался. Из спальни то и дело раздавались тихие пошлые звуки. Джон ухмыльнулся, открыв дверь. —Добрый вечер, Шерлок, — произнёс он, видя, как тот ласкает себя —Может, ты присоединишься? — Холмс поднял на Джона глаза, полные надежды, попутно застёгивая ширинку. —Хм, может быть, — усмехнулся вошедший. Шерлок в мгновение оказался рядом с ним, проводя рукой по ширинке джинсов. —Я чувствую, ты ждёшь этого? — прошептал Холмс, опуская ладони на грудь Джона. —Что ты можешь мне предложить? — шепчет в ответ Ватсон. —Всего себя, дорогой. Шерлок отходит на пару шагов и падает на кровать. Джон подходит к нему, смотря на аккуратные кудри. Они вызывают улыбку. —Ты очень красивый. —Я знаю, — самодовольно улыбается Шерлок. За это он получает лёгкий шлепок по внутренней стороне бедра. —Думаю, ты пришёл не только за тем, чтобы это сказать, — послушно распластался по кровати Холмс. Джон шепчет что-то вроде «ты прав, любимый», затем подминает кудрявого под себя, мягко целуя. —Джон, повторюсь. Ты пришёл не из-за комплиментов. Джон усмехается. —Долго ты ждал, да? — прошептал Ватсон, кусая за мочку уха. Шерлок под ним шумно выдохнул. —Я… хочу… чувствовать…тебя, — чеканит он, торопливо потянувшись к ширинке. По пути тёплые ладони находят бугорок в штанах. Шерлок усмехается про себя, стягивая ткань с бёдер. Джон шипит, когда желанные руки проходят мимо этого бугорка. Он кидает джинсы в конец кровати, обнимая Шерлока за талию, проводя языком по чувствительной груди. Там-то и рождаются сладкие стоны, которые Джон так хочет услышать. —Джон-Джон-Джон, скорей, кто сказал, что мне нужна сейчас одежда? Сними скорей… Вещи волшебным образом оказываются на простынях, мешая процессу, поэтому все они через мгновение оказываются в разных местах спальни. Презерватив и тюбик крема оказываются в руках у Джона, пока Шерлок трётся возбуждённой плотью о колено Ватсона, шепча всякие пошлости на ухо любовнику. У того дрожат руки от волнения, когда он раскатывает резину по члену. Смазка попадает на латекс, и Холмс сам резко насаживается на Джона, держась за родные плечи. Он стонет, ему больно, но вскоре боль заменяется приятными ощущениями, которые собираются внизу живота. Сам Джон не до конца понимает, как Шерлок оказался здесь, и поглаживает его по спине, поддерживая за талию. Холмс чуть ли не кричит, открывая совсем новые ощущения. Затем он привыкает и сам насаживается на член, но всё так же крепко обняв плечи Джона. —Шерлок… Ты не получишь разрядки так… Давай я сам… Холмс тут же поворачивается к Джону спиной. Его подхватывают за бёдра и врываются внутрь. Жёсткие толчки продолжаются недолго. Вспоминается утренний минет, шёпот Джона на ухо так будоражит, что Шерлок изливается в кулак Ватсона. Затем Шерлок наваливается на Джона, нагло ухмыляясь под смех: «а ну-ка слезь!». Затем пару влажных поцелуев по всему телу, слова Джона «ты за-ме-ча-те-лен», и тишина. Они оба устали. *** Завтра они, как и обещали, сводили-таки детей на море, устроили им игру в жмурки и пошли «закурить» под скалами. И если хоть кто-то скажет этой паре: —Лагерь — самая отстойная вещь в мире! Они брызнут этому человеку соком в лицо от смеха. (И пойдут вновь за скалы).