Про себя...

      Чуткость. Чувство, возникающее меж людьми при соприкосновении двух мизинцев на холодной земле, обросшей молодой зеленью ещё совсем недавно. Деликатность. То самое пространство, что вы ещё позволяете себе, будучи наедине, стиснутые в рамки сковывающего вас холодного ветра. Щепетильность… Словить мгновения такого ловкого молчания, до одури уместного в сопровождении вечерних сверчков и ожидания очередного нагнетающего завтра, в котором, вы точно уверены, вы снова взглянете друг на друга по обыденности привычно неправильно. Бесчувственно, по-товарищески… Словно и не делили совместную ночную прохладу и выдающие с потрохами мурашки то ли от порывов ветра, то ли от порывов маленького разгорающегося чувства в душах, чьи сердца объяты кровью виновных.       Тяжёлое завтра… Которое наступит ровно через одну жизнь. Одну из многих, что скопились на счетах и кунаях опытных шиноби за долгое время их верного служения кому угодно, кроме себя. Даже сейчас им помешают назойливые мошки. Последние из посланников судьбы на пути к одному лишь слову, не раз сказанному про себя и ни разу не произнесённому честно.       Мальчишеские руки по своему простецкому эгоизму прижмут к себе то, чего боязливо желали долгое время. Так невинно и ласково, одарив массивное тело мужчины своей неуместной робостью и немой мольбой легкомысленной близости. Раз за разом прося прощения за свои холодные руки, снова про себя. За своё горячее сердце. Болезненно, про себя…       — Вы замёрзли, сенсей… — только и мог шептать парень, утыкаясь щекой в широкое плечо наставника и друга. Излучать всю суть без слов, снова… Впервые переложить всю ответственность на огромное дерево, яркие звёзды и надоедливых мошек. Только бы не чувствовать чужой дрожи и столь глубокого вздоха, очевидно, пассивно обескураженного.       — Знаю… — Сожаление заполнит пустоту обречённых. В их естественной среде обитания, где выжить так чертовски непросто. Мужские губы разомкнутся на миг, с трудом заявляя колкую правду. — Но ты не сможешь согреть меня, Нару.       Осколочная фраза, единожды сказанная, останется в памяти до следующей жизни. До их завтра, увы, не совместного, увы, никогда.       — А я… Всё-таки попробую. — Пока не взойдёт солнце. Пока не погаснет холодное пламя, обжигающее действеннее любого огня. Ещё один шанс на тёплое слово. Ещё одно невыполнимое задание ранга, не существующего по сложности априори. Сегодня снова неподходящий день. А завтра кто-то из них уже не придёт на это место, осознавая тяжесть их общего молчания о таком важном. В их совместном будущем неуместном…

— «Люблю».