Запертые сердца

      Он всегда видел смерть. Касалось ли это обычных людей, никчемных животных, или умерших в переулке детей. Впиваться зубами в добычу, чтобы поесть хотя бы сегодня. Продлить свою жизнь еще на пару дней и в очередной раз бороться за крохи хлеба. Эта жизнь заставляла его двигаться, бороться, убивать. И это было ради того, чтобы выжить. Не ощущать запах крови, который преследовал даже во снах. Пэнфэй открыл глаза. Он резко протянул руку вперед, пытаясь поймать что-то сокровенное, что-то необходимое для простого глотка воздуха. Однако юноша резко подавился им, словно кто-то надавил на грудную клетку, сжал в тиски. Наказал за то, что он позволил себе больше простого желания жить. Сухой кашель эхом оттолкнулся от стен полупустого помещения.       Где-то за окном мелькнула сорока. Криком заставила парня оглянуться, поднять на нее свой покрасневший от бессонницы взгляд. «Уже пора вставать», — мелькнуло у него в голове, и он тотчас сел на кровати, откидывая в сторону одеяло, которое едва сохраняло последние частички тепла. Пэнфэй оглянулся, выискивая свою форму и катану. Простая и ничем не примечательная комнатка сразу же выдала ему, что они заняли собой низкий деревянный стульчик. Рядом же с ними расположился стол — сделай шаг в сторону и увидишь большое, но треснутое по краям зеркало. Чуть поодаль, ближе к окну, где и стояла его кровать, находился старый, но вместительный и уютный шкаф.       Пэнфэй жил здесь примерно с четырнадцати лет. Тогда его — неопытного, грязного и больного ребенка решил взять в ученики наставник отца. Нельзя сказать, что жизнь была несправедлива по отношению к юнцу, но уж точно — сурова, закаливала дух, часто попадала в уязвимые точки. Но вот только полевой цветок не увял, лишившись солнца. Наоборот, набирал обороты и вновь, и вновь пробивал преграды, чтобы дотянуться до единственного лучика света.       Пэнфэй взъерошил свои короткие темные волосы и с тяжелым вздохом встал с кровати, подошел к стулу, где была ученическая форма, и принялся переодеваться. Стягивая тунику, он заметил, как в зеркале отобразилась его подтянутая фигура. Мышцы, что перекатывались от любого движения, никак не могли увести внимание от полосатых уродливых шрамов по всему телу. Пэнфэй получал в детстве хлыстом за каждый малейшую провинность. Этого было достаточно, но плохая компания, с которой мальчика связался, чтобы прокормиться, считала иначе. И из-за очередной ошибки он…       Парень прикрыл глаза, выдыхая воздух сквозь стиснутые зубы. Не время думать о плохом. Скоро должна быть тренировка с новобранцами, он не должен опоздать. Через минуту воин стоял и затягивал широкий пояс. Пэнфей придирчиво глянул на себя в зеркало, подмечая, что ему не идут белые полотняные штаны, серый едва укороченный халат и светлые кожаные туфли. Он перевел взгляд на доспехи, которые весили чуть меньше его собственного веса. Пэнфэй не посчитал нужным сегодня надевать их. Это ни к чему, ведь он будет заниматься на плацу, обучая неуклюжих подростков. Через несколько месяцев парня должны повысить, и он станет носить доспехи, которые достаточно легче основных, но прочнее и не будут стеснять движения. Размах оружием становится больше, и сила, прикладываемая на катану, увеличивается. Пэнфэй взял катану в руки и открыл дверь. Его взгляд тут же наткнулся на сослуживца, который стоял около широкого окна в коридоре. Он подпирал стену, сложив руки на широкой груди. Лю Тао, наследник прославленного клана, с напускной скукой осматривал серые и безжизненные стены училища. Такая же форма, только уже в голубом комплекте, смотрелась на нем ослепительно: будто бы шили действительно под его фигуру, не теряя ни миллиметра. Выход парня не остался не замеченным. Длинноволосый брюнет хмуро глянул на него и скривил губы. Он явно был недоволен. — Слишком долго, — он выпрямился, смотря на Пэнфэя, который так и остался стоять в проеме. Уголки бровей поднялись, высказывая явное разочарование в Шэньсю. — Я постараюсь быть быстрее, если ты постараешься быть менее занудным, Лю Тао, — рот привычно растянулся в улыбке. Маленький шрам, который пересекал верхнюю и нижнюю губу, бледно мелькнул в утренних лучах солнца. — Пока ты собирался, все уже вышли на плац. И ты совсем не понимаешь критику, — с легким вздохом произнес Тао и двинулся вперед по длинному коридору. — Твоя критика так же бесполезна, как и кинжал в руках младенца, — спокойно протянул Пэнфей, выходя в коридор и запирая за собой дверь. Лю Тао на это замечание лишь хмыкнул. А ведь в детстве на него действительно было совершено покушение, и едва он не погиб, держа в руках игрушечный кинжал. Чуть погодя они спускались по лестнице, которая вела на плац. По пути встречались служанки, которые почтительно кланялись, а в ответ получали ослепительную и игривую улыбку от Лю Тао и сонный взгляд от Пэнфэя. Только они вышли на улицу, как солнечные лучи мигом ударили по чувствительным глазам замученного бессонницей Пэнфэя. Он сощурился, поднял руку над глазами, стараясь сделать козырек широкой ладонью. Присмотрелся к плацу, где его действительно ждали. Неровный строй молодых парней в волнении сбивался и был похож на беспокойные морские волны. — Вперед-вперед, Пэнфэй, не задерживай остальных, — послышался сбоку старческий голос. Это заставило парня вздрогнуть, и, резко обернувшись, посмотреть на своего наставника, старейшину Вана. Столько проучиться и до сих пор не почувствовать присутствие единственного человека позади… Янтарные глаза, усыпанные сеткой морщин, сощурились. Проследив за мыслью растерявшегося ученика, старик хмыкнул и стукнул тростью, чтобы Пэнфэй очнулся и начал свое дело. Рука, которая пребывала всегда за спиной, на этот раз была протянута в сторону молодых солдат. Даже в таком простом жесте чувствовалась необъяснимая угроза, которая вводила в дрожь. И хоть старик был меньше ростом, чем Пэнфэй, это ему никак не мешало применять физические наказания к ученикам на своих мучительно долгих тренировках. Казалось, для начала нужно всего лишь отработать до автоматизма одно простое движение… Но так кажется лишь только новичку. Его не только нужно научиться делать, но и применять в бою. Все уходили с тренировок выжатые до невозможности. Казалось, что они умрут здесь и сейчас. Чем, к слову, и заслужил мастер всеобщее название «Демон-кровопийца». И хоть таких существ в мире не было, в книгах осталось много легенд о них. Пэнфэй моргнул, будто очнулся от вязкой сетки сна, и кивнул мастеру. С сегодняшнего дня его назначили временным инструктором, а через несколько дней должен явиться преподаватель, который и возьмет под опеку новичков. Парень не должен оплошать. Пэнфэй коснулся ладонью груди, слегка поклонился, выражая дань уважения наставнику, и двинулся к ученикам. Лю Тао, который наблюдал за сей картиной, повернулся в сторону учеников. — Разделится на две равные группы! — рявкнул довольный собой воин-наследник. Молодняк в ужасе дернулся и уже через несколько секунд образовалось две шеренги подтянутых по струнке юнцов. — Та-ак, — протянул Лю Тао, вставая прямо перед новобранцами и хмуро оглядывая строй, — с этого момента мы временно замещаем вашего инструктора, который должен вернуться через неделю. За это время мы сформируем пары и изучим основы, а, возможно, и успеем что-то большее. Зовут меня Лю Тао, а его Шэньсю Пэнфей. Обращаться строго по фамилии, ясно? — пояснил партнер Пэнфэя и обвел всех суровым взглядом. — Каждого оценят по отдельности, после — пары, а там уже и начало тренировки, — взял на себя последующее пояснение Пэнфей и подошел к своей группе, которая была сформирована в основном из одних щуплых пареньков. В противоположной команде было все наоборот — подобраны как в элитное военное подразделение. «День обещает быть долгим…» — мелькнуло в голове и Пэнфэя, учения начались. В течение несколько часов они медленно, но верно убивали весь боевой запал молодых и неопытных солдат. Каждый из учеников прошел проверку и вернулся с первыми боевыми ранениями в виде синяков и ушибов, а чуть погодя они смогли удостовериться, что их физическая подготовка годилась лишь для того, чтобы донести большую стопку дров до дома и ничего более. Лю Тао же не поскупился на оскорбления. С каждым неловким и неправильно совершенным ударом то и дело слышалось: «Из какой пещеры ты вылез?» или «С какой подворотни тебя подобрали?». Избиение младенцев завершилось ближе к обеду. И хоть тренировка должна была закончиться раньше, так как дальше были еще занятия по гуманитарным наукам, Лю Тао и Пэнфей решили задержать их на полчаса для закрепления результата. На что получили только убитый и разочарованный в жизни взгляд. — Ты почему им ничего не объяснял? Неужели тебе сложно было воспользоваться своим словарным запасом? — с возмущением проговорил напарник Пэнфэя после тренировки, но тот лишь поднялся с земли и отряхнул подолы халата. — Я не желаю тратить свое время на мальчишек, которые не понимают свои собственные ошибки с третьего раза, — с легким зевком проговорил Пэнфей и двинулся в сторону училища, где они проживали, — ты видел их возможности? Такое не исправить за неделю. А задачу, которую нам поставили, — это дать им знания, которые будут достойны чуть выше начального уровня. Здесь даже и основами не пахнет, — парень безразлично пожал плечами. — Да-а, сегодняшняя тренировка особо плодов нам не дала бы, — с пониманием протянул Лю Тао, но после резко остановился. Это заставило Пэнфэя взглянуть на него слегка удивленным взглядом. Что же могло появиться в этой пустой голове? — Почему бы нам не выпросить неделю тренировок? Убрать общеразвивающие науки и посвятить все время учениям? — Лю Тао хлопнул кулаком по раскрытой ладони, словно эта гениальная мысль возвысит его в глазах народа. Однако, встретившись с усталым взглядом Пэнфэя, наследник понял, что помощи от него можно не ждать. — Я ничего гениального, конечно, не ожидал от тебя, но все равно разочарован, — и парень нарочно грустно вздохнул. — Эй! Не трогай мои идеи своими мрачными мыслями. Неужели так сложно помочь? — наследник слегка обижено спросил Пэнфэя. Но спустя мгновение, посмотрев на угрюмый взгляд напарника, щелкнул пальцами, будто что-то припоминая, — точно, ты же сегодня уезжаешь. — Твоей памяти можно только посочувствовать, — усмехнулся Пэнфэй, за разговором не заметивший, как дошли до главного здания училища, — ладно, встретимся послезавтра на тренировке — махнув друг другу рукой на прощание, напарники разошлись. Пэнфэй привычно поднялся на свой этаж, прошел по пустому коридору и уже подошел к комнате, как его окликнул голос, который он успел услышать сегодня с утра. — А я погляжу, ты уже спешишь вернуться, — Старик, который был незаметен взгляду, стоял около окна, где совсем недавно ожидал парня Лю Тао. — Своими внезапными появлениями вы можете свести в могилу кого угодно, — Пэнфэй грустно усмехнулся. Он посмотрел на наставника и открыл дверь, приглашая лаоши пройти в комнату. — Ну что ты, я лишь обычный старик, который хотел поговорить со своим учеником, — деловито проговорил Ван-лаоши и зашел в комнату вместе с Пэнфэем. Деловито осмотрев место жительства своего подопечного, которое за десять лет ничуть не изменилось, старик приметил низкий стульчик и расположился на нем вместе со своей тростью. Взгляд янтарных глаз следили за резкими и слегка угловатыми передвижениями Пэнфэя. Он сел на кровать, положив руки на колени, внимательно готовясь выслушать то, что хотел бы сказать ему учитель. — Я тебе имя дал не просто так, Пэнфэй, — начал наставник, поставив перед собой трость и уместив на нем сухие крупные ладони. — К чему вы, учитель? — Пэнфей не понимал, почему старик начал разговор именно с этого. Ему казалось, что дело серьезное, раз сам старейшина Ван собственной персоной пожаловал в его скромную обитель. — «Полет птицы». Именно так звучит твое имя. Однако сейчас перед собой я вижу лишь побитого птенца, который не способен даже расправить крылья, — старик расправил плечи, только парень посмотрел в его глаза. Он нахмурился, пытаясь понять, к чему ведет разговор. — Возьми повозку, Пэнфэй, — со вздохом проговорил наставник, — я вижу твое состояние. Бессонные ночи не остаются без внимания никогда. Для ордена это не будет проблемой — выделить тебе повозку на время короткой поездки, — пояснил старик. Кулаки ученика сжались. Он не привык к проявлению заботы, всегда считал, что до него нет дела. И забота так таковая ему была чужда. Однако отказываться Пэнфэй не станет, вернее, не может. — Благодарю за вашу заботу, Ван-лаоши, — он слегка наклонился перед наставником, выражая таким образом свою благодарность. Хотя, она не была до конца искренней. Пэнфэй не любил, когда вмешиваются в его планы. И неважно как: с благом или со злом. — Как всегда немногословен, — усмехнулся старейшина Ван и с кряхтением поднялся со стула. Видимо, решил притвориться беспомощным стариком, но в зеркале так и играла плутовская улыбка на старческом лице. Потакает старшему поколению напыщенных индюков. Но знали бы они, какой силой обладает старейшина, никогда бы не поставили его на одну ступень с собой. — Не забывай, откуда мы, — старик слегка тряхнул головой, будто сбрасывая осеннюю листву, — Отдохни как следует, Жун Сюй, — только наставник произнес это имя, парень дернулся, будто от удара кнутом. Ван-лаоши усмехнулся и через пару мгновений покинул комнату. Наставник прекрасно знает, как остро Пэнфэй реагирует, когда его так называют. Парень еще несколько минут сверлил взглядом закрытую дверь, затем взъерошил волосы и встал с кровати.       «Не следовало ему упоминать это имя, знает же, что я не достоин его…» — Пэнфэй принялся собирать вещи. Наспех сложил в сумку сменную одежду и небольшой перекус в дорогу. Короткая поездка не должна вызвать у него проблем и затруднений. Поэтому Шэньсю лишь собирался налегке.       Закинув на плечо сумку, он окинул в последний раз комнату, будто уезжает отсюда навсегда, и направился в сторону конюшни. Там его уже ожидала готовая повозка. Запряженные кони в нетерпении топтали землю, а извозчик лишь торопливо оглядывался по сторонам в поисках парня. Только он показался на горизонте, мужчина помахал ему рукой, а Пэнфэй в недовольстве скривил губы. «Всё продумал…» — воину ничего не оставалось, кроме как легким движением запрыгнуть в повозку и откинуться на деревянную спинку. Тронулись. Легкое потряхивание, непримечательное вечереющее небо постепенно наводили тоску. Со временем Пэнфэй понял, что постепенно засыпает, поэтому, глянув в последний раз на извозчика, прикрыл глаза и позволил себе короткий сон.

***

      Толчок в грудь и она чувствует невесомость. Девушке пришлось широко распахнуть глаза, чтобы увидеть незнакомку. Протянутые руки в ее сторону и победная ухмылка отражали все намерения беловолосой красавицы. На ярко-красном фоне горящих фонарей это выглядело поистине захватывающе. С одной стороны, холодная, а с другой чувственная и боевая женщина. За пару мгновений девушка успевает только приметить тонкие брови и глаза цвета холодной стали, что смотрят на нее с восторженной грустью. Удар, и сознание затмевает пеленой от сильной и неожиданной боли, которая пронзила голову, впиваясь крепкими корнями. По всем конечностям растекалась лава, прожигающая сосуды и кончики пальцев, заставившая мучиться в агонии пару невероятно долгих мгновений. Хриплый вдох и багровая кровь в мгновение окропила девственно белые ступени каменной лестницы. Лучики вечернего солнца в последний раз скользнули по лицу лежащей девушки, будто насмехаясь над ее несчастной судьбой. Веки налились свинцом, и она медленно закрывала глаза, стараясь схватиться за последние крохи жизни пока она еще была в сознании. Беловолосая девушка резко развернулась и кинулась прочь с места преступления. Через некоторое время послышался отчаянный крик, который эхом разнесся по стенам. На звук немедленно сбежались подданные, старавшиеся протиснуться в первые ряды, заполучить свежие сплетни на неделю вперед. И их ожиданиям суждено было сбыться. Посреди парадного входа, крутая лестница которого белым покрывалом вела в главные покои жён императора, лежала в собственной крови одна из самых значимых женщин империи. Все мигом засуетились. Со всех сторон были слышны испуганные стоны и истошный плачь. Однако кто-то взял в свои руки контроль над этим хаосом, кажется, что это был Евнух императрицы. Мужчина приказал позвать врача, а слугам было велено незамедлительно убрать место происшествия и аккуратно перенести едва дышащее тело в личные покои пострадавшей.       В тени зала стояла, сгорбившись, тень. Лазурные глаза, что смотрели на эту картину с гневом и шоком, сверкнули в уже позднем вечере. Никто не обращал внимания на человека, что скрывался под видом простого охранника, замершего посреди всей суеты. Все только и делали, что обсуждали случившееся. Он видел, как главную придворную даму аккуратно перекладывают на подобие носилок и уносят в покои. Совсем неожиданно среди толпы появился маленький мальчик. Крича и плача, он суетился под ногами придворных, мешая нести девушку. Однако чуть погодя кто-то поднял его на руки, а младенец лишь продолжал тянуть руки к своей едва живой матери. Мужчина стиснул зубы и сжал кулаки. Ему необходимо доложить императору. После чего незнакомец скрылся в темноте.       Спустя достаточно продолжительное время Ли Кайхуа проснулась от тихого, но невероятно раздражающего своим шипением голоса. Он злил ее настолько, что хотелось тотчас прихлопнуть надоедливую особ, словно муху. Непонятные слова никак не хотели укладываться в ее голове. Чуть погодя она более-менее начала понимать значение сказанного, однако бесконечный раздражающий говор был прерван. Девушку пронзила резкая боль в затылке, отчего из ее уст вырвался глухой протяжный стон. Кто-то испуганно вскрикнул, доставляя еще больший дискомфорт. — Госпожа! Госпожа очнулась! — раздалось где-то рядом. Боль не прекращалась, а наоборот — усиливалась. Хотелось взвыть и горько заплакать. Непрошенные слезы появились на глазах. — Тише ты, — шикнул второй голос. Через несколько мгновений голову Ли со всей возможной осторожностью приподняли и приложили что-то влажное к губам. Еще немного, и она ощутила, как вода течет по ее устам. Необходимую влагу госпожа Ли не желала упускать. И хоть часть воды скатывалась по подбородку, девушка продолжала жадно пить, ощущая, как становится легче. «Странно…» — она хотела было открыть глаза, но сильная слабость ей не позволила. Девушку снова опустили на мягкие подушки, и вновь она была укрыта пеленой сна. Последующие пробуждения повторялись, будто кто-то записал в машину определенную команду, направленную на повторение одних и тех же действий. Однако с последним пробуждением Ли Кайхуа поняла, что находится не дома. Хоть глаза у молодой госпожи и были завязаны, но она определенно улавливала слова, которые будто бы слышала впервые. Девушка ощущала себя не в своей тарелке. Словно находится не в своей сфере. — Госпожа, выпейте, — тихо попросила прислуга, голос которой донесся где-то сбоку. Ли Кайхуа, будто бы недавно родившийся котенок, слепо протянула руку в сторону и в ее слабую ладонь подали питьевую чашу из дорогого фарфора. Руки дрожали, поэтому мелко ощупывая поверхность подушечками пальцев, она взяла лекарство и второй рукой. Аккуратно выпила, не задумываясь о происхождении горьковатой жидкости, а чуть погодя протянула чашу обратно. — Мы откланяемся, госпожа, — оповестил ее тот же голос и по шелесту одежд, и легкому стуку задвижных дверей, придворная дама Ли поняла, что они ушли. Девушка посидела еще пару минут, прежде чем протянула руки к голове. Мыслей у нее не было, она действовала машинально. Где-то на затылке нащупывался узелок. Путем мелких прощупываний, девушка поняла, как развязать, что сразу же сделала. Бинты медленно спадали с ее головы, оседая на плечи и грудь.       Последнее полотно ткани спало и Ли Кайхуа медленно открыла глаза. Вокруг было темно. Не с первого раза девушка поняла, что находится в покоях. Размытые очертания близстоящей мебели постепенно приобретали четкость, но чем больше она сталась вглядеться вдаль, тем больше глаза ее болели. Ли Кайхуа решила ставить это дело, прикрыла глаза, чтобы напряжение спало и глаза ее отдохнули. Придворная дама вдохнула воздух давно не проветривавшегося помещения и шумно выдохнула. «Разве они не знаю, что пациентам необходим свежий воздух?» — саму себя спросила Ли Кайхуа, нашла на ощупь край одеяла, откинула его и аккуратно свесила ноги с кровати, но тут же замерла. «Пациентам?..» — госпожа Ли хаотично пыталась вспомнить, что это за слово. Каково его значение? Почему она произнесла его? Но из-за активной мыслительной деятельности головная боль снова вернулась. Она слегка пошатнулась, хотела было нащупать опору, но рука ее соскользнула с кровати, и Ли Кайхуа почувствовала на доли секунды оказалась в воздухе. Она вскрикнула, протянула руки вперед, чтобы избежать падения и это ее спасло. Девушка несильно упала с кровати, сразу почувствовалась сильная боль в ладонях, создавалось ощущение, что она ободрала кожу. Не успела она понять, что толком произошло, как кто-то ворвался в комнату. — Госпожа! Госпожа, как же так! — придворные, что ворвались в ее покои, тут же подхватили за руки, стараясь таким образом поднять. Но из-за резкого движения, голова разболелась еще больше. На глазах появились слезы, и девушка всхлипнула от вновь разрывающей боли. Она пульсировала, отдавала в висках и затылке. — Осторожнее, пожалуйста, осторожнее, ей же больно! — то ли шепотом, то ли громким голосом произнес кто-то рядом. — Позовите докто..., — дальше Ли Кайхуа не смогла ничего услышать, сознание вновь было окутано пеленой забытья.

***

      Ли Кайхуа почувствовала, как нежный и теплый ветерок окутывает ее тело. Приятная прохлада окружала девушку, будто она была в коконе самих драгоценных шелкопрядов.       Но Ли Кайхуа поняла, что такого не может быть. Она медленно открыла глаза, увидев бескрайнее голубое небо. Шелест листвы мгновенно отозвался на прихоть воображения, перед глазами мелькнули высокие кроны деревьев. Девушка приподнялась на локтях, стараясь осмотреться и понять, где она находится. Однако ее окружал лишь бескрайний лес и голубое небо. — Где я? — она окончательно поднялась на ноги, убедившись, что голова не разрывается от боли при движениях. Чуть охрипший, но в то же время мягкий голос не казался ее родным. Это заставило ее вздрогнуть, легким движением прикоснуться к своему горлу. — Ты очнулась, — позади нее послышался женский голос. Похожая интонация заставила ее резко обернуться. В испуге посмотреть на себя саму. Огненные волосы ниспадали по хрупким плечам. Мягкие черты лица и пухлые губы, что растянулись в нежной улыбке, показывали небольшие ямочки, придававшие еще большую мягкость образу девы. Алые одеяния с птицей феникс обрамляли ее маленькое тело. Яркий оттенок одежд никак не сочетался с нежным цветом леса, где они находились. — Кто ты? — спросила Ли Кайхуа, прижимая ладони к груди и делая шаг назад. Она боялась. И это было естественно. Будто младенца выбросили в море с целью научить плавать. — Ты — это я, — произнесла незнакомка и двинулась к Ли Кайхуа, но чем сильнее сокращалось расстояние, тем больше она дрожала, — А Я — это ты. — Но как же., — закончить мысль девушке не позволили. Она в мгновение ощутила на своих руках ладони незнакомки. — Не бойся, я помогу, — карие глаза ее засветились позолотой. Неожиданно показалось, что все это правильно. То, как она держит Ли Кайхуа за руки, как неожиданно касается лба своим лбом, прикрывая глаза.       Перед глазами девы Ли постепенно начали возникать картины. Как она, студентка старших курсов, вместе с родными людьми садиться в самолет. Вместе с ними девушка смеется, шутит. Где-то среди видений ее родной брат поддевает в шутку стюардессу, которая ошиблась напитком. А где-то близкий друг старается прочитать классику, постоянно отвлекаясь на излишний шум. А она сама смеется, пытается запечатлеть это в памяти. Ведь это была поездка, которую они организовали в надежде сблизиться снова. Дальше картина омрачается в красные тона. Система самолета верещит на полную, выпадают кислородные маски. Все в панике суетятся, а в глазах читается неодолимый страх. Казалось, что стюардессы стараются спасти ситуацию, но неожиданно все попытки перестают иметь значение. Двигатель самолета взрывается, их сильно трясет, а железную ласточку, что несла их на крыльях в поисках приключений, неожиданно разрывает напополам. Картина резко прервалась, незнакомка разорвала контакт. Ли Кайхуа быстро заморгала, осознавая, что плачет. На щеках появились мокрые от слез дорожки. Она… Она умерла. — Да, Сяо Лян, ты умерла, — незнакомка нежно коснулась ладонью ее щеки. В попытке ощутить тепло, Ли Кайхуа прикрыла на мгновение глаза, прижимаясь щекой к руке. Казалось, что это был ее единственный лучик света. — Но откуда?.. — У девушки было много вопросов. Казалось, никто не смог бы справиться с таким потоком информации. — Знаю твое ласковое имя или откуда ты здесь появилась? — незнакомка улыбнулась, отпустила ладонь и сделала шаг назад. — Я Ли Кайхуа, хозяйка тела, которое ты заняла, — начала девушка, но увидев немой вопрос в ее глазах, улыбнулась, — я мертва, твоя душа заняла мое тело, — пояснила бывшая госпожа Ли и продолжила, — сейчас ты здесь, на месте главной придворной дамы и наследницы бесчисленных богатств, однако… — Однако?.. — продолжила было Сяо Лян, но бывшая Ли Кайхуа покачала головой. — Это наследие должен заполучить третий наследник клана Цянь, мой второй младший брат, — она развела руками. В ее глазах появилось сожаление, — иначе мой первый брат умрет. — Что? — девушка двинулась вперед, но была остановлена легкой улыбкой. Ветерок, что лишь нежно обдувал ее в начале, стал усиливаться. Их волосы, словно в огненном танце закружились, постепенно опадая на плечи. — Я не могу тебе рассказать большее, время не позволяет, но моя память подскажет, — она легко улыбнулась, будто это был обыденный разговор. Однако Сяо Лян так не думала. Она заняла чужое место, она не должна здесь находиться. Девушка не знала, что делать, как поступить! Почему она должна быть здесь, а не на небесах, где ждут ее брат и близкий друг? — Наш Феникс дал тебе шанс. Ты родилась в огне и умрешь в нем. Знай, что те, кто были рядом по ту сторону, ждут тебя здесь. В этом мире, — бывшая Ли Кайхуа произнесла эти слова и прикрыла глаза. Сяо Лян с едва появившейся надеждой хотела было схватить ее руку, но вместо этого увидела всполох огня. — Но как же мне справиться? Подскажи! — в мольбе выкрикнула новая госпожа Ли, но огонь, что разрастался по телу девушки, заставил в испуге замереть. — Ничего не бойся, золотце, ты справишься, — мгновение, и огонь полностью поглотил ее, оставляя лишь редкий пепел на траве. Он медленно оседал на изумрудную траву, горечь и слезы мигом были сожжены, как и прошла обладательница этого тела. Попаданка осела на траву, пребывая в оцепенении. Что же ей делать? Она толком не знает ничего о мире. Через несколько минут после исчезновение бывшей хозяйки тела, перед глазами Сяо Лян все поплыло. Мгновение и появляется вспышка, которая заменилась ярким балдахином на кровати. Зрение потеряло свою четкость, но она так же видела, что происходит у нее прямо под носом.       Ли Кайхуа повернула голову, наблюдая, как нерасторопно девушка убирает ее комнату. Сухой тряпкой смахивает несуществующую пыль и неумело подпевает под нос незамысловатую мелодию. В комнате стало в разы светлее. Несмелые лучики солнца проникали в помещение, освещая ранее недосягаемые места.       Сяо Лян приподнялась на локте, касаясь тонкими пальчиками собственного лба. Прислуга, в свою очередь, услышав шорох, обернулась и с широко распахнутыми глазами посмотрела на придворную даму. — Госпожа, — прошептала незнакомка, но только она глянула на нее своими карими глазами, прислуга тотчас кинулась к кровати, падая на колени, — вы очнулись, госпожа! Минутное молчание стало ответом. Девушка поморщилась от сухости во рту и постаралась сесть. Прислуга мгновенно отреагировала, поддержала ее за локоток и помогла подняться. — Вы пролежали неделю, госпожа. Придворная дама Юнхуа Мэй замещала вас, пока вы были больны. Хвала богам, вы очнулись! Теперь сможете вернуться к делам! — радости молодой девушки не было предела. Ли Кайхуа посмотрела на нее своими бездонными глазами, внимая каждому слову, которое произносят тонкие уста черноволосой прислуги. — Воды, — хрипло произнесла Ли Кайхуа, опустив руки на постель, в то время как девушка продолжала щебетать. — Да-да, сейчас, — она мигом подскочила к тумбочке, что была неподалеку от кровати и поднесла чашу. Рыжеволосая тут же выхватила с рук прислуги воду и залпом выпила. — Кто ты? — утолив жажду, Сяо Лян сражу принялась расспрашивать черноволосую незнакомку. Девушка впала в ступор, не ожидая такого, но быстро собралась, напоминая при это нахохлившегося желторотого птенца. — Я Бай Гуан, госпожа. Ваша прислуга, — она поклонилась и поджала губы, будто расстроившись такому вопросу. Память Ли Кайхуа услужливо молчала, не выдавая никакой информации. — Вы, наверное, не замечали меня, — быстро протараторила девушка, касаясь своих рук. Она сильно нервничала, что было видно невооруженным глазом, — я была подле вас все это время. Помогала с документами. Где чернила подготовить, где чистый лист подать, — неловко замолчала и опустила голову. В памяти Ли Кайхуа с легкой головной болью начали возникать незамысловатые образы. Действительно, эта пташка помогала с самыми простыми мелочами, помогавшими организовывать работу придворной дамы. Благодаря ей Ли Кайхуа не приходилось постоянно отвлекаться. — Введи меня в курс дела, — девушка откинула в сторону одеяло, свесила ноги и постаралась встать. Зрение медленно, но постепенно возвращалось. Однако на расстоянии вытянутых рук она видела лишь размытые пятна. Дикая слабость навалилась на нее. Но по какой-то неведомой причине, Ли Кайхуа с каждой секундой ощущала себя лучше. — Вам еще рано вставать, госп..., — милый голосок был остановлен молчаливым и многозначительным взглядом карих глаз. Прислуга тут же замолчала и помогла встать. Сяо Лян почувствовала усталость, но она никак не могла остановить ее. — Как я сказала ранее, Юнхуа Мэй, вторая придворная дама и заместитель, занималась документами вместо вас, — пока Бай Гуан начинала свое повествование, госпожа Ли оглянулась, пытаясь подметить различные детали интерьера. Казалось, что она находится в средневековом Китае, примерно XIV века. Высокие колонны и красно-багровый традиционный интерьер с чертами, присущими только этой стране, выглядели захватывающе. Чем дальше они отходили от кровати, тем больше Ли Кайхуа убеждалась, что это не ее дом. — Императрица…. пыталась обнаружить преступника, который покусился на вашу жизнь, но все безрезультатно, — с печалью в голосе произнесла дева Бай и усадила ее за небольшой столик с зеркалом, сплавленным из золота. Мелькнувшее в нем отражение заставило убедиться, что Сяо Лян действительно находится в теле бывшей Ли Кайхуа. Те же рыжие локоны обрамляли лицо, наделенное прелестными мягкими чертами, выразительные карие глаза. Она взмахнула длинными ресницами и пальчиками коснулась цветка, который был нарисован на ее лбу. «Небесный цветок…» — услужливо подсказал шепот бывшей Ли Кайхуа, на что девушка обернулась, будто надеясь, что она увидит бывшую обладательницу тела позади. — Что-то случилось?.. — слегка испуганно пролепетала Бай Гуан, но Сяо Лян отрицательно качнула головой. Если у нее небесный цветок, значит она замужем, но за кого? Девушка нахмурилась, но все ее мысли смело, только служанка взяла в руки гребень и начала расчесывать волосы придворной дамы. — Дальше, — услужливо напомнила Ли Кайхуа прислуге и она, пискнув, продолжила. — Императрица сильно переживала за вас, поэтому сменила всю охрану, которая не справилась с обязанностями и прислугу. Также… — Тогда почему ты осталась? — перебила ее девушка и обернулась, чтобы посмотреть в темные, словно бездонная ночь, глаза Бай Гуан. Она заметно дрогнула, будто бы ее обвинили во всех смертных грехах. Побледневшее лицо выдавало недосказанность с головой, но сглотнув, прислуга дрогнувшим голосом произнесла: — Это… приказ императора, — она с печалью и страхом опустила взгляд. Ли Кайхуа не проронила ни слова, стараясь понять мотивы своего нового окружения, но пока не могла сделать какие-либо выводы. — Хорошо, — Сяо Лян отвернулась и вновь посмотрела на свое отражение. Подозрение на счет собственной служанки усиливались, однако нельзя было обвинить ее без доказательств. Немного промолчав, девушка почувствовала, как к ее волосам снова робко прикоснулись гребнем, продолжая свое дело. — Завтра к вам должны прийти для ознакомления новая прислуга и охранник. А в первый день следующей к вам явится императрица и третья придворная дама, — Бай Гуан закрепила пару прядей сверху, а всю остальную копну волос оставила свободной. Шпильки с янтарем были подобраны идеально. Лепестки приветливо сверкали камнями, отражающими свет солнца. — Хорошо, — удовлетворенно кивнула Ли Кайхуа и встала со стульчика. Прислуга тут же поддержала ее за локоток, и они медленно переместились за письменный стол. Рабочее место был ограждено большой занавеской, оставлявшей ее личную территорию под прикрытием. — Принеси мне документы, которые разбирала вторая придворная дама. А еще… крепкий чай, — если Бай Гуан удивилась, то вида не подала. Она оставила Ли Кайхуа и мгновенно покинула покои. — Черт… — Сяо Лян коснулась лба, убирая лишние пряди волос. «Во что же я вляпалась?» — куда не посмотри, всюду враги. Она даже не была уверена в собственной прислуге, которую по какой-то причине оставил при ней император. Слабость постепенно увеличивалась, но опыт из прошлой жизни помогал справиться: с самого детства девушка занималась восточными танцами, ей было привычно держать невозмутимый вид. — Что же я должна делать? — после этого вопроса через некоторое время вернулась Бай Гуан, неся поднос с чайными листьями, чашей и небольшим заварным чайником. Она выставила это все на письменный стол и быстрыми отточенными движениями стала заваривать напиток. Не прошло и больше две минуты, как перед Ли Кайхуа стояла чашка ароматного чая. Дева Бай подала его, будто сама является аристократкой. Аккуратные и точные движения. Вся церемония проводилась перед самой Ли Кайхуа. «Такому прислугу не учат. Она заварила чай, будто настоящая аристократка. Подача при церемонии чая отличается, нужно смотреть, как подают», — услужливо подкинула память придворной дамы, и она в упор посмотрела на Бай Гуан. — Что-то не так, госпожа? — она прижала к себе поднос, но Ли Кайхуа лишь только покачала головой и попробовала чай. Он был… Отвратителен.       Девушка усмехнулась, но вида не подала. Действительно. Если дворец подбирает прислугу, то их берут еще детьми. Учат всему, что могло бы пригодиться. А если они делают церемониальный чай, то подают его с краю, чтобы не раздражать господ. — Я тогда сейчас подойду с документами, — быстро ретировалась прислуга и буквально через несколько минут перед Сяо Лян лежала стопка бумаг и писем. — Теперь оставь меня, — приказала Сяо Лян. — Но если вам станет плохо, госпожа? — Ли Кайхуа вновь молча посмотрела на служанку. Она быстро поняла все и уже через несколько секунд задвинула двери. Девушка вздохнула, наблюдая за тем, как игривые лучики света, проникают в комнату через прикрытое окно. Листва заставляла их то полностью исчезать, то скользить пятнышками по деревянном полу. Прошло еще несколько минут, как новоявленная госпожа потянулась к кисточке и обмакнула ее в чернила. Кончик легким движением избавила от излишков и поднесла к чистому листу бумаги, лежащему перед ней. Все действия были доведены до идеала. Казалось, что она не совершает ни одного лишнего действия. Ли Кайхуа посмотрела на кисть руки, на которой выступали от недавней болезни костяшки. Необходимо было набрать вес. — Надо выжить… — девушка поняла это с первой секунды появления в этом мире. Беловолосая красавица так и стояла пред глазами, заставляя дрожать от одного взгляда холодных глаз. Ли Кайхуа крупными иероглифами написала первоочередную задачу. Чуть погодя провела от нее одну линию, где возникла надпись «Найти брата и друга». Немного подумав, от главной задачи она провела еще одну — «Защитить родного брата госпожи из рода Цянь». Девушка не забыла просьбу бывшей обладательницы тела. Раз она дала возможность жить, значит, нужно ею воспользоваться. Равно как и знаниями, которые медленно, но верно, проникают в ее сознание. Она потерла неожиданно дернувшийся глаз. Казалось, что он заболел от напряжения, но это чувство тут же отпустило.       «Почему зрение упало? Неужели из-за падения?» — хоть Ли Кайхуа не была врачом, но точно помнила, что из-за сотрясения можно кратковременно потерять зрение. Там сосредоточены все нервные клетки, дающие импульсы телу. Однако это ничего ей не дало. Девушка отложила перо и откинулась на спинку резного стула, сложив руки на животе. Ли Кайхуа посмотрела в окно, мельком увидев, как где-то вдалеке появились мягкие и розовые сливы. Остается лишь только ждать. Ждать, когда начнется то, чего Ли Кайхуа боялась больше в своей жизни.

***

— Эй, грязь, поднимайся, кому сказал! — резкий удар по лицу заставил очнуться от страшного необъятного сна. Он резко открыл глаза и в упор посмотрел карими глазами на незнакомого человека, что хотел было прибить его на месте. — Ты кто? — в упор задал вопрос нетипично грубым голосом У Янь, не осознавая, где находится. Ведь буквально пару минут назад он… — Совсем голову потерял, червь?! — бугай, что поражал своими габаритами и литыми мышцами, резко схватил парня за волосы и потянул вверх. Ему пришлось зашипеть от боли, схватиться за отдельные локоны, где, как казалось юноше, было больнее всего. — Тебя позвал хозяин, не смей вы*бываться, — он резко отпустил его, из-за чего тот упал всем телом на прогнившие половицы. Громила сплюнул прямо перед лицом У Яня. Противная слюна, что была перед его глазами, заставила поморщиться, появилось фантомное ощущение, что ему вырвали клочья волос. «Черт возьми, где я?» — он поднялся на локти, мгновенно осмотрев помещение. Помимо него в небольшой подсобке было еще пару несчастных. Парни, на вид одного возраста. И каждый будто на подбор. Рослые с темными глазами и длинными волосами. Они были одеты в порванную грязную одежду, а короткие штаны едва спасали ноги от холода. Грязные стопы и руки были в многочисленных увечьях. У Яню не дали возможности получше изучить помещение. Резко дернули за локоть, заставляя встать. Боль в руке усиливалась, казалось, что еще немного, и этот бугай переломит кость. — Отпусти, — с шипением произнес парень, заставляя «охранника» остановиться. — Че вякнул? — прыснув слюной, он яростно посмотрел на крошечного перед собой. — Если хочешь привести меня к хозяину со сломанной рукой, то валяй, — выплюнул У Янь и встретился с бугаем взглядом, полным ненависти. Тот яростно зарычал, но руку отпустил. Перед этим резко оттолкнул юношу, из-за чего пришлось упасть на грязный каменный пол. Но это ничего по сравнению со сломанной рукой. — Я не психиатр, но диагноз могу поставить ему неутешительный, — прошипел про себя У Янь, поднимаясь и протирая кожу на руке. Будут синяки, он был уверен на все сто процентов. — Пошевеливайся! — крикнул ему мужчина, на что тот поморщился, но все-таки поплелся следом. Они шли какими-то лабиринтами. Создавалось впечатление, что они находятся под землей. Деревянные балки, которые подпирали потолок, вечно горящие факелы и, промелькнувшие сбоку, такие же охранники, наводили на совсем не радужные мысли. У Янь пытался запомнить все развилки, но от постоянных поворотов у него закружилась голова. И лишь только после очередного поворота, они вышли к деревянной двери. Бугай достал из-под одежды ключик на нитке, снял с шеи и без труда провернул в замочной скважине. Дверь отворилась, впуская в коридор хоть какой-то солнечный свет. Он подтолкнул парня, который ответили хмурым взглядом, и следом запер дверь. Они находились в совершенно отличном от предыдущего помещении. Богато обставленная мебель заставляла еще больше трястись, сглатывая появившийся ком в горле. Что за чертовщина? Реальность происходящего заставляла чувствовать себя совершенно беспомощным и пойманным в смертельную ловушку. — Вперед, — больно толкнул в поясницу охранник, чуть подождав, когда У Янь насмотрится. Ему же ничего не оставалось делать, как подойти к следующей двери. Охранник на удивление легко постучал огромным кулаком по тонкой хрупкой двери. Нелепость ситуации рассмешила парня, но через несколько секунд дверь отворили. Бугай снова подтолкнул У Яня вперед, и когда все вошли, дверь сама закрылась. — Это он? — старческий голос, что донесся где-то сбоку, заставив юношу вздрогнуть. У Янь повернул голову, встречаясь с ледяным взглядом старика. Седые волосы были вылизаны назад и закреплены на затылке крохотной неприметной шпилькой. Темные одежды, кажется, удлиненный халат, который никак не прикрывал белый шан с позолоченным поясом, куртка, похожая скорее на накидку. Эти одеяния выдавали в нем явно непростого человека. Кажется, на истории что-то об этом говорилось. Но почему черный — цвет смерти? Неужели траур? Увлекшись ходом своих мыслей, У Янь не заметил, как к нему подошел второй мужчина, тоже довольно пожилой. Незнакомец резко схватил его за больную руку и поднял вверх, на что парень дернулся и зашипел. — Вы нам бракованный товар предлагаете, уважаемый? — обратился старик в черном одеянии к последнему человеку в комнате. Эффектный молодой мужчина придирчиво осмотрел У Яня и отрицательно качнул головой. — Видимо, это недопонимание, — густой бас заставил табун мурашек пройтись по коже. Что, черт возьми, это было? Парень в упор посмотрел на хозяина комнаты. Он выглядел шикарно. Будь У Янь женщиной, сразу бы кинулся в ноги. Волевой подбородок, тонкий и прямой нос вместе с ястребиными глазами наводили непреодолимый ужас. Однако вместе с тем хотелось заполучить в этом взгляде совсем иные эмоции. Темные волосы, некоторые локоны которых были подняты вверх и подцеплены золотой шпилькой, аккуратно ниспадали на плечи. Черная одежда отлично подчеркивала его в меру подкаченную фигуру. Казалось, что даже под тонким халатом заиграли мышцы. У Янь сглотнул вязкую слюну. Хозяин комнаты усмехнулся, увидев реакцию парня. — Готов продать со скидкой в тридцать процентов, — выдали тонкие губы мужчины, заставляя очнуться. «Чего?» — в немом шоке посмотрев на хозяина, он резко перевел взгляд на двух стариков. — Пятьдесят, — давил старик в черном, но незнакомец приподнял в немом вопросе бровь, будто сомневаясь в умении покупателя разумно оценить ущерб. — Тридцать, — твердо произнес хозяин, не собираюсь уступать и процента. — Сорок, — подал голос второй старик, который, как приметил У Янь, был одет в менее темные тона. Коричневый цвет одежд был явно ему не к лицу. Казалось, что они состаривают его на еще десяток лет, — вы же понимаете, что подкинули нам побитую пташку? Почему же не сделаете большую скидку за такой ущербный товар? — с сухой улыбкой проговорил незнакомец и глянул косыми глазами на «бракованного». Парень сглотнул, на это раз от страха. Даже если спрячешься от него в другой стороне, то все равно найдет. И глазом не двинет. — Тридцать пять, — согласился хозяин, но следом добавил, — это редкий экземпляр, не могу же я так сильно понижать цену. — Мы и так за него отдаем миллион янь, будьте милосердны, Бей Ли, — проговорил первый старик, прищурясь. У Яню приходилось лишь помалкивать, да ждать, пока его руку отпустят. — Хорошо, пусть будет тридцать пять процентов, — со вздохом проговорил мужчина, и на его столе тут же возникла необходимая сумма, — я так понимаю, вы к этому были готовы? — он снова усмехнулся, беря в руки увесистый мешок. — Не зря занимаем свои посты, — переглянулись два старика и двинулись с места. Чуть погодя У Янь заметил у первого трость, угловатые движения при ходьбе. Неужели ранен на одну ногу? Как в этой ситуации он мог рассуждать об этом, знает только господь бог. Второй, что после сделки отпустил его руку, вновь приблизился, но уже с предметом в руках. У Янь пытался было отойти от старика, но его плечи мгновенно были схвачены охранником, стоящим позади. Одно мгновение, и на шее Яня защелкнулся ошейник. Парень побледнел, все краски мигом потухли, теряя былую яркость. — Готово, а теперь мы пойдем, — цепь, что была на ошейнике, звякнула, отдаваясь набатом в ушах Яня. Он дернулся по инерции, будто бы не имел права стоять посреди шикарно обставленного кабинета.       Покупатели с товаром вышли на улицу. Холод пробрал до дрожи. Казалось, что прохлада в подземелье была намного приятнее. Однако тусклые, зеленые листья показали, что сегодня на улице никак иначе, как позднее лето. За небольшую остановку У Яня резко потянули за ошейник. Былой интерес в стариках испарился. Они сели в небольшой паланкин, окруженный несколькими десятками стражников, и двинулись вперед. Натянутая цепь заставила двинуться следом. При этом в голове потерянного юноши была полнейшая пустота. Казалось, что он потерял последний лучик света в этом мире. «Правильно, зачем?..» непонятная мысль никак не хотела уживаться в голове, поэтому У Яню пришлось откинуть прочь и смиренно следовать за небольшим шествием. По пути несколько мужчин, чуть выше него самого в строго белых одеяниях, окружили парня, отрезая все пути возможного побега. Однако он сам и не лелеял надежды на столь бредовый план. У него абсолютно пропало какое-либо желание двигаться вперед, по своему пути.       Прошло еще некоторое время, а картина не менялась. Ноги стали побаливать, но больше всего страдала шея из-за неудобного железного ошейника. Он давил, заставлял горбиться больше обычного. Чем больше они проходили, тем меньше людей стали обращать на пленника внимание. Он подметил, как все чаще начали встречаться богато обставленные заведения, и полураздетые девицы, что рекламировали себя на «витрину» для дальнейшего пользования. У Янь оглянулся, покосился на очередную разношерстную компанию и понял. Они находятся в совсем отвратительном квартале — «квартале блаженств». Дальнейшие попытки что-то обдумать были прерваны. Шествие остановилось, а из паланкина вышли два новых хозяина его жизни. Он точно осознал их статусность, когда только им поклонились слуги, которые вышли из очередного «красного» дома. — Одеть, умыть, причесать, — первый старик передал цепь стражнику, а следом вытер руки о свои одежды. Лицо его сморщилось и, не глядя на собственную покупку, вошел в дом. Второй прошел следом. Слуги, не реагируя никак на внешний вид парня, подхватили под руки и потащили навстречу туманному будущему. Ошейник с него не сняли, но старательно промыли кожу даже под ним. Ароматные масла забивались в нос, заставляя слезиться глаза. Зрение поплыло, но лишь только после пятой попытки вымыть его длинные волосы, которые были в новинку для юноши. «Никогда такие не носил», — мелькнуло у него в голове и тут же пропало. Пленника вытащили из подобия ванны и две юркие служанки тут же продели его руки сквозь полупрозрачный бирюзовый халат. Поверх накинули такой же, но более плотный. Подвязали поясом, чтобы скрыть тело и повели уже к господам, которые, вероятно, уже заждались.       Очнулся от легкой суеты У Янь уже в кабинете. Он широко распахнул глаза, удивляясь красоте обстановки комнаты. Казалось, что предметы не только обрели цветовую четкость, но стали и еще насыщеннее. Юноша также почувствовал легкость — ошейник с шеи снял охранник. Чуть поодаль от пленника находился небольшой заниженный столик, а по бокам удобные стулья. На них, словно у себя дома, достаточно расслабленно, восседали старики, которые выкупили его у прошлого хозяина. «Хозяин? Господи, ну и мерзость!» — от этого слова его передернуло. Он посмотрел на стариков, стараясь незаметно подметить детали его поспешного будущего побега. У Янь не собирался здесь оставаться. Казалось, что приторный аромат был удавкой, которая постепенно пробиралась в его кровь. — Отлично, лучше, чем я ожидал, — проскрипел старик в черных одеждах, постукивая пальцем по своей трости. К слову, она была сделана из достаточно дорогого материала. Змеиная голова, украшенная позолоченными глазами, при свете красных фонарей смотрелась устрашающе. — Хпф, не зря же за него столько денег отдали, он обязан был оправдать наши ожидания, — подал голос второй старик. Он исподлобья посмотрел на У Яня и тяжело вздохнул. — Ты уверен, что нам удастся завладеть вниманием принца — спросил он темного старика, а тому лишь пришлось ухмыльнуться. — Могу поставить на это свои земли, если тебя гложет неуверенность, — темный прищурился и поставил свою трость рядом, чтобы следом скрестить ладони на колени. Они еще несколько мгновений сверлили друг друга озлобленными взглядами, но тот, что был неувереннее, сдался первым и вздохнул. — Твое право, — он несколько минут помолчал, но потом произнес, — его надо обучить, там уже дальше думать будем. Темный вторил своему сообщнику. Он встал со своего места и в несколько шагов достиг пленника. — Предыдущий хозяин клялся в твоем невероятном умении ублажать мужчин. Продемонстрируешь, Сяньянь Синь? — с этими словами старик провел большим пальцем по нижней губе У Яня, — вставай на колени и постарайся не разочаровать нас. Ситуация принимала самые ужасные обороты. Руки пленника были крепко связаны за спиной. Но в комнате, помимо стариков, находился только один охранник. Еще при входе в кабинет парень заметил балкон, доступ к которому не был перекрыт. Высота была внушительной, но несчастный все для себя решил. «Сейчас или никогда. Я лучше умру, чем отдамся этим отморозкам»       Все произошло молниеносно. У Янь неожиданно укусил старика-извращенца за палец, прокусив дряблую кожу его до крови. В этой неразберихе под истошные крики негодяя парень помчался к открытому балкону. Он влетел в деревянное ограждение, перевалившись через него. Пленник закрыл глаза, предвещая скорейшее освобождение. Пусть оно и достигнуто через самоубийство. У Янь твердо решил, что не будет унижен и использован.       Однако мгновение свободного полета закончились очень быстро. Бугай-охранник схватил за ворот халата и резким движением перекинул через ограждение обратно в помещение. У Янь влетел спиной в стену, глухо застонав, сполз на пол. Затем последовал удар. По лицу проехался своей обувью старик в черных одеждах, второй ударив живот. Они продолжали избивать пленника, который чувствовал, что его внутренности постепенно превращаются в кашицу. Парень кричал, чем только подзадоривал ублюдков. Наконец, охранник поднял задыхающегося У Яня за грудки высоко над полом, старики смотрели на него снизу-вверх. Тот, что в черных одеждах сжимал палец, что успел значительно распухнуть. Другой, презрительно заглянув в лицо избитого, произнес: — Если ты думаешь, что отделался только этим, то ошибаешься, шваль, — последнее слово он выплюнул, — если понадобиться, я собственноручно выну тебе зубы. Прославишься как самый умелый мастер доставления удовольствия горлом в этом квартале. — Я пущу тебя по кругу из тридцати, нет, сорока мужчин. Они будут иметь тебя четыре дня и ночи. Порванный ты будешь лежать в луже из собственной крови и семени, — подал голос первый. — А сейчас, — вмешался другой, — унести этот кусок дерьма, мы не хотим, чтобы он запачкал своей грязной кровью дорогие ковры. Охранник перекинул почти безжизненное тело У Яня через плечо и удалился из кабинета. Избитый парень кашлял кровью, окропляя форму бугая. Голова невероятно сильно кружилась, тошнило, а по щекам катились слезы из опухших глаз. Охранник принес его в помещение, насквозь пропитанное запахами целебных трав и различных отваров. Местный лекарь тут же вскочил при виде вошедших. — Ваша задача вылечить этого отброса как можно скорее, — сказав это, мужчина положил пленника на кушетку. У Яню в глаза ударили лучи солнца. Прежде, чем потерять сознание, парень успел услышать часть словесной перепалке между мужчинами, но мог разобрать ни единого слова. Но, это уже не волновало юношу. Он прикрыл глаза и погрузился во тьму, надеясь не проснуться.