Никто не знает

Следующий день начался спокойно. Волшебный потолок в Большом зале был затянут скучными серыми облаками. Наверное под настроение вчерашних полуночников. Четыре обеденных стола, как полагается, уставлены мисками с овсяной кашей, тарелками с копченой селедкой, тостами, блюдами с яичницей и жареным беконом. Жратвой короче. Мы с Роней сели за свой стол рядом с пришедшей сюда раньше нас Гермионой, уткнувшейся в книжку «Встречи с вампирами». Да, Локонс наверное будет рад. Она все еще как будто сердилась на нас из-за нестандартного перелета, судя по тому, как сухо поздоровалась с нами. Нэвилл же Долгопупос (да, да, я знаю, что его фамилия Долгопупс), увидев нас, напротив, расцвел восторженной улыбкой. — Вот-вот прибудет почта, — сказал он, когда мы весело улыбнулись ему в ответ. — Бабуля должна прислать кое-какие вещи, я не все захватил. Вот! Вот как должны были поступить Уизли, когда что-то забыли дома. Не возвращаться двадцать раз, как лохи, а просто выслать вещи почтой! Блин! Ох, ладно. Я спокоен. И кстати, наш круглолицый друг был чертовски прав. Не успел я сунуть в рот ложку каши, как над головой зашумели крылья влетевших сов, их была сотня, не меньше. Они кружили по залу, протяжно кричали, заглушая голоса других школьников, и роняли там и здесь письма и посылки. Ну и перья тоже. Один увесистый пакет хлопнулся прямо на голову Нэвилла, и тут же что-то большое, лохматое упало в кувшин Гермионы, забрызгав всех молоком и осыпав перьями. — Стрелка! — воскликнул Рон, вытащив мокрую, грязную сову из кувшина за лапы. Сова лежала на столе неподвижно, лапы кверху, в клюве мокрый конверт. — Все в порядке, она дышит, — сказала Гермиона, поглаживая сову кончиком пальца. — Да я не об этом. Она принесла письмо! — Рон указал на красный конверт. Да, Герми, привыкай. Рон у нас начинающий живодер и судьба семейной совы его не волнует. Я на это тоже уже попался один раз. Рон отобрал у совы письмо и принялся читать. По мере прочтения он немного хмурился. — Все нормально? — решил проверить я. — Да, — отмахнулся рыжий, — просто недовольна тем, что мы не дождались их, а поехали одни. Мы же дети! Нас могли убить, расчленить и закопать, — сделал большие глаза Рон. Я скептически посмотрел на него. — Ну вообще-то она права, — возразила Гермиона. — Вам не стоило одним идти неизвестно куда. Рон закатил глаза. И я был на его стороне. — Ну остались бы мы там. И что? Один фиг поехали бы на автобусе. — Но вы были бы со взрослыми! — А прижать жопу к сиденьке и никуда не выходить, пока не приедем, мы не можем да? Слишком сложная задача? — Я не это имела в виду, а то что вас действительно могли похитить и причинить вред. Тем более, ты Гарри Поттер, тебя все знают! — Вот именно. Меня все знают. А еще все знают, что я сирота и с меня ничего не возьмешь. — Ладно, — Гермиона подняла руки вверх. — Я не желаю продолжать этот спор. Но считаю недовольство миссис Уизли оправданным. Рон, до этого молчавший, наклонился ко мне и глубокомысленно прошептал: — Женщины!.. Я поперхнулся. Ха! Слышать такое от рыжего… Не ожидааал. Хаха. Где там моя каша?.. Пока я наслаждался вкусом шотландской овсянки, вдоль стола шла профессор МакГонагалл и давала каждому в руки расписание. Когда до меня дошла очередь, я в своем листке прочитал, что у нас два первых урока — травология вместе с пуффендуйцами. Я с Роней и Герми вышли из замка, миновали огороды и поспешили к теплицам, где росла всякая волшебная трава. Пока мы шли, Гермиона похоже успокоилась окончательно, и стала опять, как всегда, милой и приветливой девочкой. Подойдя к оранжерее, мы увидели у дверей весь класс, дожидавшийся профессора Стебль. В ту же минуту появилась и сама профессор; вместе с любимцем всех женщин они шли по газону со стороны Гремучей ивы. В руках у профессора Стебль были бинты и гипсовые повязки. Интересно, нахрена они ей? Профессор Стебль представляла собой низенькую, достаточно полную, но милую в общении колдунью в чиненой-перечиненой шляпе на растрепанных волосах; платье у нее вечно было в земле, а при виде ее ногтей тетя Петунья упала бы в культурный обморок. Локонс, напротив, был, как всегда, безупречен, его бирюзовый плащ развевался, золотистые локоны переливались под идеально сидевшей шляпой того же цвета, отделанной золотой каймой. — Всем привет! — с сияющей улыбкой приветствовал он учеников еще издали. — Я показывал профессору Стебль, как прививать Гремучую иву! Но, пожалуйста, не подумайте, что профессор меньше меня разбирается в травологии! Просто мне доводилось иметь дело с экзотическими растениями во время моих странствий… — Дети, теплица номер три! — распорядилась профессор Стебль. Она была явно не в духе – в ней сегодня не было и следа обычного, живого и приветливого настроения. Народ довольно зашумел. В прошлом году мы занимались только в теплице номер один. В теплице же номер три растения были куда более интересные (по словам Нэвилла), и даже опасные. Профессор вынула из-за пояса большой ключ и отперла дверь теплицы. Оттуда повеяло теплом, запахом сырой земли, удобрений, тяжелым ароматом гигантских, размером с зонт, цветов, свешивающихся с потолка. В предвкушении чего-то необычного я шагнул внутрь вслед за своими товарищами. На Локонса я старался не смотреть, чтобы не провоцировать. Профессор Стебль прошла к деревянной скамейке в центре теплицы, на которой лежали около двадцати пар наушников-заглушек из искусственного меха разных расцветок. Подождав, пока мы займем свои места, профессор начала урок. — Сегодня мы будем пересаживать мандрагоры, — объявила она. — Кто хочет рассказать о свойствах этого растения? Никто не удивился, что первой подняла руку Гермиона. — Мандрагора, или мандрагорум, — сильнодействующее средство для восстановления здоровья, — отчеканила Гермиона, как будто знала учебник наизусть. — Мандрагору используют, чтобы вернуть человеку, подвергшемуся заклятию, его изначальный облик. — Отлично. Десять баллов Гриффиндору, — сказала профессор Стебль. — Мандрагора является главной составляющей частью большинства противоядий. Но и сама мандрагора небезопасна. Кто может сказать почему? Опять взметнулась рука Гермионы, чуть было не отправив мои очки в полет. — Плач мандрагоры смертельно опасен для всех, кто его слышит, — без запинки ответила Гермиона. — Совершенно верно. Припишем еще десять баллов. Мандрагоры, которые сейчас перед вами, — рассада, совсем еще юная. Профессор указала на глубокие ящики, и мы все подвинулись вперед, чтобы лучше рассмотреть. В ящиках росли рядами торчащие из земли пучки лилово-зеленых листьев — в каждом дохера маленьких мандрагор. Ничего особенного в них вроде не было. И я вообще не въехал, че за «плач мандрагоры». — Возьмите наушники, — распорядилась профессор Стебль. Толкаясь, мои однокурсники бросились к скамье, как оказалось, никто не хотел весь урок сидеть в розовых меховых наушниках. Ну а я вдруг понял, что не люблю такую толпу, и розовый вполне забавный цвет. Так что, взял наушники одним из последних, когда в кучке уже оставалось еще несколько таких же. И игриво подмигнул Нэвиллу, который шел прямо за мной. — Когда я скажу: «наденьте наушники», постарайтесь надеть так, чтобы абсолютно ничего не слышать. Когда можно будет наушники снять, я подниму вверх большой палец. Наденьте наушники! Я надел наушники — тишина воцарилась полнейшая. Профессор Стебль надела свои (тоже розовые), засучила рукава мантии, крепко ухватила один кустик и с силой дернула. И тут я прихуел. Вместо корней из земли показался крошечный, испачканный землей, страшненький младенец. Листья росли у него прямо из макушки, кожа бледно-зеленая, вся испещренная разноцветными точками, и было очевидно, что он истошно орет. Между тем, профессор взяла из-под стола большой цветочный горшок и посадила мандрагору в темный влажный компост, оставив снаружи только пучок листьев. Затем она отряхнула от компоста руки, подняла вверх большой палец и сняла наушники. — Поскольку наши мандрагоры совсем еще маленькие, — пояснила она, — их плач не убивает. Но он может часа на четыре оглушить. Я уверена, что никому из вас не хочется пропустить первый день занятий, поэтому следите, чтобы наушники плотно закрывали уши. Когда урок окончится, я подам знак. С каждым ящиком будете работать вчетвером, компост — вот здесь в мешках. И следите, чтобы жгучая антенница не коснулась щупальцами, она жжется. Говоря это, профессор довольно сильно шлепнула темно-красное колючее растение, исподтишка тянувшее длинный щуп к ее плечу, — щуп мгновенно убрался. Мы, с Роном и Гермионой как обычно объединились. К нам присоединился какой-то курчавый пуффендуец. Я помнил его только в лицо, но знаком не был. — Джастин Финч-Флетчли, — представился он приветливо, тряся меня за руку. — Я вас, конечно, знаю. Ты знаменитый Гарри Поттер… Ты Гермиона Грэйнджер, первая по всем предметам. — Джастин и ей пожал руку. Гермиона просияла. — А ты Рон Уизли, лучший друг Гарри Поттера. Рону такой статус был не сильно по душе, судя по его лицу. Но вместо ответа просто кивнул. Гермиона же довольно улыбалась. Закончив мини-знакомство, мы принялись набивать цветочные горшки компостом, приготовленным из драконьего дерьма. — А Локонс силен! — сияя, продолжал беседу Джастин. — Храбрый, как лев. Вы читали его книги? Я бы со страха умер, если бы на меня напал в телефонной будке вампир. А он хоть бы хны! Сразился и победил. Фантастика! Родители записали меня в Итон, но я так счастлив, что учусь именно здесь. Конечно, моя мама была немножко расстроена, но я дал ей почитать книги Локонса, и она поняла, как прекрасно иметь в семье волшебника, тем более хорошо образованного… Джастин замолчал, и разговор больше не возобновился. Когда прозвучала команда надеть наушники, мы начали пересаживать мандрагоры. Смотря на то, как профессор Стебль легко справилась с первым саженцем, я решил, что работа будет не пыльной. Однако нихера подобного. Наши мандрагоры почему-то не желали расставаться с насиженным местом и переезжать в отдельный горшок, они корчились, брыкались, махали во все стороны острыми крепкими кулачками, скрежетали зубами. Я минут десять запихивал в горшок одну особенно толстую мандрагору. К концу урока взмок как собака. Был весь в поту, выпачкан землей с говном, да еще и с непривычки болели руки. И такие были все однокурсники. Грязные и усталые, мы доползли до замка, приняли наконец душ. Ну а затем наш факультет погнал на трансфигурацию. На уроках профессора МакГонагалл всегда было нелегко, но сегодня была какая-то особенная задница. У меня было такое ощущение, что все, чему я научился в прошлом году из головы за лето вылетело окончательно и бесповоротно. Задание вроде бы простое – превратить жука в пуговицу. Не понятно, на кой черт. Как я ни бился, жук не хотел трансформироваться. И получилось так, что вместо того чтобы научиться превращать жука, я научил его сваливать от меня, как только к нему приближается моя палочка. Волшебная. У рыжего дела обстояли не лучше. Тоже не добившись успеха в который раз, он начал закипать и потихоньку психовать. В момент, когда он от безысходности приземлил локти на стол, чтобы спрятать в руках лицо, я потерял своего жука. Эта педрила опять сбежала и в этот раз у нее похоже получилось. После пары минут неудачного поиска, Рон наконец остыл и обратил на меня внимание. Когда он выпрямился, собираясь мне помочь, нашелся жук. Оказывается, тот был под локтем Рона. Поняв, что на его мантии пятно от внутренностей раздавленного им насекомого, рыжий недовольно скуксился. Ну и пока я пошел просить нового жучару, он начал тренировать очищающее заклинание. С новым жуком дела мои лучше не пошли. И я с облегчением вздохнул, когда услышал звонок с урока. Чувствуя себя выжатым лимоном, я с друзьями пошел на обед. В столовой Гермиона похвасталась перед нами целой горстью превосходных пуговиц для пальто, которые получила на уроке трансфигурации. Мы с Роней кисло переглянулись. — Что у нас во второй половине дня? — спросил Рон, подкладывая себе в тарелку еще пирога. — Защита от темных искусств, — тотчас отрапортовала Гермиона, сверившись с листком пергамента. — А почему это у тебя против всех уроков Локонса маленькие сердечки? — спросил Рон, выхватив из рук подруги ее расписание. Гермиона вырвала у него листок с расписанием и густо покраснела. Я бы поржал, если бы не был настолько уставшим. После обеда мы вышли во двор. Погода с утра нифига не изменилась, и небо было затянуто хмурыми тучами. Гермиона села на каменные ступеньки и опять уткнулась в свои мега интересные «Встречи с вампирами». Мы с Роней стояли рядом, обсуждая квиддич. Скоро я почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Подняв глаза, увидел того самого Криви – начинающего папарацци. Он смотрел на меня, вытаращив глаза, как будто завороженный. В руке он сжимал обыкновенную на вид магловскую фотокамеру. Поймав мой взгляд, он покраснел как рак. Хм. Похоже, щас начнется. — Не сердись, Гарри, я Колин Криви, — произнес он на одном дыхании, нерешительно шагнув вперед. Так. Ну теперь он хотя бы пытается представиться. В прошлый раз побоялся. — Я тоже гриффиндорец, — лучше не говорить, что я помню. – Как ты думаешь… как ты посмотришь на то… если я сделаю снимок? — поднял он камеру. — Зачем? — ладно хоть разрешения спрашивает. — Ну, в доказательство того, что мы с тобой знакомы, — продолжал Колин, приблизившись еще на шаг. У меня появилось желание отступить назад. — Я все о тебе знаю. Мне столько о тебе рассказывали: как Сам-Знаешь-Кто хотел тебя убить, как ты чудесно спасся, а он навсегда исчез, и все такое… — О, нет. – Что у тебя на лбу есть метка, похожая на молнию (взгляд его задержался на моем лбу). А один мальчик из нашего класса сказал, что если проявить пленку в особом растворе, то твои фотографии будут двигаться. — Колин от избытка чувств вздохнул со всхлипом и продолжал: — Как здесь замечательно! Дома со мной происходили странные вещи, а я и не знал, что это — волшебство. Но потом получил письмо из Хогвартса и все понял. Мой папа молочник, так он и сейчас не верит в магию. Я хочу послать ему много-много всяких фотографий. Будет здорово, если он получит твою. — Он умоляюще взглянул на меня. — А твой друг не мог бы сфотографировать меня вместе с тобой, чтобы мы стояли рядом? А ты мог бы подписать фото? — Подписать фото? Ты, Поттер, раздаешь свои фотографии с автографом? Громкий заинтересованно насмешливый голос нашего любимого Драко Малфоя гулко разнесся по двору. Он остановился позади Колина в сопровождении двух своих верных дружков по фамилии Крэбб и Гойл, которые за лето кстати стали еще крупнее. Я даже вякнуть ничего не успел, как он продолжил. — Спешите занять очередь! — надрывал глотку Малфой, обращаясь к ученикам, наполнившим двор. — Гарри Поттер раздает автографы! Я поднял брови. Блондинке похоже скучно. — Малфой, ты че, дурак? Че ты разорался, как бабка на базаре? Хочешь мой автограф, так и скажи. Блондин чуть не захлебнулся, и удивленно посмотрел на меня. — Следи за словами, Поттер. — Я ниче такого не сказал. У тебя какие-то проблемы? — Это у тебя щас будут проблемы! — Эй! Успокойтесь! – решила влезть Гермиона, оторвавшись от книги. — Грязнокровок вообще не спрашивали. Крэбб начал угрожающе потирать костяшки кулаков размером с каштан. — Я думаю, Малфой, тебе тоже стоит последить за языком. Не стоит показывать, как низок уровень твоей культуры подобным образом. — Крэбб, Гойл, думаю, Поттеру пора показать, где его место. Дружки блондинки переглянулись и медленно двинулись ко мне. — Давай, покажи, я даже сопротивляться не буду. Только потом не удивляйся, когда ваших отцов вызовут в школу за избиение однокурсника. И за угрозы. Пол двора слушает этот разговор и будет свидетелями. Крэбб с Гойлом остановились. На лице Драко промелькнуло страх. — Пошли, — бросил он дружкам, и они зашагали прочь. Я повернулся к своим. — Колин, давай в другой раз. Нам пора на урок. Гермиона тут же захлопнула книгу, в которую успела снова погрузиться, Рон же, довольный, что Малфоя уделали, улыбался во весь рот. — Гарри, молись, чтобы Колин не познакомился с Джинни. А то, глядишь, создадут клуб фанатов Гарри Поттера. Я с ужасом посмотрел на рыжего. — Может просто отобрать у него камеру? — предложил я. — Гарри! — тут же возмутилась Гермиона. — Как ты можешь такое предлагать? — Да че такого, Гермиона? Отдадим в конце года, – вступился за меня Рон. — Но ты же слышал, для чего ему нужны эти фотографии… — Знаешь, по-моему, эта причина далеко не главная, — заметил я. — Просто ему нравится фотографировать. Но к сожалению, он сильно повернут на мне. И это становится проблемой. А проблемы надо решать. — Но решать законными методами, — снова осадила меня Гермиона. Рон издал недовольный стон, подняв голову к потолку. — Ну и что ты предлагаешь, Гермиона? Устроить ему персональную фотосессию в исполнении Гарри? — подбешиваясь выпалил он. — Нет. Но можно ведь с ним для начала поговорить? Давайте не будем переходить сразу к кардинальным мерам, а для начала испробуем мирные способы. Должен признать, она дело говорит. — Ладно, ты права. Я подумаю над тем, что ему сказать. — И кстати, — решила добавить подруга, — в клубе фанатов тоже можно найти плюсы. — Ой, Гермиона, не начинай… Остаток пути мы переговаривались и подшучивали друг над другом. Попав наконец-то в класс, мы заняли парту на последнем ряду. Рон сел слева от меня, Герми – справа. Когда все расселись по местам, Локонс громко прокашлялся, и в классе стало тихо. Он протянул руку, взял «Тропою троллей» — экземпляр, принадлежащий Невиллу Лонгботтону — и поднял его, демонстрируя собственный подмигивающий портрет на обложке. — Это я, — сказал он и тоже подмигнул. — Златопуст Локонс, рыцарь ордена Мерлина третьего класса, почетный член Лиги защиты от темных сил и пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Но не будем сейчас об этом. Поверьте, я избавился от ирландского привидения, возвещающего смерть, отнюдь не улыбкой! Он замолчал, ожидая смеха. Несколько учеников довольно кисло улыбнулись. — Я вижу, вы все купили полный комплект моих книг. Как это прекрасно! Пожалуй, начнем урок с проверочной работы. Не пугайтесь! Я только хочу проверить, как внимательно вы их прочитали и что из них усвоили… Последние парты он похоже не заметил. Потому что у нас на столе лежал только один полный комплект – Гермионин. Вручив каждому листки с вопросами, Златопуст вернулся к столу. — Даю вам полчаса, — сказал он. — Начинайте. Пробежавшись по списку, я прифигел. — Че за херня?! Все только о нём. – А вот и до Рони дошло. — Давай Рон, какой у него самый любимый цвет? – с ухмылкой поддразнил я его. — Я откуда знаю? Я посмотрел на препода. — Ну явно не черный, — подсказал я. Рон тоже задумчиво оглядел профессора. Если его так можно назвать. — Золотистый как его волосы? — Голубой, как… его глаза. Похихикав, мы записали ответы. — Какова тайная честолюбивая мечта Златопуста Локонса? – Прочитал Рон. — Заткнитесь уже! – Видимо мы отвлекали Гермиону. Дальше пришлось работать самому. 1. Какой любимый цвет Златопуста Локонса? — Голубой. 2. Какова тайная честолюбивая мечта Златопуста Локонса? – Вопрос с подвохом. Никто ее не знает, на то она и тайная. Но, наверное, она хороша. 3. Каково, по вашему мнению, на сегодняшний день самое грандиозное достижение Златопуста Локонса? – Встал с кровати? 4. Когда день рождения Златопуста Локонса и каков, по вашему мнению, идеальный для него подарок? – 1 апреля, гель для волос. 5. Сколько раз Златопуст Локонс выигрывал приз за самую обаятельную улыбку? – Несчетное количество раз, где-то в ином мире наверняка. 6. В своей книге «Победа над привидением» как Златопуст Локонс победил банши? – Случайно. 7. Какая самая фотогеничная поза Златопуста Локонса? – Спроси у Криви. А я не фотограф. 8. Выигрывал ли Златопуст Локонс когда-нибудь Всеанглийский Дуэльный Конкурс или побеждался в поединках? – Уверен было и то и другое, в ином мире наверняка. 9. Какую продукцию использовал Златопуст Локонс для того, чтобы заиметь такую лучезарную улыбку? – Волшебную. Мда понятно. Похоже, как препод он будет бездарен и его уроки можно не посещать. Но зато сейчас можно развлечься. Спустя полчаса Локонс собрал работы и быстренько просмотрел их. — Ай-яй-яй! — покачал он головой укоризненно. — Почему большая часть класса посчитала, что мой любимый цвет – голубой? Очевидно же, что сиреневый. Я об этом пишу в книге «Йоркширские йети». А кое-кому не мешало бы повнимательнее читать «Встречи с вампирами». В главе двенадцатой я черным по белому пишу, что идеальный подарок для меня в день рождения — благорасположение между всеми людьми, магами и немагами. Но, разумеется, я не отказался бы и от бутылки доброго огненного виски Огдена! И Локонс еще раз проказливо подмигнул. К чему бы это? Намек на взятку? Рон кстати тоже уставился на Локонса недоуменным взглядом. Сидевшие впереди Симус Финниган и Дин Томас тряслись от едва сдерживаемого смеха. Гермиона же, наоборот, вся обратилась в слух. Кажется, она скоро обзаведется заветной бутылкой. Вернуло ее к действительности только произнесенное на весь класс ее имя. — А вот мисс Гермиона Грэйнджер знает мою честолюбивую мечту. Да, я хочу избавить мир от зла и наводнить рынок составами для сохранения шевелюры моего собственного изобретения. Умница девочка! — Он еще раз перелистал ее работу. — Она заслуживает самой высокой оценки. Где мисс Гермиона Грэйнджер? Гермиона подняла дрожащую руку. — Отлично! — излучал восторг Локонс. — Отлично с плюсом! Десять баллов Гриффиндору. А теперь перейдем к делу… Пфф, отлично с плюсом, а дал всего каких-то сраных десять баллов. За такую прекрасную работу, как он описал, мог бы хотя бы двадцать дать. И да, я был прав, что у него есть пристрастия к средствам для волос. Вон и бизнес свой открыл похоже. – А теперь перейдем к делу… – С этими словами он нагнулся, и поднял откуда-то из-за своего стола большую клетку, завешенную плотной тканью. — Сегодня я вас научу, как обуздывать самые мерзкие создания, существующие в мире магов и волшебников. Предупреждаю: вы будете лицезреть в этой комнате нечто действительно ужасное. Но не бойтесь, пока я рядом, ничего плохого с вами не случится. Единственно я прошу — сохраняйте спокойствие. Таак. Любопытно, что же в магмире самое мерзкое по меркам кавалера ордена какой-то там степени несравненного любителя всех женщин – Златопуста Локонса. Эээ... Любимца, то есть. На счет любителя я бы не стал так уверенно утверждать. Локонс же, между тем, театрально опустил руку на ткань, закрывающую клетку. Дин и Симус перестали трястись от смеха и замерли. Нэвилл же наоборот затрясся, но не от смеха, а, очевидно, от страха. И я не могу его винить – он сидит в первом ряду и погибнет первым, если что. — Ведите себя тише, — понизив голос, погрозил пальцем Блондин. — Они могут перевозбудиться. О, боже. Фантазия, остановись! Я надеюсь, они мерзкие не в этом смысле. Надо потуже затянуть ремень. Весь класс затаил дыхание и Локонс сдернул ткань. — Да, это они, — драматически произнес он. — Только что пойманные корнуэльские пикси. Симус Финниган не сдержался и так громко хохотнул, что даже Локонс не принял его смешок за вопль ужаса. — Что такое? — расплылся он в улыбке. — Но… но ведь они совсем… неопасные, — выговорил сквозь смех Симус. Надеюсь, что мой одноклассник прав. — Ну, не скажите. — Локонс покачал головой. — Их забавы могут быть чертовски неприятны. Пикси представляли из себя ярко-синих гуманоидов около двадцати сантиметров в длину. Их мордочки были заостренные, как у уродливых фей. Оказавшись после темноты на свету, они пронзительно заголосили, заметались по клетке, стали барабанить по жердям и корчить рожи, то ли дразня нас, то ли пытаясь рассмешить. — А теперь посмотрим, — повысил голос Златопуст, — как вы с ними справитесь! — И открыл клетку. Е-мое бля… Че тут началось! Пиксей вынесло из клетки моментально, и они тут же разлетелись во все стороны. Двое из них, схватили за уши Нэвилла и взвились с ним под потолок. Вот! Я же говорил, что первые ряды огребут в первую очередь! Даже думать не хочу, как сейчас больно этому пухляшу. А между тем, штук пять-шесть, разбив к херам окно и осыпав осколками последний ряд, то бишь нас, вылетели из класса. И хорошо – чем меньше, тем лучше. Остальные синие сучары принялись крушить все что только можно, с яростью разъяренного носорога в посудной лавке. Разбили пузырьки с чернилами и залили ими нахер весь класс, рассыпали корзину с мусором (хорошо, что там были только бумажки), рвали в клочки книги и тетради (нахера, спрашивается, мы их покупали?), срывали со стен картины (а вот тут я им благодарен, потому что ими были только портреты Локонса), швыряли в разбитое окно сумки и учебники. Представляю глаза учеников, которые сидят на этаж ниже нас. Я бы знатно прихуел на их месте. Моя сумка, кстати, оказалась в компании летунов. В общем, не прошло и пяти минут, как весь класс облюбовал позиции под столами. Только Нэвилл, продолжал из последних сил держаться за люстру и болтался под потолком. Да, прыгать тут высоковато – это замок, а не типичный домик в спальном районе с высотой стен в максимум три метра. — Чего вы испугались? Действуйте! Гоните их обратно в клетку! Это ведь всего лишь пикси, — кричала белобрысая педрила, которая по какой-то жестокой случайности именовалась нашим преподом. Я не видел, че он там делал, но спустя пару секунд, услышал что-то вроде: — Пескипикси пестерноми! С любопытством выглянув из-за стола, я увидел, как на его слова подлетел один синий, методично выхватил у Локонса волшебную палочку и выбросил в окно. Ну охренеть блин! Крутое заклинание. Применять я его конечно же не буду. Локонс, кстати, на это дело испуганно охнул, и вступил в импровизированный клуб подстольников. За собственным столом, естественно. И, должен признать, сделал он это очень вовремя – люстра, на которой развлекался Нэвилл, наконец не выдержала, и приземлилась аккурат на то место, где секунду назад стоял профессор. Что там стало с одноклассником, я не видел. Тут как раз прозвенел звонок, и весь наш класс ринулся к двери. Мы не захотели участвовать в толчее, поэтому ждали, когда она станет поменьше. Когда большая часть учеников свалила и в кабинете стало заметно тише, Локонс вылез из-под стола. В это время мы как раз собирались последовать за своими, но препод приказал: — Прошу вас, друзья, загоните оставшихся пикси обратно в клетку. И резво пронесся мимо притормозивших нас, захлопнув за собой дверь. Челюсти отпали у нас синхронно. — Какого хера?! – возмущенно озвучил мои мысли Рон, и вдобавок получил хорошую оплеуху от одного из разбушевавшихся пикси. – Да, блять!!! От злости он, не глядя, махнул кулаком туда, откуда пришелся удар и умудрился попасть точно в цель – синий отлетел метра на два и больше не поднимался. Я захлопнул рот и посмотрел на рыжего с восхищением. — И ты после этого будешь ему верить?! — гневно воскликнул Рон, обернувшись к Гермионе. — Он просто хотел поместить нас в реальную жизненную обстановку, — быстро нашлась Гермиона. Не раздумывая, с невозмутимым видом, она наложила заклинание заморозки на двух пикси и без труда отправила их в клетку. — О, ну конечно, в реальную жизненную обстановку, — проворчал я, пытаясь попасть тем же заклинанием в синюю педрилу, которая металась передо мной, пританцовывая и показывая мне язык. – Я бы согласился, вот только уверен на 99 процентов, что Локонс и сам не знает, как с ними справиться. И оставил нас тут одних именно поэтому. Нормальный препод, хотя бы составил бы компанию, а не сваливал, как последняя трусиха. — Что за бред? — спокойно отмахнулась Гермиона, уложив еще одного синего. — Ты ведь читал его книги. Вспомни все те удивительные подвиги, которые он совершил. — Пфф, да мало ли, че он там пишет. Если я тебе такую накатаю, ты что тоже будешь напротив моего имени сердечки рисовать? — ответил Рон. Вместо ответа она наложила на него замораживающее заклинание. — Гермиона, какого черта? – наблюдая эту картину, успел удивиться я перед тем как обездвижить последнего летуна и отправить его в клетку. — А нечего паясничать! – И с этими словами она, гордо подняв голову, удалилась из кабинета. Я сочувственно посмотрел на явно недовольного Рона: столько возмущения и обиды было в его глазах… И снял заклинание. — Вот же, коза! – возмутился он, снова получив способность говорить. — Мда. Это она зря, конечно. Но хрен с ней. У меня к тебе интересное предложение. Рон немного изменился в лице – теперь на нем появилась заинтересованность. — Какое? — Давай эту клетку Локонсу в спальню засунем и дверцу откроем? Сомневаюсь, что у него закрыто – палочку то выкинули. Рон с недоброй улыбкой посмотрел на меня и зашагал к клетке. — И кстати, надо вернуть мою сумку. – Вспомнил я, и выглянул в окно (осторожно, осколки!). Там увидел свою прелесть на земле. Вроде бы из нее даже ничего не вывалилось. А если и вывалилось, то хрен поймешь, что именно – на земле рядом с ней столько постороннего барахла было... Я попытался поднять сумку с помощью левиосы. Не с первого раза, но получилось – сначала мазал, и поднимал не то. Осмотрев сумку, потерь не обнаружил. Даже пузырь с чернилами был цел – хорошо, что купил не бьющийся.