Сожаление

Лето, 777 год Холодный летний день, сопровождающийся беспрестанным дождем. Тяжелые капли падали на землю и на мраморную плиту у ног белокурой девочки. Несколько дней назад она потеряла самое дорогое, что у нее было — маму. Из глаз лились слезы, застилая перед глазами картинку, которую она так не хотела видеть. Как же она мечтала, чтобы всего этого не было. Отец, что стоял позади лишь с грустью в глазах, смотрел на растрогавшуюся дочь. Да, он любил свою жену, но не меньше любил и свою дочь. Единственное что его так пугало это неописуемая схожесть дочери с умершей женой, словно это стояла она, а не ее маленькая копия, из-за чего мужчине становилось еще больнее. Это отчасти и послужило отдалению отца от юной особы, ему хотелось как можно меньше видеть в ее лице, погибшую любовь. Поэтому холод стал его защитной реакцией, из-за чего Люси мечтала хоть о какой-то ласке и заботе со стороны отца. Ребенок ежедневно пытался привлечь столь нужное ей внимание всяческими выходками, но глава семейства погрузился в работу, тем самым делая той еще больнее. Откидывал в сторону небольшие подарки, которые приносила ему дочь и осторожно клала на край стола, старался смотреть на ту меньше, ведь чем больше мужчина смотрел на ребенка, тем сильнее тот винил себя в ее смерти. Спустя какое-то время Джуд заключил дружеское соглашение с одной на то время сильнейшей гильдией: Фантом Лорд. Поэтому уже на будущий год Люси вступила туда, с большой неохотой, но все же, вряд ли двенадцатилетний ребенок мог хоть как-то противостоять своему отцу, да и раз отец попросил, значит, возможно, их отношения станут лучше. Маленькая девочка с двумя блондинистыми хвостиками и в милом розовом платьице стояла на пороге той самой гильдии. Невинно хлопая карими глазами, что напоминали молочный шоколад. Слишком юна и слишком доверчива, она улыбалась, прикрывая глаза тем самым показывая свое счастье. Ведь вступив в гильдию, возможно, Люси станет чуточку сильнее и упорнее. Но как же она облажалась, кроме огромной ненависти и непонимания, что она здесь делает, малышка не получила. Ее детские мечты с грохотом разбились о реальность, ведь светлая гильдия так отличалось от того, как она ее себе представляла. Не было той дружеской и милой атмосферы, не было даже банального сравнения с огромной семьей, многие были сами по себе, а совсем юную волшебницу никто не во что не ставил, считая ее лишь маленькой проблемой. Поэтому стоило той заговорить о других гильдиях и спрашивать о чем-то милом, как ее одаривали гневным взглядом, а со стороны мастера были лишь удары, которые оставляли невыносимые синяки, а в дальнейшем и шрамы, которые заставляли белокурую заткнуться и больше не произносить запрещенное слово — «Хвост Феи». Когда Люси ударили впервые, она так хотела рассказать своему отцу и поделиться всеми теми переживаниями, что застилали разум юной волшебницы, но тот даже не обратил внимания, одарив ее холодным взглядом. А на рассказы своей дочери лишь беспрерывно кивал, показывая, что тот «слушает». Потому она решила молчать, ведь так на нее никто не обратит внимания и ничего не скажет. И фраза мастера Жозе навсегда засела у нее в голове: «Слово об этой зазнавшейся гильдии и ты лишишься многого, включая твоего горячо любимого отца». Целыми днями она сидела в гильдии, изредка ее покидая, чтобы понаблюдать за городскими детишками, посмотреть на то, как отцы могут относиться к своим детям и как могут сильно их любить. Она вздыхала и понимала, что такое ей вряд ли светит, так как отца волнует лишь то, насколько сильно прибавился его процент в вложении в новое дело. Единственное, что ее спасало — были неугомонные детишки, что звали ее играть, не зная, что она волшебница, не зная, что она состоит в такой известной и порой устрашающей гильдии. И это помогало, девочка чувствовала себя лучше, начиная улыбаться хоть иногда. Но когда она подросла, слухи о дочери Хартфилия разлетались все больше по городу и заклинательницу начали узнавать на улицах, слегка побаиваясь, а родители местных детишек лишь со страхом одергивали своих детей от блондинки, напоминая тем, что с волшебниками «Фантом Лорда» не стоит якшаться. Все это ужасно начало давить на психику столь юной особы и она вновь, сквозь боль и горечь начала молчать, проходя мимо разбушевавшейся толпы родителей. Хартфилия стала выглядеть иначе, ее волосы были всегда растрепаны, в них порой находились небольшие ветки и сучки, которые она с болью доставала из волос, закусывая губы, пытаясь не заплакать, от той милой девчушки «Люси Хартфилии» не оставалось и следа, что однажды переступила порог этой гильдии. На коленках часто появлялись синяки и кровоподтеки, на которые та не обращала внимания, ведь шрамы на душе болели намного сильнее. Позже к гильдии начали присоединяться и другие члены, при ней сформировались четыре элемента, с которыми она старалась меньше контактировать. Но чуть позже, что-то изменилось и вот она лишь изредка начинает разговаривать с Солом, так как тот уж сильно напоминал ей отца, тем самым, Люси в какой-то мере получала ту отцовскую любовь и заботу, о которой мечтала. Да и с Тотомару она частенько болтала, мечтая, что в будущем они будут вместе, но по итогу она оставила эту идею в прошлом, устремив свой взгляд на другого юношу. Ее целью на будущее стал маг из гильдии Хвост Феи, а именно Лексус Дреяр, которого она мимолетом увидела на одной из страниц журнала «Волшебник», который в спешке захлопывала и прятала под подушку, услышав посторонние шаги. Да, она его абсолютно не знала, но его внешность и магия манила, даже завораживала, поэтому она надеялась, что когда-нибудь она покинет эту настоль остервеневшую гильдию и вступит в ту, о которой мечтала почти с самого детства. Время шло и Люси менялась. Из почти нелюдимого ребенка она выросла в довольно общительную девушку, в глазах которой селился большой осадок, а ее доселе молочные глаза приобретали темноватый оттенок.

***

784 год, Дубовый город Прекрасный летний день, сопровождающийся пением птиц и теплым ветерком, который приятно ощущался на коже. Золотоволосая девушка стояла у входа в гильдию и поправив подол длинного фиолетового жилета, вошла в здание. Там не царил хаос, там каждый сидел на своем месте, перекидываясь парой реплик и попивая спиртные напитки. Тишину разрушил голос мастера, что вальяжно спускался с верхнего этажа вниз. — Чертов, Макаров, он считает свою недогильдию, лучше нас! Да как он посмел. То, что они сейчас на вершине ничего не меняет! Чертов старикан! — С этих криков начался день в столь ненавистной для Люси гильдии. Хотя в последнее время так начинался почти каждый день, ведь Жозе уж слишком сильно задевал тот факт, что Хвост Феи популярнее. Люси уже не заметила, как ей исполнилось 17, а зеркало нещадно напоминало, что она уже выросла, но сил покинуть это отвратное место не было. Да, она по-своему любила Фантом Лорд и если бы о нем кто-то нелестно высказался, она бы задала этому человеку с длинным языком. Но такие люди встречались уж больно редко, ведь после того случая, когда Гажил с Джувией разобрались с одним таким «счастливчиком», многие прикрыли рты. Да и она частенько пропадала на миссиях, потому дела до того, что происходило здесь, ей не было. Порло гаденько улыбается и подзывает к себе Хартфилию длинным тоненьким пальцем. Девушка шумно выдыхает, но все же встает и направляется вслед за мужчиной. — Люси, у меня к тебе порученьице. Тебе нужно вступить в Хвост Феи и посеять там раздор, ну и присылать важную информацию о слабых местах каждого недоволшебника этой чертовой гильдии. Ты меня поняла? Чтобы завтра же ты уже была в Магнолии. — Но, мастер! — Девушка почти крикнула, вскидывая брови вверх, изображая гримасу ужаса. — Я не могу этого сделать! Почему вы посылаете меня? Почему не Джувию или Гажила? От них было бы гораздо больше толка… — Вот именно, от них гораздо больше толка здесь, чем от тебя, тем более ты выглядишь достаточно невинно и не подозрительно, уж больно ты добренькая. Даже у Макарова не проблеснёт и капли подозрения. — НЕТ! Я никуда не пойду! — Да? Ты забыла, что я могу сделать с твоим отцом? Или мне взять твой собственный хлыст и им же оставить тебе парочку новых отметин? Давненько ты не получала наказания. — Мужчина сделал несколько шагов вперед, протягивая руку к поясу блондинки. — Хорошо, я сделаю, то о чем вы меня просили, только не трогайте отца, он не виноват… — Белокурая опускает голову и смотрит в пол, вцепившись руками в пояс: в одной руке крепко сжимая ключи, а второй — хлыст, что неоднократно оставлял на спине девушки глубокие раны. — Умница, так держать. И стоило тебе брыкаться? Ведь проще было сразу согласиться. — Жозе медленно проводит своей рукой по голове заклинательницы, словно успокаивая, а потом продолжает. — Знак можешь не стирать, главное, чтобы его никто не заметил, если прознают, не думаю, что оставят тебя в хорошем состоянии, а если и оставят, тобой займусь я. И не забудь, мне важно знать абсолютно все о каждом из них. Лицо застывает в страхе, а из глаз так и норовили выпасть несколько тяжелых солоноватых капель, которые та еле сдерживала. Хартфилия быстренько кивнула и поспешила скрыться с поля зрения мастера. Хлопнув дверью, та на секунду остановилась, вытирая слезы, что успели пролиться из глаз, спускаясь тоненькой дорожкой вниз и застывая на подбородке. После та уже спускалась по лестнице вниз, боясь, что кто-то заметит ее испуганное лицо. Заклинательница медленно осматривается, замечая на себе чересчур много взглядов, потому та срывается с места и бежит по направлению к выходу под взгляды согильдийцев, в которых читалось не только удивление, но и какая-то насмешка.