Безумие, сокрытое во взгляде. Твой сосед.

После не слишком удачно выдавшегося "свидания" на следующий же день Доу позвонил Джейн по телефону, номер которого она так любезно еще днем ранее самолично продиктовала парню, и сообщил, что чувствует себя не плохо, но в общем-то и не сильно феерично. Объясняя свое нетипичное поведение, что было свойственно ему в кафе, Джон сослался на обстоятельство в виде "какой-то нервной болезни", что в общем-то равносильно было правде, но тут же добавил, что "она совершенно безобидна", что в общем-то равносильно было лжи. -О, ничего!- уверяющим голосом произносила в трубку слова неправды Дженни, словно бы эстафета в продолжении обмана выпала на этот раз ей- Меня твое поведение ничуть не смутило! Смутило. Слишком странное впечатление оставило, как выразился тогда вечером Джон, "нелепое и забавное совпадение ", касающееся случая с заколкой. Уж что-то очень недобрым казался и не внушающий ничего положительного проблеск во взгляде парня. Впрочем...Девушка старалась обо всем этом не помышлять и не заморачиваться, ибо юноша уже расположил ее к себе, или она к нему расположилась, но, кроме того, ей было жаль беднягу, претерпевшего приступ нервной болезни. Так что диалог окончился обоюдным решением забыть о недавнем казусе. После этого все шло, как и до неприятного инцидента : молодые люди были склонны к тенденции сближаться ввиду взаимного интереса посредством совместного времяпровождения. Они прогуливались по убого устроенным скверам неказистого городишки, бродили по заросшим жженым травянистым сором территориям рядом с заброшенными зданиями и внутри них также, посещали кинотеатр и всякое прочее... Джон был как всегда мягок, тактичен, галантен, внимателен и заботлив. Словом, безупречен. Так прошла неделя. И тут нежданная грозовая туча, возникшая столь внезапно из ниоткуда, заволокла ясную гладь голубого неба. Все омрачилось вновь. Впрочем, нет, даже не так. Казалось, начавшиеся, такие замечательные взаимоотношения можно было закапывать куда поглубже, предварительно заключив в каком-нибудь пыльном дряхлом гробу. Потому что случилось это: Джейн позвала Доу к себе в гости, в пустующую временно квартиру, за тем, чтобы заняться просмотром какого-нибудь увлекательного фильма ужасов, на что наш обладатель нездорового, излишне бледного цвета кожи незамедлительно откликнулся, как того и следовало ожидать. Они разместились в удобных для себя позах на мягком плюшевом покрывале постели перед горящим во мраке комнаты экраном ноутбука, что стоял на низком столике. Ребята, запасшиеся различного рода неполезными вкусностями, наслаждались просмотром. И вот, ближе к концу фильма, Доу ощутил, что не может. Не может быть в порядке, пока ощущает нежный аромат цветов и свежести, исходящий от так близко к нему находящейся девушки, не может быть хорошим мальчиком, пока видит ее узкие гладкие плечи, тонкие запястья, изящную шею....Кроме того, в этот миг он более четко, нежели когда-либо, осознавал, насколько же миниатюрным и беззащитным созданием является Джейн...Это показалось Доу до того восхитительным, что крышу наконец начало срывать по-настоящему. Он хотел казаться нормальным, чтобы находиться рядом с ней, иметь на то право, хотя прекрасно понимал, что никаким таким правом не располагает, а в особенности ясно ощущал это, каждый раз, когда следил за ней, когда бесконечно думал по ночам об объекте своей нездорой влюбленности. Но он все равно хотел и мечтал сделать ее своей. По мере длительности лениво, неспешно текущего отрезка времени, в течение которого продолжался просмотр фильма, наш одержимый небезызвестной вам персоной герой впервые находился настолько близко к ней, что имел возможность слышать размеренное, тихое дыхание и еле слышное сердцебиение этого нежного создания. Он ясно ощущал расцветающий внутри букет из разносортных чувств, который первоначально включал в себя всего лишь несколько "цветков", но в конечном итоге стал представлять собой нечто пышное и большое. В его составе были умиление и трепет, любовь и одержимость, взбудораженность и возбуждение и даже чувство собственной власти в дуэте с желанием удовлетворить свое в той или иной мере садисткое нутро. Казалось, ощущения внутри парня содержатся в предельно многочисленном количестве, а потому способны разорвать своим давлением грудную клетку, сковывающую их, переломав к чертям все ребра, и вырваться, наконец, наружу. Будучи регулярно подавляемыми, они не могли не приумножиться. Джон, не слишком четко и скорее подсознательно, нежели ясно, понял, что настал момент, когда следует уходить. Он, рвано и судорожно выдыхая горячий воздух, медленно и в сопутсвии сотрясающей все его тело мелкой дрожи поднялся в положение сидя, после чего замер, уставившись испуганым, полным недоумения взглядом куда-то впереди себя. Его подружка, не оставив без внимания данное телодвижение, последовала примеру парня и теперь сидела на постели рядом с ним, вопросительно уставившись в бледное лицо. -Джон- еле слышно вымолвила она- Что...что такое? Вопрос остался безответным и только усилил в этой тихой, почти всецело окутанной приблизившимися сумерками комнате атмосферу тревоги. -Мне...-все еще пребывая в странном исступлении начал тот, к кому обратились несколько минут назад- Надо...уйти... Слова были вымолвлены юношей с заметным трудом, словно бы он не произносил их, а буквально выдавливал, при том условии, что они совершенно не желали из него вылезать. -Не нужно, Джон, я ведь вижу, что тебе плохо, останься, прошу. -Малышка- губы парня расползлись в кривой улыбке- Будь хорошей...девочкой и...не трогай меня, я...я сейчас уйду. Джейн, поборовшая в себе крупицы волнения, робко протянула кисть руки к щеке парня, ласково ее коснулась, от чего тот вздрогнул, а после запустила пальцы дальше, к уху, которое принялась нежно массировать. Девушка, располагая знаниями о чувствительности данной части головы, имела желание успокоить ,очевидно, нуждавшегося в том юношу, которого, как она предположила, начинал накрывать приступ странной ментальной болезни, о которой он упоминал ранее. Нужно было хоть как-то попробовать предотвратить его. Однако...это было ошибкой. Все, что было после этого, сознание Джейн в последующем отказывалось идентифицировать как целостное воспоминание, и произошедшее представляло собой попросту кашу из разнородных фрагментов в голове девушки. Ей было страшно вспоминать.