Цветочная кукла

В далёком 1977 году Николай отправил меня в пионерский лагерь. База находилась больше двухсот км от нашего посёлка Свет. Кругом был сосновый лес и длинная речка, у которой было примитивное название Белая. Запах хвои проникал прямо в лёгкие, с непривычки ноздри начинали зудеть, но к этому ты быстро привыкал. Лагерь этот назывался "Солнечный". На территории располагалось несколько корпусов для отрядов. Отдельно стояла столовая, здание напоминало длинный сарай. Рядом стоял голубой деревянный домик с резными ставнями. Там был медпункт и кабинет директора. Врач, Валентин Яковлевич, часто опрокидывал стакан, но никогда не забывал выполнять поручения моего дяди. Ещё Николай был хорошим товарищем для директора лагеря. Каждое утро мы собирались на "главной площади", слушали гимн и делали зарядку. В этом лагере я познакомился с нашим вожатым Юрой Савочкиным. На тот момент ему было 16, а мне 10. Наверное, со стороны, то как я смотрел на него, выглядело странно и мерзко. Неловкость одолевала меня каждый раз, как он замечал взгляд. Рядом с лесом стояла старая заброшенная оранжерея. Там пахло свежими цветами, а воздух был влажный, что трудно было дышать. Это было нашим маленьким местом, где мы шутили, общались. Он курил, а я цитировал Некрасова... *** -Дорогие ребята! Сегодня, ой, просто замечательный день для летних игр. Мы приготовили несколько станций. Каждой команде, ой, нужно собрать по несколько флажков... Директриса Марта Тимофеевна увлечённо рассказывала в микрофон, размахивала руками. Многим детям она напоминала курицу-наседку, наверное, потому что постоянно говорила "ой", будто кудахтала. Виктору вся это командная деятельность была ненавистна. Он ждал, когда сможет уйти обратно в корпус. Его внимание привлёк юноша атлетического телосложения, у него были густые рыжие кудри, глаза тёмно-ржавого цвета, крупный нос и пухлые розовые губы. Всё его тело было обсыпано веснушками, это отличие наводило Витю на мысль, что солнце очень любит парня. Вожатый натянул облегающую белую футболку с модной надписью " Beatles", светлые джинсы варёнки с широкими штанинами. А на ногах заношенные синие кеды с белым носком. На шее красовался алый пионерский галстук. Заметив взгляд, он неловко улыбнулся. Витя засмущался и резко отвёл глаза, немного посмотрев на землю разглядывая лужайку и траву под ногами, он снова уставился на улыбчивого парня. Вожатый смотрел не отвлекаясь, прямо на мальчика с красными ушами от стыда. Виктор не выдержал напора и прикрыл лицо ладонями. -А, дурак! Зачем я посмотрел на него!? Дурак! Дурак! Дурак! " Ругался про себя мальчик. Витя немного задумался и шёпотом себе под нос спросил: "Интересно, он ещё смотрит?" Вдруг из ниоткуда, мужским голосом Виктор услышал: "Привет!" Рядом уже стоял вожатый со своей завораживающей улыбкой. От неожиданности мальчик подпрыгнул на месте. -Прости, я напугал тебя? Парнишка положил свою руку на плечо Вите. -Ха-ха, нет, всё хорошо... -Тебе скучно? -Ну, немного... -Если честно, то мне тоже. Может пойдём туда? Вожатый направил свою руку в сторону старой оранжереи. -А разве нас искать не будут? -Ты что, боишься? Витя, набравшись смелости сказал: -Не боюсь. Вожатый поднял голову из толпы, поглядывая на директора и других вожатых, хитрец схватил руку Виктора и быстрым шагом направился в лес. *** В тот день я завёл своего первого друга. Мне никогда ещё не было так спокойно и интересно общаться с кем-то. Юра был добрый, честный и открытый парень. Обсуждая директрису, слегка подшучивая, мы рассказывали друг другу разные истории. Он был первый, кому я рассказал про маму. Прошло несколько недель. Я сидел в столовой и завтракал. Рядом сидел лопоухий мальчик с большими синяками под глазами. Он постоянно бубнил что-то под нос, не то чтобы это раздражало, но чувство беспокойства и нервные смешки хотели вырваться наружу. На столе стояла отвратительного серого цвета овсяная каша. Не сладкая, вязкая вызывающая чувство тошноты. Я хотел сбежать. Злобные взгляды кухарок сверлили меня. Каждая ложка вставала комом в горле. Медленно стекающая в желудок, я запивал её чаем, чтобы хоть как-то протолкнуть её. -Витя! Резко и неожиданно меня позвал вожатый Юра. Моему счастью не было предела. Я быстро вскочил с места и направился к спасителю. Вожатый наклонился к моему лицу и тихо сказал: -Сегодня вечером, когда все пойдут смотреть фильм, приходи в мою комнату. Я просто одобрительно покачал головой. Он отвёл взгляд на место, где я сидел и добавил: - Не мучай ты себя! Юра стал взъерошивать мои волосы, приятное тёплое ощущение от головы медленно прошлось по моему телу. *** Наступил вечер, где-то в лесу слышалась игра сверчков. На улице включили жёлтые фонари, в одном из деревянных домов играл старый телевизор возле которого столпились дети. Виктор, тихонько обходя этот дом зашёл в корпус вожатых. У входа его ждал Юра. Вожатый смело взял его за ладонь, как бы направляя за собой. В комнате стояло две панцирные кровати, огромный деревянный шкаф и стол с лампой. Юра усадил Витю на кровать и закрыл деревянную дверь, окрашенную белой краской. Вожатый поправил волосы, заглянул в окно, а после достал сигарету и стал курить. Делая небольшие затяжки, он сел рядом с мальчиком. Сзади Виктора на письменном столе стоял среднего размера бюст Ленина, так что бездушная голова смотрела прямо на курящего подростка. Затягивая сигарету вожатый сказал: -Витенька, отверни, будь другом, нашего любимого Вождя Владимира Ленина. Мальчик удивился, повернулся назад. Пионер встал на колени, облокотился руками на бортик кровати и как бы заигрывая: -Ой, миленький Владимир Ильич, вы, такой могучий! Давайте это будет нашим маленьким недоразумением... -Ха-ха-х, Витя! Ты, наглый мужеложец!!! Похититель мужских сердец! Ха-ха-ха! Ты бы его ещё и чмокнул! -Простите, Владимир Ильич, вы, надеюсь, не против? Виктор прикрыл глаза и аккуратно приложил свои губы к старческим губам Вождя. Юра засмущался, но не мог оставить это без внимания. -Ох...Витя, ты, настоящий пионер. -Ха-ха-ха... Мальчишка повернулся к Юре, он следка наклонился на вожатого, и стал смотреть ему в глаза. Сердце Юры колотилось как бешенное, он не знал, что ещё взбредёт в маленькую голову товарища. Витя ухмыльнулся, выхватил сигарету и сделав затяжку, выдохнул прямо в лицо собеседнику. Ядовитый дым распространился по комнате. -Ну, как? - Я думал, вкус будет хуже... -Ладно, давай спать. Мальчишки стали снимать с себя одежду, потом занырнули под одеяло и стали засыпать. Тут послышались шаги, скрип деревянного пола раздался из коридора. От неожиданного зловещего звука детские дрожащие руки вцепились в Юру. В комнату вошёл парень, внешностью совсем не выделяющейся. Тёмные короткие волосы, светлые глаза, нос с горбинкой, бледные пухлые губы. Вожатый Марк, так его называла Марта Тимофеевна. На его лице никогда не было дружелюбной улыбки, но он был добр ко всем, и никогда не отказывал, если его просили о помощи. Витя часто замечал, как за ним толпами бегают девчонки, а то и понятно заботливый, добрый просто мечта. Марк уселся на кровать, не подавая ввиду, снял белую рубашку и лёг спать. Утро было довольно обычным. Все отряды после зарядки, отправились на завтрак. Неожиданно для Юры к нему подсел Марк. - Юра... Начал разговор вожатый, усевшись перед собеседником. Сделав глоток уже холодного чая, рыжий поставил стакан на стол. - Да, Марк, ты что-то хотел? - Почему тот мальчишка ночевал у нас в комнате? - Это не твоё дело, Марк. Марк изменил тон на более серьёзный. - Ты ничего плохого не сделал? - Конечно, нет. Витя мой друг, я и пальцем его не трону, если это ему не нравится. - Юра, не приводи его больше в нашу комнату. Вчера вечером Марта Тимофеевна спрашивала, где мальчишка. - Что ты ей сказал? Тут подошли девочки, как гром среди ясного неба. Стали закидывать вопросами и кокетничать с Марком. Юрий сделал недовольное лицо, он встал из-за стола, прихватив свою пустую тарелку и стакан почти допитого чая. - Юра! Будь аккуратней. Вожатый зашёл на кухню, он поставил посуду на железный стол кухарки. Выходя из столовой, Юра встретил врача Валентина Яковлевича от него немного несло спиртом. Яковлевич был одет в вельветовые брюки, грязного коричневого цвета, будто их и вовсе не разу не стирали. Ещё из-под медицинского белого халата торчала клетчатая рубашка, жёлто-зелёного цвета. Под глазами были жуткие мешки, колючая щетина заканчивалась на шее, неуклюжие волосы, еле закрывали залысину, уже не молодого мужчины. Заметив подростка, он развёл руки в сторону. - Юра, ты не видал Витю? Всё никак не могу его поймать. - А зачем он вам? - Ха-ха, меньше знаешь- крепче спишь. - Валентин Яковлевич, но Вы вызываете моего подопечного в медпункт? Если это так, то я хочу знать зачем? - Ох, Юра, я понял. Но слушай, если кому-то проболтаешься, пеняй на себя. Юра стал кивать головой, сжимая губы. - Тятя Вити Синицына очень дорожит своим племяшом, он считает, что мальчишка не в состоянии позаботиться о себе. Мальчик должен пить таблетки, а ещё раз в неделю я провожу осмотр. Вообще вся евошняя ерунда, не забивай свою рыжую головушку! - А зачем ему таблетки, он же вполне здоровый. - Всё, всё! Отнимаешь моёшнее време и своёшнее! Яковлевич похлопал по плечам Юру и зашёл в столовую. Через несколько минут вышел врач с Виктором, он держал мальчика за руку, а тот жалобно плёлся рядом. Рыжик сел на скамейку рядом с входом, провожая взглядом Витю, который оборачивался назад, ожидая помощи. Когда Яковлевич зашёл в дом, Юра быстро вскочил с места, словно рысь по бежал к окну. В медпункте пахло лекарствами и спиртом. Подоконник покрылся грязью и пылью, а между оконных стёкол в панике билась красивая голубая бабочка. Витя уселся на высокую кушетку, и стал пристально рассматривать заложницу. Бабочка напоминала Вите о нём, о его жизни, в которой он зависит от своего жестокого дядюшки. Напротив кушетки стоял стол, на нём лежал журнал, в который врач записывал детей, приходивших в медпункт. Яковлевич сел на деревянный стул, взял в руку карандаш, и пристально посмотрел на мальчика. - Витя, твой тятя просит отчёт об твоём теле. Снимай верхнюю одежду, пожалуйста. - Ладно... Витя аккуратно слез, встал напротив врача, развязал свой пионерский галстук. Потом медленно снял шорты и белую рубашку. - Валентин Яковлевич, а нижнее бельё снимать? - А, тятя твой что? Витя неловко отвёл взгляд в сторону окна. За ним, на улице стоял Юра, он смотрел за происходящим. Мальчик снял с себя нижнее бельё и носки. - Та-ак... Протяжно проговорил врач. Яковлевич подошёл сел на корточки, внимательно разглядывая шею, потом плечи. Без слов, Виктор поднял руки, после показал изгибы локтя. - Покажи руки. Витя протянул ладони, со всей силы раздвигая пальцы в разные стороны. Врач поднялся, рассмотрел уши, глаза, волосы. - Витя, открывай рот. Грустно вздохнув, он открыл рот, поднял язык к нёбу, потом поводил им вправо, влево. Врач отошёл от мальчика, сел на стул, залез в свою белую тумбочку, и достал оттуда несколько цветных баночек с лекарствами. - Одевай одёжку. Виктор был приятно удивлён, впервые его не осмотрели полностью. Он натянул на себя свои шорты, рубашку и кеды пыльные от песка. Яковлевич вытащил несколько таблеток и сказал: "Держи." - Хорошо. Виктор подошёл к столу, взял горсть таблеток в ладонь и запихнул их себе в рот. Врач вздохнул. -Сегодня ты больше не нужён. Но завтра зайди за лекарством, пожалуйста. Мальчик вышел из кабинета, прикрыв дверь. У выхода ждал Юра, он облокотился спиной на край дверного проёма, встречая взглядом друга. Виктор вышел из здания, остановившись на крыльце, игнорируя вожатого, искал что-то всматриваясь в разные стороны. Юра положил свою руку на плечо приятелю и спросил: Витя, что это за таблетки? Виктор спихнул руку и сказал: "Прости, погоди минутку." Витя подошёл к берёзе, которая стояла на заднем дворе возле больших мусорных баков. - Юра, покарауль, чтобы никто не видел. -А? Хорошо. "Неловко сказал Юра, оглядываясь." Виктор нагнулся, опёрся руками на ствол дерева, и засунул пальцы в рот. Нажимая на горло внутри рта, он вызвал рвоту. На землю вышла зловонная мешанина из утренней каши и цветных таблеток. Красные капсулы с белым порошком, белые и круглые, вытянутые зелёные, оранжевые и фиолетовые таблетки. Многие из этих лекарств напоминали детские конфетки, которые продают в ларьках возле остановки. Виктор вытер рот рукой, выгнулся, и потягиваясь стал протяжно кряхтеть. - Как же мышцы затекли! Мальчик прошёл вперёд, не обращая внимание на парня. Юра схватил Витю за руку. Мальчишка остановился и повернулся к юноше. - Что? -"Недовольно спросил Виктор." Он вздохнул и закатил глаза, зная, что разговора не избежать. Переложив руку вожатого с запястья в ладонь, и потянув за собой, Витя направился прямо в оранжерею. Из-за влажности воздуха сложно было дышать, каждое моргание приводило к покалыванию глазных яблок. Движения были медленные, тяжёлые. Будто ты попал на другую планету не изведанную, опасную для жизни. Даже в самой лёгкой одежде было жарко, а с каждым вздохом лёгкие, словно мыльные пузыри, лопались внутри тела. Мальчишки нашли укромное место. Старая скамья с потрескавшейся краской, вокруг которой росли кусты карликовых роз, ярко-красных, наверное, даже бардовых. На полу к вверху, мохнатыми брюшками, лежали мёртвые бабочки: белые капустницы и боярышницы, тёмные крапивницы и павлиний глаз. Виктор наклонился и аккуратно двумя пальцами поднял бабочку за крыло, такую красивую, но уже не живую. - Витя, твой дядя над тобой издевается? - Юра, ты мне друг? - Что? - Просто ответь! Ты мне друг? От злости или страха, Виктор сжал бабочку у себя в руке. Немного придя в себя, ему стало тошно. - Да, Витя, я твой друг. - Мой дядя контролирует каждое моё движение. Малейшая оплошность и меня наказывают: запирают в ванной, будят глубокой ночью и выводят на улицу, отказывают в еде или игнорируют. После смерти Василисы я стал зависеть от него. Дома есть правила, например, вставать в пять утра. Страх, что кто-то стоит за окном, вдыхает морозный утренний воздух и смотрит на меня. Мне нельзя включать свет. Я не знаю, болею я, или нет. Но я точно уверен, что эти таблетки вызывают галлюцинации, от них мне сняться кошмары. Во мне он видит её... Юра с нежностью стал гладить Витю по спине. Он не понимал, почему этот мир так жесток к этому ребёнку? - Не думал, что можно обхитрить его? - Хитрость работает не всегда, иногда он заходит в комнату, ночью. Вовремя осмотра он спрашивает, что я делал. - Витя? Мальчик повернулся к вожатому, тот будто гипнотизируя смотрел в глаза. В глазах Юры читалось сожаление, никогда прежде он не испытывал такого сильного чувства. *** На миг я забыл о жестоком обращении со стороны дяди, о том, что ждёт меня в будущем когда это лето закончится. Юра поцеловал мою шею. Подросток, что относился ко мне, как к равному, возжелал меня. Участок кожи, которого он коснулся своими нежными губами, начало покалывать, гореть. Мурашки побежали по мне, а сердце стало бешено колотиться, кровь в моих венах закипала. От его волос слабо слышался запах табака. На миг отстранившись он посмотрел мне в глаза. Большая, уже не детская, мужская рука нырнула в пряди моих волос. Он поцеловал меня снова, но на этот раз в губы. Мои губы уже чувствовали подобное. Тогда мне было неприятно, боязно от женского парфюма. София была резкой, грубой и неожиданной. В ту ночь, словно, дикий зверь набросился на свою пугливую жертву. От поцелуя Юры моё тело медленно таяло, оно хотело продолжения. В животе приятно покалывало, что-то сжималось, потом резко отступая, а между ног невыносимо зудеть. В тот день, в оранжерее, где пахло цветами, я осознал, что единственную женщину, которую я могу любить, это Василиса.