Цветочная кукла

Мне снился дивный сон. Он был такой ослепительно солнечный и невыносимо жаркий. Это был мой последний день в лагере. Я забыл практически всё о той смене, я забыл вожатого, которым когда-то восхищался, но я никак не могу забыть те глаза, глубокие небесно-голубые проникающие вглубь моего тела. Мир, будто, останавливался, превращался в нечто прекрасное. Душа трепетно билась в грудь, пытаясь вырваться. Я с удовольствием засыпал каждый вечер под аккомпанемент: летнего свежего ветра, убаюкивающего высокие сосны, тихий шум светлячков и скрип ржавой качели на детской площадке, которая располагалась прямо за окном корпуса. Я кутался в белую простыню с головой, чтобы кровососы не пили мою невкусную кровь. По лбу медленно начинал скапливаться пот, над головой непрерывный писк врезался глубоко в память, моё тело становилось ватным, лёгким и одновременно тяжёлым. Тело, словно, раскачивалась в лодке на спокойных волнах. Веки закрывались сами собой, не хотели открываться, в голове уже всплывала картинка – это она. Девочка Мила! В голубом платьишке, с длинными косами. Она сидела рядом и смотрела своими завораживающими каждый раз глазами. Я слышал от неё чарующий аромат духов, сладкий, нежный и невинный. Кажется, что я знаю её давно. Хотелось чаще видеть её улыбку, слышать звонкий девчачий смех. *** На солнечной лужайке возле корпусов на стволах деревьев висели умывальники, а снизу располагалась длинная четырёх местная раковина. Детишки от самых маленьких стояли в очереди для утренней процедуры. Виктор спокойно чистил зубы, не торопливо, не спеша. Знал, что потом будет ненавистная зарядка, а после завтрак из невкусной клейкой каши. Ему всё равно пришлось бы закончить, но внутри себя он чувствовал, что нужно подождать, что нужно долго и упорно проводить жёсткой щетиной по детским зубам. Только он собирался закончить свои мучения, как вдруг послышался девчачий звонкий смех. Это была она. Виктор не мог понять, почему так тянет к этой девочке. - Привет, Витя Синицын! - Привет. Зачем ты фамильничаешь? Девочка удивилась, а потом начала звонко смеяться. Витя неловко улыбнулся и добавил: «Дурочка…» - Эй! Я не дурочка! - Хорошо. Прости, не дурочка. Виктор это сказал по-доброму, с шуткой. Она уловила, улыбнулась. Её голубые глаза, словно васильки, прожигали его насквозь. Ему хотелось смотреть, не отрываясь. - А не хочешь пойти со мной в садик? Мальчик удивился. «Садик? Это где?» Девочка показала пальцем на оранжерею в лесу. - Вот там. - Зачем? - Ха-ха, у моего брата Сашки аллергия на цветы. А я их так люблю. Сходи-а… Чего тебе стоит? Виктор почесал затылок. И добавил: «Ладно» - Тогда на тихом часе? - Да… *** Лагерь окутала тишина. Виктор стоял возле кампуса отряда Милы. Он ждал её уже минут 15, его посещали мысли, что она уснула. Мальчик собирался уходить, ещё раз взглянул на окно, как тут показалась голова с золотистыми кудрями. Витя отпрянул. - Мила, ты меня напугала. «Шёпотом сказал он.» - Ха-ха, заждался? Девочка села на подоконник, просунула ноги на улицу и вытянула руки, Виктор инстинктивно протянул в ответ. - Спасибо. Виктор засмущался. И навёл себя на мысли, что слишком уж она активная. *** Ребята шли по тропинке, обходя окна вожатых. Витя шёл спокойно, настоящий взрослый. Рядом энергичная Мила, схватила какую-то палку, которая напоминала кнут, и начала бить проходившие мимо кусты. Тут она бросила её, повернулась к приятелю и воскликнула: «Слушай, спросить хотела, а тебе сколько лет?» - В марте исполнилось десять. - А я думала ты старше. - А тебе сколько? - Восемь. Не долго думая, девочка добавила. - А где твои родители? Виктор нахмурил брови. - Зачем ты спрашиваешь? - Ну, просто твой дядька, не один родительский день не пропускает. А родители не приезжают. - У меня их нет. - Почему? Они у всех должны быть. Виктор начал громко смеяться. - Ты действительно дурочка! Глупая, не у всех есть родители. У кого-то только дядя. - Эй! Чего ты вечно обзываешься? Мой дедушка говорит, что без родителей детей быть не может. Просто у кого-то родители наверху, как у меня. Виктору стало стыдно. Не стоило её обзывать, всё таки она права. Родители когда то были, наверное, даже ждали его появления. - Моя мама умерла. Миле стало неловко, она не хотела его обижать, не хотела ставить в неловкое положение, говорить такие ужасные вещи. - Ты живёшь с дядькой? - Да. - А почему он такой серьёзный? - Он зверь. - Это как? - Что? Виктор был удивлён, она так беззаботна, не понимает, что это значит. Он вздохнул. - Ладно, не бери в голову. Лучше ты расскажи, какая твоя семья? - У меня весёлый дедушка! Он у меня ловит преступников. А ещё у меня есть старший брат – Сашка. Он зануда. Прям как ты! Она начала звонко смеяться, хватаясь за живот. Вдруг, на пути показалась река, девчушка ринулась с места. Не успел Витя и слова сказать, как пришлось бежать вдогонку. Мила сняла свои красные сандалики, уселась на мостик и опустила ноги в ледяную воду. Виктор подошёл ближе, сел рядом. - Зачем ты сказала, что книга твоя? - Ну, мне показалось, что ты напуган. Если честно, я не знаю… - Тебе кто-нибудь говорил, что ты странная. Мила только улыбнулась и посмотрела на него. Словно очарованный, он смотрел в её блестящие от солнца глаза. Чем дольше вглядываясь в лицо девчушки, он замечал какие-то детали: выцветшие тонкие бровки, носик пуговка, родинка возле глаза. Во время отбоя Виктор лежал, долго думал. Почему в этой девочке так много родного, такого знакомого? Его тянет быть рядом, слушать её заразительный смех. Скорее всего, он ощущал сходство между ними, а это действительно сближает.