Между первым и вторым.

Что для вас любовь? Чувство, от которого порхают бабочки где-то в животе? Приятное тепло на душе, когда объект обожания тебя заметил? Или это боль, разочарование и… Желание убить себя? — Я… — пытается как можно холоднее говорить брюнет, смотря на растерявшегося парня. — Я тебе изменил. По пьяни с девушкой. — Ты… — что-то хрустит в левом районе груди. Это сердце? — Антон, выслушай меня, — он хватает за руку шатена, который чуть ли не биться в истерике был готов. — Я не смогу жить с тобой, осознавая как подло поступил. — Подло? — тихо повторяяет Антон, на секунду выпадая из реальности. — Арс, ты поступил не то что подло, ты поступил… Как… Как… Как урод! — голос срывается, Слёзы наворачиваются на глаза. — Я знаю, знаю Тош. Но… — голубоглазый старается подобрать слова, но ком в горле и каша в голове не дают ему это сделать. — Что но? Что но?! Арсений молчит, умоляюще глядя на парня, буквально трясущегося от немой истерики. — Ненавижу! — большая ладонь с кучей колец впечатывается в щеку. Попов морщится, прикрывая место ушиба ладонью, прекрасно понимая, что заслужил. Заслужил и ещё как! Антон бросается с места, громко хлопая входной дверью, а брюнет даже не пытается его остановить.

«Ему сейчас это нужно. Нужно дать волю чувствам»

Этим же вечером Арсений попытался набрать парню, но оператор монотонным голосом повторял пять раз одно и то же: абонент временно не доступен, перезвоните позже. — Это нормально, — вздыхает мужчина. Чувство вины сжирало его до костей. Осознание, что он, тот, кто боялся измены от любимого человека сам позволил себе совершить грех! Как так получилось? Всё же было нормально, брюнет пришёл на день рождение к подруге Оксане Фроловой, выпил немного. Ну да, мешать коньяк с шампанским, наверное была плохая идея. Собственно после рюмки и наступила темнота. Проснулся Арсений с ужасной головной болью, лежащий в постели не с любимым парнем, а с какой-то девушкой. Он смутно помнил их знакомство вчера на празднике. Вроде как её зовут Алёна.

«Я изменщик»

Проносится горящими буквами в голове эта фраза. Отдаваясь тупой болью где-то в груди. Он предал Антона. Он конченный урод, которого только можно сыскать. — Зачем, зачем я вообще пил в тот вечер! — мужчина схватился руками за волосы. Было больно, но Шастуну наверное сейчас было больно не меньше. — Я мразь, настоящая мразь! Чтоб мне причинил такую же боль, как и я посмел… Он зарывается лицом в подушку, рефлексом, будто думая, что сможет скрыться там от кишащих, как осиный рой мыслей. В голову лезли воспоминания их с Антоном чудной совместной жизни. Как они ходили в кино, поедая вместе попкорн. До отвалу напиваясь колы, чтобы после болел живот. Как смотрели дома скучное телешоу, отвлекаясь на ласки друг друга. Как целовались на крыше, встречая рассвет. Как проводили страстные ночи, сгорая от жажды и желания. Как высказывали друг другу нотации, что нужно одеваться теплее. Как пили кофе в парке холодной осенью, прячась от дождя и ветра под ветвистой елью. Как летом ездили на море, брызгая в лицо друг другу водой, а потом в обнимку греясь на солнышке, утопали в мягком песке. Сколько было воспоминаний! Сколько могло бы быть, если бы Арсений так не оступился. — Я не смогу без него, я люблю его и только. То что было на вечере… Это была ошибка, — повторял он себе. Сообщения в чате с любимым зеленоглазым шатеном лились рекой. Парень так и не заходил в сеть с момента их последней встречи. А ведь прошло уже около восьми часов. Ожидание было мукой. Ужасной мукой, что ломило кости, выворачивала суставы. А ведь Антону в миллионы раз хуже.

***

— Я тебя любил, — шепчет парень, расфокусированным взглядом, смотря куда-то перед собой. Сердце разбилось на куски. Осколки вонзились в лёгкие, перекрывая дыхание, делая его болезненным и невыносимым.

«Да, он оступился, но я могу его простить. Я прощу. Мы будем вместе, мы будем жить так, как прежде»

— Я не смогу без тебя жить, Арс, не уходи, — шепот был жалобным. Скулящим. Слёзы больше не текли из глаз. На щеках были лишь застывшие дорожки, что зудили, создавая дискомфорт. Глаза болезненно были воспалены. Неприятно… Но куда больнее было в груди. Выворачивало всё тело. Хотелось бежать, молить любимого о возврате отношений. Чтобы всё было как раньше, как было. Чтобы всё было хорошо.

Но…

Вот именно! Сука, проклятое но. Оно мешает всё вернуть назад, забыть этот поступок, обнять Арсения и поцеловать. Нежно поцеловать, показывая всю любовь и преданность. Вместо этого, Шастун сидит на лестничной клетке между первым и вторым этажом. Сейчас два ночи. Антон сидит в опьяненном состоянии, размышляя о дальнейшем. В подъезде тихо и прохладно. Никого нет, свет лампочки тускло горит, освещая клетку и худое тело парня. Рядом с шатеном на холодном бетоне лежит блестящее лезвие. Оно так и манит прикоснуться к себе и поцеловать запястье. Раз и навсегда. — Навсегда? — слово, а такое глубокое. Антон берёт манящий предмет в руки, вертя его. Навсегда? Глаза начало снова пощипывать от подступающих слёз. Снова заиграла пластинка: зачем он так со мной поступил? Зачем?! — Я его ненавижу! — рычит парнишка, стуча кулаком по полу. Ярость возрастала. Ненависть к Попову разрасталась с космической скоростью. Нужно было срочно вылить её куда-нибудь. Стена. Обычная голубая подъездная стена. Шастун с размаху впечатывает в неё кулак. Странно, но он не чувствует боли. Ещё и ещё удары попадают по голубой краске, оставляя там красные разводы. — Ненавижу! — шипит Антон. Силы были на исходе, но он продолжал колотить стену, уродуя свои руки. Костяшки были сбиты, окровавлены до мяса. Отвратительное зрелище. Выпустив пар, парень медленно скатывается на пол, закрывая глаза. — Ни за что не прощу…

***

Паника в душе Попова возрастала. Антон не отвечал на звонки. Возможно сейчас он был в баре, отрываясь и стараясь забыть подлость человека, которого он искренне любил. Может быть он выпивал тихо на лавочке, наслаждаясь тишиной. А может и вовсе сидел у себя в квартире в тишине, переваривая информацию. Но никак не двумя этажами ниже и с лезвием в руках. Ноги носили мужчину туда-сюда по комнате. Мысли уже бежали искать парня, чтобы просить о прощении. Но ничего Арс не делал. Он лишь ходил, закапывая себя в яму вины. Заслужил. Мучения оправданы. Вдруг телефон завибрировал. Тоша Привет) Арс Ты где? Тоша Это имеет значение? Арс Конечно! Я волнуюсь. Надеюсь ты с собой ничего не сделал? Тоша Нет. _. Я не даун! Он писал это держа в левой руке холодное лезвие. Простить измену Арсению он не сможет, как бы не хотел. А вот больше никогда не видеть лица любимого, он бы очень хотел. Тоша Знаешь, я тут подумал, может вернём всё? Чтоб как было… Я готов простить тебе этот проступок, только, пожалуйста, останься со мной… Счастью Попова не было предела. Он готов был прыгать, моля всех богов. Арс Серьёзно?! Тоша Абсолютно:) Приходи через два часа на лестничную клетку между первым и вторым этажами. Там тебя будет ждать сюрприз Арс Хорошо, как скажешь Тоша : * Радости брюнета не было предал. Он расцелует своего парнишку при встрече. Неужели он действительно простил ему всё? Сам бы Арс не смог, а Тоша, Тоша самый лучший, смог. — Неужели всё будет как раньше?

***

— Обязательно, Арсюша, обязательно, — как бы чувствуя риторический вопрос любимого, отвечает своим мыслям Шастун. Он заливается сумасшедшим смехом, подносит лезвие к запястью. Три Два Один По коже пробегается холодок, первые секунды доставляя удовольствие. Но тут же ужасная боль пронзает всё тело, и Антон искривляет лицо в болезненной гримасе. Красные капли скатываются вниз, падая на бетон.

«Как красиво бежит»

Одна капля, другая капля. Они образуют лужицу. Большую алую лужицу. Глаза слипаются. Почему-то боль причиненная Арсением утихает. Хочется спать.

«Это будет самый лучший сон…вечный…»

Кожа лица бледнеет. Сердце замедляет свой бит. Тук, тук, тук, тук, тук… Стучит сердце. Антону нравится осознавать, что скоро всё кончится. Тук, тук, тук, тук… Кажется дышать становится тяжелее. Тук, тук, тук… Хочется обнять весь мир, расцеловать любого встречного. Тук, тук… Антон прощает Арсения. Тук… Последний тук. Шатен засыпает сладким, вечным сном. Он простил брюнета. Пускай ценой своей жизни, но простил.

***

Время было пять утра. На лестничной клетке между первым и вторым этажом нашли тело молодого парня, шатена, лет двадцати. Он покончил жизнь самоубийством, путём вскрытия вены на правой руке. Нашедший парня Арсений Попов ничего внятного сказать не смог. Лишь смотрел безумными глазами на следователя, задававшего вопросы и ничего не говорил. Как утверждают медики, он пережил большой шок, и мужчине нужно время прийти в себя. Он лишь мычал что-то непонятное. Полиция опечатала место самоубийства. — Жалко паренька, молодой ещё. Что же могло случиться? — обращается следователь к дежурному оперу, следя, как медики загружают тело в чёрный пакет на молнии. — Не знаю, — вздыхает опер, с виду холодный мужлан. — Юношеский максимализм. Может девушка бросила.

***

— Спасибо, за сюрприз Антон, — смеётся брюнет, глядя в облачное небо. — Он мне так понравился. Поэтому я кидаю тебе ответочку, — он злобно улыбается. Взгляд падает на пропасть. С высоты в двадцать этажей можно хорошо разглядеть город. Вот едет машина скорой помощи, за ней полиция. У Пятерочки столпились люди. Арсений улыбается пейзажам. — Жди меня, я уже лечу. Шаг. И голубоглазый летит вниз со скоростью света. Несколько секунд, а это целая вечность. — Ну здравствуй, шутник, — последняя улыбка, нежная и тёплая появляется на его губах. Удар. Тело глухим звуком падает на асфальт. Поломанное тело лежит на земле. Из головы течёт кровь. Лицо бледное, как лист бумаги, но с застывшей гримасой истинного счастья встречи с любимым шутником.