Конец выдуманного мира

Небо было голубым-голубым, идеально чистым, без единого облачка или тучи, сродни иллюзорному видению. Трава, под его телом, мягкой и сухой, а ветер — нежным и совсем не колючим. Он шевелит рукой, пальцами зарываясь в сухую землю, делая судорожный вдох. Несколько раз моргнув, продолжает видеть перед собой лишь бескрайнюю синеву. Итэр очнулся, но не мог сказать, где именно, принимая сидячее положение, оглядывая пространство перед собой. Воздух, лёгкий и свежий, проскальзывает сквозь сухие приоткрытые губы. Вдох-выдох. Снова и снова. До тех пор, пока сознание хоть немного не проясняется. — Это… поле? — шепчет, слегка хрипловатым, после долгого молчания, голосом. Куда не падает взгляд Путешественника — везде виднеются золотистые пшеничные колосья. Те покачиваются в такт ветра, слегка щекоча кожу при каждом соприкосновении. Юноша с трудом поднимается на ноги, ощущая подступившую к горлу панику. Как он здесь оказался? Где все остальные? Что… что вообще было вчера? А до этого? Разве он, как обычно, не путешествовал с Паймон, в поисках своей сестры? — Нужно успокоиться. Сначала… сначала необходимо найти людей, спросить, где я нахожусь, а потом уже… — Итэр не закончил собственное бормотание, ступая вперёд, выбирая путь наугад. Остаётся лишь надеяться, что он наткнётся на какое-нибудь поселение или, может, искателей приключений. В душе не спокойно, мысли заполнились тревогами о близких. Они с Паймон были неразлучны долгое время, так куда она могла деться в такой момент? Неужели, с ней что-то случилось? Надо перестать думать о худшем развитии событий. Наверняка, Паймон просто ушла перекусить, настолько увлёкшись, позабыв обо всём на свете. Ведь… ведь так, да? Немного успокоившись, Итэр приосанился, ускоряя шаг, ступая более уверенно, чем до этого. Его оптимизм не продлился вечно. Неизвестно, сколько прошло времени, пять минут или часов, но сколько бы расстояния Итэр не преодолевал, вокруг ничего не менялось. Всё то же чистое небо, золотистые колосья и слабые порывы ветра. — Разве, уже не должно смеркаться? — юноша огляделся выдыхая. Создаётся такое ощущение, будто он топчется на месте. Проделки врагов? Но кто способен на нечто подобное? Не успела тревожность Итэра достигнуть своего предела, как впереди показались деревья. Неужели, наконец, дошёл до леса? Это конечно не жилая деревня, но, всё же, лучше, чем ничего. Путешественник почувствовал слабое облегчение, наслаждаясь прохладой тени, вдыхая приятный хвойный аромат. Стоило пройти ещё немного — перед ним оказался прозрачный ручей, в который Итэр тут же опустил ладони, умывая лицо и делая спешные глотки, утоляя жажду. Захотелось остаться тут подольше, окунуться в благословенную свежесть с головой. Итэр не успел принять решение, услышав где-то вдали смех, показавшийся смутно знакомым. Он тут же подскочил на ноги, переходя на бег, петляя между стволами деревьев, пытаясь отыскать источник звука, который то звучал совсем близко, — точно, стоит протянуть руку, и ты сумеешь дотронуться — то оказывался настолько далеко, отчего Итэр начинал сомневаться, не почудилось ли ему вовсе. — Ха-ха, — длинная коса Путешественника взметнулась в воздухе, когда он в очередной раз повернулся на высокий юношеский смех. Ничего не обнаружив, не выдерживает, опираясь ладонями о колени, пытаясь отдышаться. Земля перед его глазами поплыла, но Итэр всё равно заставил себя выпрямиться. — Стой! — крикнул, протягивая руку вперёд, пытаясь поймать мимо пробегающий силуэт. Итэру показалось, что сейчас произошло дежавю, будто такое уже когда-то было. Решив выяснить это, собирает последние силы, ускоряясь. Словно в замедленной съёмке, он увидел яркое цветное пятно, улыбку на лице человека, что на бегу слегка повернулся, встряхивая двумя косичками. Сделав последний рывок, Итэр вновь оказался на всё том же пшеничном поле, вот только, помимо него, там оказался кто-то ещё. — В-венти? — Итэр не узнал собственный взволнованный голос. Юноша, стоящий напротив, сложил руки за спину, крутанулся на месте, поворачиваясь к Путешественнику лицом, на котором играла привычная улыбка. И Итэр правда не знает, почему в такой момент, испытывает ни с чем несравнимую печаль. Если бы он мог пошевелить своими одеревеневшими конечностями, наверняка бы схватился за ноющую грудь в районе сердца. — Венти? Что? Что ты здесь делаешь? Венти лишь вновь рассмеялся, склонив голову на бок. Итэр подумал, что этот момент напоминает ему тот раз, когда он увидел Барбатоса в Мондштадте, играя в догонялки. Сейчас же, юноша не ощутил такого подъёма энтузиазма. Лишь непонятный страх заскрёб где-то внутри, поднимаясь к горлу. — Венти? — вновь попытался достучаться. — Где мы? Что это за место? Где все остальные? — Остальные? — непонятливо переспросил бард. — Кто — остальные? Итэр дёрнулся, делая шаг назад. По позвоночнику поползли мурашки, а ладони неприятно вспотели. Венти, тем временем, рассмеялся пуще прежнего: — Ха-ха-ха, ты такой забавный. Я пошутил, — Венти подошёл ближе, хватая Итэра за руку, — мы все волновались. Где ты был? Хотя, не важно, все тебя заждались. — Где Паймон? — не смог удержаться от вопроса. — Она тоже ждёт там, — на лице Анемо Архонта продолжает играть привычная, несколько легкомысленная, улыбка. Итэр начал ощущать подступившее нетерпение. Что это вообще за ситуация? Венти опять играет с ним? Но, сейчас происходящее не располагает к подобным забавам, поэтому Путешественник мягко высвободил свою ладонь из чужой хватки. — Ждёт? Где она меня ждёт? На лице барда проскользнуло непонимание, сменившееся каким-то непонятным снисхождением. Он склонил голову на бок, точно любопытный щенок, приподнимая руку, устремляя указательный палец за спину своего оппонента. — До сих пор не понял? — голос Венти стал до странного пугающим, однотонным, будто Архонт находился под гипнозом или говорил во сне. — Вон же она, сзади. Обернись. На этих словах Итэр ощутил ни с чем несравнимый озноб. Тот прошёлся от загривка к позвоночнику, вызывая неконтролируемую дрожь во всём теле. Казалось, что даже волоски на его руках встали дыбом. Но трусить не было в стиле Путешественника. Тяжело сглотнув и нервно облизав сухие губы, Итэр обернулся, в тот же миг, ощущая падение своего сердца. Возможно, оно и вовсе раскололось на части, без возможности перенести нечто настолько ужасающее. В горле застрял ком, а рот так и остался приоткрытым, не в силах выдавить крик или же хотя бы жалкое слово. Золотисто-медовые глаза юноши уставились на хрупкую фигуру, свисающую с того самого дерева, мимо которого несколько минут назад и прошёл Путешественник. Эта картина просто не могла не запечатлеться в памяти, отпечатываясь под веками. Потому что на толстом стволе дерева, обвязанная вокруг шеи прочной верёвкой, висела Паймон. Та самая Паймон, что всегда сопровождала Итэра по Тейвату, с момента их знакомства. Та самая Паймон, что весело болтала без умолку, съедала все припасы и жаловалась на дружеские подтрунивания своего компаньона. Та самая Паймон, которая, будучи крошечным слабым существом, не боялась ринуться вперёд, прикрывая своего друга маленьким телом. Но сейчас что-то было не так. Скорее, всё было в корне неверно. Настолько, что хотелось выть, но Итэр боялся издать и звука, иначе последний кислород в его лёгких закончится, а новый так и не сможет поступить. Возможно, он и вовсе забыл, как нужно дышать. Лишь слабый хрип вырвался сквозь бледные губы. Кожа Паймон посерела, местами проявились синие и фиолетовые пятна. Обычно идеально чистая белая одежда, оказалась испачканной осевшей грязью и какими-то коричневатыми каплями, похожими на засохшую кровь. Глаза Паймон широко открыты, белки налились красным, а зрачки с радужкой выглядят настолько неосознанными, что это сводит с ума. — В-венти? Ч-что… — с трудом выдавил Итэр, резко поворачиваясь. Но, на том месте, где ранее стоял улыбчивый бард, не оказалось ничего, кроме злосчастного поля с золотистыми колосьями. Неподходящее солнце продолжало орошать землю тёплыми лучами, а небо было по-прежнему чистым, идеально голубым, без следа туч или облаков. Слишком идеальное. Итэр вновь повернулся в сторону леса, в надежде, что и увиденное там очутится очередным видением. Когда взгляду предстала вся та же пугающая картина, ноги юноши не выдержали. Путешественник упал на колени, зарываясь пальцами в сухую землю, срывая сорняки. Грудь сдавило, дыхание стало поверхностным и таким частым, что организм начал перенасыщаться кислородом. Голова закружилась, и всё пространство поплыло перед глазами. — Не может быть… Этого просто не может быть… — продолжал, точно заведённый, вторить самому себе. — Нет-нет-нет-нет. Он бормотал и бормотал, так долго, что его горло окончательно пересохло. В ушах повис невозможный шум, поэтому Итэр накрыл уши ладонями, продолжая убеждать себя в нереальности происходящего. Когда паника была готова пробить очередную защитную стену в психике юноши, его организм сдался быстрее. Ослабевший Итэр завалился на бок, сжимаясь в крошечный комочек. Его глаза отказывались видеть окружение, плотно закрытые, ровно, как и уши Путешественника. Он не хотел смотреть, не хотел слушать, не хотел осязать. Итэр не хотел быть. Сознание Путешественника померкло. Неясно, сколько прошло времени, когда он провалился в благодатную темноту.

***

— …тер. Мгла была такой всепоглощающей, она полностью обволакивала пространство. А существовало ли пространство в принципе? Была ли мгла — мглой? Или это бесконечное неумолимое ничего? — Итэр. Его не знобило, не казалось холодно или жарко. Тело не сводило от судорог, лёгкие не сдавливало от недостатка кислорода. Не было боли, грусти или печали. Не было ничего. А если и так, то был ли он сам? — Итэр! Итэр резко открыл глаза. Перед взором предстало всё то же безупречное чистое небо, которое не вызывало прежнего трепета, а лишь поднимало тошноту. Путешественник несколько раз моргнул, привыкая к свету, пытаясь вспомнить, где он и что происходит. Так, разве… он не проснулся на странном поле? Да, потом Итэр блуждал, пока не набрёл на незнакомый лес. Далее… далее был обычный, но при этом неправильный Венти. «Кажется… я искал Паймон» — несколько заторможено восстановил цепочку событий юноша. Точно, Паймон! Сердце пропустило удар, все органы разом сжались от невыносимых спазмов. Она была там! На том дереве и Венти… он просто исчез. — Паймон! — сипло выкрикнул Итэр, с трудом усаживаясь. — Да тут я. Чего разорался с утра пораньше? — послышался звонкий высокий голосок где-то неподалёку. Итэр так и застыл, со смесью всевозможных эмоций, всматриваясь в собственные раскрытые ладони. Он медленно, точно от этого зависела вся дальнейшая судьба, повернулся на звук, ощущая, как неработающее сердце забилось вновь, с удвоенной силой. Паймон. Она и вправду была здесь. Живая, со здоровым цветом кожи, яркими искрящимися глазами и несколько недовольным выражением лица. Не желая сдерживаться, Путешественник, пошатываясь, встал, на негнущихся ногах, стремительно приближаясь к своей спутнице. Та казалась ошарашенной, но всё равно позволила другу обнять себя, сжимая в объятиях, словно плюшевую игрушку. Она звонко рассмеялась, и это мгновение мягким теплом разлилось в груди Итэра. — Ты чего? — всё ещё весело, с ноткой ёрничества, спросила Паймон. — Неужели, страшный сон приснился? Крошечные ручки спутницы заботливо провели по светлым всклокоченным волосам Путешественника. Это касание было настолько тёплым и осязаемым, что на глазах Итэра навернулись слёзы. Он сморгнул влагу, невнятно кивая, всё ещё крепко сжимая подругу в руках, можно подумать, если он хотя бы на секунду отпустит — та навсегда исчезнет. — Да, страшный сон, — слегка гнусаво согласился парень. — Самый ужасный кошмар. Паймон мигом стала серьёзной, так, как умела только она. Девушка плавно отстранилась, всматриваясь в бледное лицо Итэра, орошённое холодным потом. — Последнее время мы берём слишком много поручений. Ты вымотался, — расстроенно покачала головой, — нам нужно немного передохнуть. Возьмём чего-нибудь вкусненького и потратим время на безделье. Как тебе? Обычно, Итэр бы не согласился на такое заманчивое предложение. Ему нужно искать сестру, а не развлекаться ночи напролёт. Сейчас же, всё обстоит иначе. То холодное тело, повешенное на верёвке, казалось настолько реалистичным… об этом даже не хотелось думать. Он совсем забыл, что весь мир не крутится вокруг одних поисков. Были также люди, которым он нужен. Близкие и друзья, те, ради кого Итэр всё ещё может улыбаться и двигаться вперёд. Его поддержка и опора. И если Паймон хочет немного передохнуть и поесть чего-нибудь вкусного, то он сделает это, приготовив самое лучшее блюдо, на которое способен. — Хорошо, — кивнул юноша, — но… что мы здесь делаем? — Что-то ты совсем плох, — обеспокоенно засуетилась спутница. — Может, нужно к врачу? — Нет-нет, всё… нормально. — Хм, поверю на слово, — недоверчиво сощурилась. — Мы зачищали лагерь Мага Бездны. Я предложила провести ночь под открытым небом, поскольку погода оказалась чудесной, да и туч с облаками не было. Вид на звёзды был восхитительным. Из-за того, что деревья в лесу слишком густые и перекрывают весь обзор, мы решили устроить привал на поле. Итэр огляделся, и впрямь, подмечая разбитый лагерь с потухшим костром неподалёку. Его сердце, наконец, пришло в норму, а разум стал немного яснее. Сон. Просто сон. Видимо, последнее время он переутомлялся сверх своих сил. Проведя ладонью по лицу, Путешественник позволил себе расслабиться. Паймон права, он и впрямь работал на износ, забывая о должном отдыхе. Не случится ничего страшного, если они устроят перерыв на несколько дней. На том и решили. Паймон предложила не тратить время на возвращение в город, — поскольку путники ушли слишком далеко — поэтому они решили насобирать чего-нибудь съестного в ближайшем лесу и устроить пикник. — Вечером можно будет разжечь костёр и рассказывать страшные истории, — воодушевлённо воскликнула спутница, хаотично летая вокруг Путешественника. Девчушка продолжала жаловаться, что прошлой ночью они хоть и планировали любоваться звёздами, сам Итэр оказался настолько вымотанным, что сразу уснул, стоило голове коснуться горизонтальной поверхности. Это походило на Путешественника, поэтому он лишь виновато улыбнулся и пообещал, что в этот раз не уснёт и выслушает все её страшилки, какими плохими бы те ни были. Паймон сделала вид, что обиделась и показала язык, уверенная в своих способностях сочинять истории. За разговорами прошёл путь и двое спутников, наконец, дошли до ближайшего леса. Стоило Итэру понять, что это тот самый лес из сна, его внутренности неприятно скрутило, но парень никаким видом не показал своей нервозности, иначе Паймон точно бы продолжила волноваться о здоровье друга. Не было ничего удивительного в том, что его мозг подкинул знакомую картину из реальности в сновидение. Они насобирали съедобных растений, грибов и немного спелых ягод, после чего Итэр поймал дичь, собираясь приготовить ту на костре. Паймон ещё долгое время баловалась, утягивая Путешественника в чистый ручей, из-за чего все его вещи промокли до нитки. Освежившись, юноша высушил одежду и волосы, заплетая их в привычную длинную косу. К тому времени, когда они закончили и собрали хворост, начало смеркаться. Итэр разжёг костёр и на скорую руку, по заказу Паймон, приготовил шашлычки. Путники сели на сухие брёвна напротив друг друга, принимаясь за ужин под непринуждённый диалог. Когда Паймон закончила трапезу, она потёрла руки и с предвкушением ухмыльнулась. — Так, а теперь время страшных историй! — О, нет! — театрально ахнул Итэр, всё же, никак не останавливая собеседницу от рассказа, слегка сгорбившись, всматриваясь в огонь. — Ха, уже боишься? — в высоком голосе было слышно неприкрытое ехидство. — Слушай внимательно. В одном тёмном-тёмном лесу, совсем как этом, жила была маленькая девочка. Никто не знает, кто она и как сюда попала. У девочки не было имени, её волосы казались чернее ночи, а губы всегда были растянуты в безумной улыбке. Однажды… Где-то со стороны деревьев послышался треск. Итэр, который никогда не пугался баек Паймон, вздрогнул, ощущая мурашки на своей коже. Он сдержался от того, чтобы повернуться, не планируя показывать рассказчице страха. Тут в его сознание пришло нечто неожиданное. — Погоди, ты же уже рассказывала эту историю, — вспомнив, фыркнул Итэр, поднимая взгляд от пляшущих языков пламени. — Неужели великая Паймон забыла об эт… Словам не было суждено сорваться с побледневших губ. Итэр замолчал, с непониманием смотря на застывшую Паймон. Её тело будто окостенело, а взгляд казался стеклянным, невидящим. Точно, она смотрит в никуда, но при этом, куда-то за спину Путешественника. Желудок неприятно сжался от плохого предчувствия, кончики пальцев нещадно закололо. Не желая поддаваться панике, Итэр позвал: — Паймон? Что с тобой? — он пытался говорить с улыбкой, но та оказалась максимально натянутой. — Это твой новый способ напугать меня? Паймон не ответила. Глаза спутницы продолжали быть невыразительными блеклыми осколками себя прежних. Выглядит так, словно кто-то высосал из них жизнь, но лучше откинуть подобные странные мысли в сторону. — П-паймон? Шутка затянулась, — неестественная улыбка Итэра сошла на нет. — Уже не смешно. — Тебе не кажется, что они смотрят сюда? — девушка ответила, но её голос звучал как-то странно, автоматически, как старая изношенная пластинка. — С-смотрят? — Итэр не мог удержать дрожи в голосе. — Кто смотрит? Еле шевеля губами, Паймон ровно ответила: — Умершие. Если бы Итэр сейчас стоял, то его колени точно бы подогнулись. Он просто не мог продолжать слушать, он не хотел. В голове тут же всплыл тот ужасающий сон, психика юноши всё ещё была нестабильной. — Серьёзно, Паймон, хватит дурачиться, — вновь сделал попытку Путешественник. — Какие ещё умершие? Тут только мы с тобой, ты же знаешь. К счастью, или же, к сожалению, Паймон наконец перевела своё внимание, но, лучше бы она этого не делала. По-прежнему пустые неправильные глаза, теперь уставились на Итэра. — Как же, где? Ты разве не понимаешь? Они сзади тебя, — голос, что перешёл на жуткий шёпот, чудился громче любого крика. — Обернись. Всё внутри Итэра в секунду похолодело. Казалось, даже кровь замедлила свой ход. Вокруг них было относительно тихо. Слышно лишь слабое потрескивание костра, да тяжёлое и неровное дыхание Путешественника. Это снова повторяется. В кошмаре Итэра было также. Венти сказал обернуться, после чего Путешественник увидел свою мёртвую подругу, свисающую с ветки. Вот только, сейчас Паймон сидит напротив него. Так о чём же может идти речь? Если враг, то почему не атакует, если знакомый, то зачем притаился где-то неподалёку? Или, всё-таки, Паймон на самом деле просто шутит, обиженная тем, что Итэр никогда не пугается её страшилкам? Как не посмотри, эта девчонка никогда не была хороша в актёрском мастерстве. В любом случае просто так сидеть — не выход из положения. Не добившись от попутчицы хоть какого-то ответа, видя её неосознанное выражение лица и ссылаясь на проделки врага, Итэр достал свой меч, резко подскочил на ноги и повернулся, принимая стойку, вскидывая оружие вперёд. Да, он сделал всё это, чтобы в следующую секунду выронить меч на землю, с трудом удерживаясь от такой же участи. Рот непроизвольно открылся, а взгляд заметался. На него смотрели глаза. Множество глаз, горящих в темноте ночи, застывших на бестелесных лицах. Их обладатели не похожи на людей, странные мутные тёмные тени, фантомы, без ярко выраженных очертаний. И всё же, почему-то они были знакомыми, точно забытые лица, размытые гнётом времени. Как расплывшаяся краска фотографии, что выглядывает из-под толщи грязной воды. И от этого хотелось громко кричать, рвать волосы на голове, только бы понять, только бы вспомнить. Но память продолжала оставаться изрезанным полотном, без последовательного сюжета, с разбрызганными пятнами и неровными мазками. «Нужно убираться отсюда» — убегать не было в привычках Путешественника, но именно сейчас, он подсознательно знал, что не в силах справиться с этим. Он в принципе не понимал, с чем именно столкнулся. Ветер усилился, гоняя редкие опавшие листья и поднявшуюся пыль в воздухе. Его завывание казалось особенно пугающим в мрачном густом лесу. Стволы деревьев накренились, размахивая ветвями из стороны в сторону. Коса путешественника заклокотала за его спиной, когда он попятился назад, преграждая этим глазастым тварям обзор на Паймон. Он не может позволить тому ужасному сну стать реальностью. — Паймон, нужно уходить, — Итэр обернулся, с трудом удерживаясь от падения. Всё потому что на прежнем месте, там, где всего несколько минут назад смеялась и весело щебетала его спутница, оказалась всё та же непроглядная, что и в чаще леса, тень. Её глаза выглядели холодными, пронзая Путешественника насквозь, но всё равно, было в этом нечто тоскливое, неподвластное пониманию Итэра. В его голове тут же взметнулись многочисленные мысли и вопросы. Где Паймон? С ней всё в порядке? С каких пор эта тварь заняла её место? Могло ли быть так, что с самого утра, Итэр говорил вовсе не с Паймон? Путешественник скривился, пока тварь напротив заинтересованно склонила голову, — или то, что напоминало её — на бок, словно любопытный щенок, увидевший новую забаву. — Паймон! — Итэр на всякий случай громко крикнул, в надежде, что спутница просто отлетела в сторону, или же спряталась в безопасном месте. К сожалению, ответом последовало молчание, но, зато существа, окружающие Итэра, точно по команде, начали движение. Их странные причудливые конечности не имели однозначной формы, то вытягиваясь в длинные жгуты, то вновь расплываясь в смазанную дымку. Какой-то животный ужас поднялся в груди Путешественника. Это не было похоже на страх перед сильным врагом, или же перед смертью, нет. Необъятная тревога, смешанная с отчаянием, вот только не было понятно, чем именно вызвано подобное чувство. В любом случае оставаться на месте не безопасно. Раз Паймон нет рядом, нужно оторваться от этих существ, а уже потом отправляться на поиски. Собравшись с духом, полный решимости, Итэр за несколько мгновений подхватил упавший меч, выбрал более пустой путь, не перекрытый тёмными тварями, и побежал изо всех сил. Он не мог видеть, что творится за спиной, но всё равно был уверен, что существа не стали стоять на месте, преследуя свою добычу. Когда Путешественник бежал, благодаря небесным светилам, его тело отбрасывало тени, и, казалось, другие тени с горящими глазами, временами сливались с ними, хватая юношу, желая вцепиться в следы ног. Грубые ветки царапали лицо и руки, дыхание со временем сбилось, но Итэр не перестал бежать, чувствуя, как паника начинает набирать обороты. Создалось такое впечатление, точно он загнанный в угол кролик, спасающий свою жалкую шкуру от оголодавших волков. На самом же деле, тени не проявляли никакой агрессии, их взгляды не горели кровожадностью или жаждой убийств, но Итэр всё равно испытывал желание бежать. Он просто не мог… не… Не мог смотреть в их глаза, потому что так казалось, словно он тонет. Трепыхается над поверхностью воды, просто, чтобы в следующую секунду пойти ко дну. Горло саднило не только из-за быстрого и резкого дыхания холодным воздухом, но и от чего-то другого, что продолжало царапать сердце не хуже когтистых лап чудовищ. Нужно бежать. Бежать, но не чтобы выжить, а чтобы не сталкиваться с чем-то, о чём Путешественник забыл. У Итэра хорошо натренированное тело, но даже он успел выдохнуться, спустя долгие минуты беспрерывного бега. Когда лёгкие были готовы взорваться от перенапряжения, наконец, лес стал реже, пока и вовсе не исчез позади, а сам юноша не оказался на том же поле. На секунду остолбенев, Итэр бросил последний взгляд на чащу, выбирая меньшее из зол, направляясь через длинные сухие колосья. Он понимал, что тени не перестанут преследовать, и от этого осознания хотелось громко кричать, зажмуриться и просто сжаться в крошечный комочек. Только бы не видеть, только бы не ощущать. Впервые за многие годы, Итэр понял, что ему нужна помощь. Обычно, это он прибегал на чужие призывы спасти, сейчас же, не имея сил помочь даже самому себе. Во всех регионах Тейвата есть люди, — и не только, — которые готовы прийти на зов Путешественника, но он понятия не имеет, где находится. Он даже не знает, какая эта часть света, лишь по погоде догадываясь, что точно не север. Тёмное небо, усеянное многочисленными звёздами, придаёт золотистым волосам Итэра голубоватое сияние. Его лицо бледное, не то из-за пережитого стресса, то ли всему виной чрезмерная физическая нагрузка. Со лба стекают капли пота, более короткие передние пряди волос растрёпаны больше обычно, некоторые локоны и вовсе прилипли к влажным щекам. На теле юноши виднеются несколько краснеющих царапин, в одежде застряли крошечные ветки и листья, его взгляд растерян и неспокоен. В следующий миг, в разуме Итэра всплыл знакомый голос. «Если монстры вцепились в тебя, если смерть стоит у порога… Скажи моё имя. Я приду на зов» — это было то, что ему говорили не единожды, но Путешественник всегда отмахивался, зовя лишь ради каких-то несерьёзных тем, вроде пробы нового блюда. Но, он всегда приходил в считанные секунды, даже если причина была пустяковой. В груди Итэра расцвела долгожданная надежда. Парень остановился, пытаясь перевести дух, с замиранием сердца произнося: — Сяо. Во рту Путешественника стало сухо, когда он не увидел перед собой привычное нахмуренное лицо. Он повторил имя Адепта снова и снова, и с каждым разом его голос становился всё более надломленным и тихим. Нечто впереди зашелестело, но длинные колосья закрывали обзор, не давая шанса разглядеть. Сглотнув слюну, Итэр сделал шаг назад, тут же врезаясь во что-то твёрдое позади. Развернувшись, юноша вздрогнул, лишь через мгновение, узнавая в пугающей физиономии напротив, маску Якса. Та уставилась на него в ответ горящими глазами и открытой пастью, с многочисленными острыми клыками Итэру стало не по себе от её внешнего вида, но он всё равно ощутил облегчение, оказавшись рядом с Адептом. Он и впрямь пришёл, как и обещал. — Сяо, послушай, тут творится что-то странное, — взволнованный Путешественник приблизился, хватая чужое запястье. — Эти тени и Паймон… Ты меня слышишь? Защитник Якса не ответил. Он вообще, с момента появления, не подал никакого признака жизни, лишь горящие глаза маски продолжали взирать на парня перед собой. Пальцы Итэра на чужой руке неосознанно сжались сильнее. И так прерывистый голос, стал несколько истеричным и сбитым. — С-сяо? Скажи что-нибудь, — это прозвучало жалко, совсем неподходяще для Почётного Рыцаря и прославленного героя, но Итэр ничего не мог с собой поделать. Адепт продолжил молчать, не двигаясь с места. Путешественник не знал, что ему делать. Та надежда, которая появилась несколько секунд назад, развеялась в мгновение ока. Итэр отпустил Сяо и поднял дрожащую руку, дотрагиваясь до злосчастной маски Якса. Адепт не стал противиться, его тело не шелохнулось, замерев неподвижным изваянием. Сердце в груди забилось быстро-быстро, пока юноша, подрагивающими пальцами, подцепил твёрдый материал на лице Адепта, аккуратно его снимая. Он хотел увидеть что-то родное в этом чуждом и неправильном месте. Хотел встретиться с золотисто-янтарными глазами, посмотреть на тонкую поджатую линию губ и хмурые причудливые брови. Желал улыбнуться и пожаловаться Защитнику Якса на его вечную молчаливость, облегчённо выдохнуть и поведать всё то, что с ним произошло. Итэр хотел, о, Архонты, как же он хотел, но не мог. Руки безвольно опустились вдоль тела, а меч и маска Якса, с глухим стуком, упали на землю, затерявшись среди густой травы. Лицо Сяо оказалось знакомым лишь наполовину. Тех самых заветных глаз, в которые так сильно хотел заглянуть Итэр, просто не оказалось. Глазницы были пустыми, точно две чёрные дыры, смотрящие на гибель всего живого, просто потому ничто не способно преодолеть их гравитационного притяжения. В этот самый момент, Итэр понял, что не выдерживает. Какое бы чудовище не стояло за этим, Путешественник не был готов столкнуться с настолько могущественным противником. Все его внутренности болели, но не из-за каких-то физических воздействий, а от беспрестанных психологических пыток. Они изводили, ломали что-то важное в Итэре, принося столь сильные мучения, что хотелось вопить, биться головой о стену, собственными ногтями расцарапать кожу, любое действие бы подошло, если бы оно сумело хоть немного утихомирить возникшее жжение. Наконец, спустя долгое молчание, в котором было слышно исключительно рваные вздохи Путешественника, послышалось какое-то движение. Сяо открыл мертвенно-бледные губы, продолжая взирать пустыми глазницами, беззвучно произнося какие-то слова. Те воплотились в звук не с первого раза, будто Адепту нужно было несколько попыток, прежде чем голосовые связки смогли заработать. — Ит… эр, — хрипло, еле слышно, но настолько леденяще душу, что Путешественник не смог не вздрогнуть. Не было никакого желания слушать, но ноги словно налились свинцом, а сделать даже крошечный шаг чудилось непостижимой задачей. — Итэр, — снова, но более твёрдо, чем до этого, — Итэр. Итэр. Итэр. Сяо продолжал звать, точно заевшаяся пластинка. Дрожа всем телом, Итэр не мог больше слушать. Он болезненно, изо всех сил, прижал холодные ладони к ушам и зажмурился до белых пятен, мотая головой из стороны в сторону. Это не может быть правдой. Не может. Не… — Итэр, — чужие руки, скрытые перчатками, накрыли тыльные стороны ладоней юноши, насильственно отодвигая их в стороны. — Итэр. Путешественнику казалось, будто он попал в ад. В самые нечестивые глубины, туда, куда не падает свет, и где даже Архонты не могли услышать его молитв. Теперь, когда уши ничего не перекрывало, голос приблизившегося Сяо стал звучать более отчётливо, добираясь до разума Итэра, дабы разрушить его последние ментальные барьеры. Но даже так, юноша не желал открывать глаз. Это не было логичным, стоять перед противником совершенно беззащитным и незрячим, но сил взглянуть не оказалось. — Итэр, ты же знаешь, — впервые Сяо сказал что-то, помимо имени Путешественника, — ты уже ничего не изменишь, Итэр. Путешественник в ответ лишь вновь покачал головой, сглатывая подбежавший к горлу ком. Он не понимал, о чём говорил Адепт, но при этом, нечто внутри него осознавало. — Итэр, ты должен очнуться, — Адепт перешёл на шёпот, до боли сжимая чужие руки. Нет, он не должен, просто не может. «Больно. Так больно» — казалось, что-то внутри нещадно бьётся о рёбра, пытаясь вырваться наружу. Возможно, то было его обезумевшее сердце. — Итэр! — тот, что ранее тихо шептал, неожиданно резко закричал. Имя Путешественника эхом прокатилось по пространству, можно подумать, он стоит и не в поле вовсе, а в пустой пещере. — Итэр! И Итэр открыл глаза.

***

Вздымающаяся грудная клетка, сухие губы, растрёпанные волосы, с разметавшейся по земле косой. Тяжёлое дыхание, бледные пальцы, сжимающие сорняки, вырывающие те с корнем. Всё тоже неправильное идеально чистое голубое небо. Всё то же ненавистное пшеничное поле. Путешественник лежит на спине, с раскинутыми ногами и руками, смотря перед собой невидящим взглядом. Его глаза слегка влажные и покрасневшие, лицо белее мела, а холодный пот пропитал волосы и одежду, каплями скатываясь по коже. — Ха-а, — он выдохнул, шмыгая носом, с трудом принимая сидячее положение. Итэр встал не сразу, подогнув одну ноги, продолжая сидеть, разглядывая сломанные и помятые, собственным телом, сухие колосья. Он не знал, что ему делать. Всё казалось слишком запутанным и неправильным. Юноша даже не мог точно сказать, бодрствует ли сейчас или же это очередной сон. — Паймон, — слабо позвал, не поднимая головы. Как и ожидалось, ответа не последовало. Апатия накрыла с головой, и не было никакого лучика просвета в этом беспощадном чувстве. Он сделал всё, что мог. Сделал, всё… Но… Этого было недостаточно. Чтобы Итэр не делал, как сильно не старался — оставался жалким неудачником, неспособным даже защитить родную сестру, а теперь и лучшую подругу. Он не знает где они. Кажется, это его проклятие — ощущать, как самые родные люди исчезают, без шанса вернуться. А он сам крутится в этом нескончаемом кругу ада, который всё повторяется и повторяется, без должного смысла, просто, чтобы доводить Итэра до нестерпимых мук. Путешественник бы так и продолжил жалеть себя, погрязнув в скорбных мыслях, если бы не один слабый звук. Он оказался еле слышным, но при этом, словно исходил далеко и близко одновременно. Без особого энтузиазма, нещадно пошатываясь, юноша поднялся на нетвёрдые ноги, идя на звук. Чем дальше он продвигался, тем отчётливее становился, и всё больше Итэр узнавал в нём детский плач. Длинные колосья мешали свободно передвигаться, поэтому приходилось раздвигать пшеницу руками, продвигаясь вглубь. Наконец, впереди показалось насыщенное пятно. Итэр почувствовал прилив воодушевления, увидев знакомый рисунок клевера на красном берете. — Кли, что с тобой? — Итэр осторожно спросил, присаживаясь напротив маленькой девочки. Наряд Кли оказался немного запачканным, сама девочка сидела на примятой траве, вытирая руками потоки слёз. Выходило у неё, мягко говоря, плохо. Крошечные ручки лишь размазывали влагу по лицу, придавая ему всё более несчастные вид. Итэр не смог сдержать грусти в своём сердце, видя эти горькие слёзы. Он не задумывался, что именно Кли могла делать в этом пустом безлюдном поле, он просто с головой погрузился в облегчение, при виде знакомого лица. — Кли, ну всё, хватит плакать, — Итэр протянул руку и ласково потрепал девочку по голове, пытаясь привлечь внимание. — Лучше расскажи, что случилось. Дядя Итэр тебе поможет. — К-кли плачет, потому что ей грустно, — начиная заикаться от сильных рыданий, выдавила девчушка, даже не кидая и края глаза на своего собеседника. — Грустно? Почему тебе грустно? — Потому что они мертвы, — рыдания вышли на новый уровень, а голос перешёл на звонкий крик. — Они умерли. Умерли! Умерли! Это было настолько неожиданно, что Итэр невольно вздрогнул и попятился назад, не устояв, падая и ломая хрупкие колосья. Сердце, казалось, и вовсе перестало биться, когда юноша встал. «Нет, только не снова» — мысленно молился Итэр. Он не хотел, чтобы это повторялось опять. Его психика просто не выдержит этого. — К-кто умер, Кли? — всё же, лелея призрачную надежду, что девочка просто плохо пошутила, сипло спросил, сглатывая вязкую слюну. — Все. Ты же знаешь это, Итэр. Итэр резко вздрогнул от того, как детский надрывистый голос всего мгновение назад, стал холодным и ровным секунду после. Да и сама Кли никогда не обращалась к Путешественнику столь фривольно. Это было… ненормально. Как и всё, что окружало его последнее время. — Я… н-не… понимаю. — О, ты не понимаешь? — Кли перестала плакать, она подняла холодное лицо с искрами язвительности в эмоциях. — Правда не понимаешь? Девочка легко поднялась на ноги. Весь её внешний вид казался неестественным, словно это был не прежний ребёнок, с вечной улыбкой и звонким голосом. — Тогда посмотри, — прикрикнула Кли, вскидывая руку, — ты не спас их. Не смог. Итэр сделал шаг назад, его губы поджались, а челюсть напряглась до зубовного скрежета. Всё тело оказалось напряжено, а ногти и вовсе пронзали кожу в сжатых ладонях. Кли сделала уверенный шаг вперёд, продолжая кричать. — Смотри, — она вновь указала в сторону. — Смотри, Итэр. Итэр не хотел, это просто невозможно. Лишь неистово качал головой из стороны в сторону, не отрывая взгляда от маленькой девочки напротив. Та же, не получив желаемого, вновь начала плакать, но во много раз ужаснее прежнего. Её лицо не скривилось в гримасе страданий, а из горла не вырвался всхлип. Нет, из невыразительных глаз лились тихие слёзы, стекая по щекам, оставляя за собой дорожки, которые так сильно сочетались цветом с платьем Кли. Девочка плакала кровавыми слезами, смотря на Итэра пустым выражением, словно напротив неё и вовсе никого не было. Путешественник не нашёл в себе сил продолжать смотреть, отворачиваясь, но лучше бы он этого не делал. В месте, куда указывала Кли, вся трава оказалась примятой и почерневшей. На этой самой траве, десятками, лежали бездыханные тела. Знакомые, друзья, близкие. Все они были там. Кровь текла из израненных тел, впитываясь в землю, засыхая на сломанных колосьях, окрашивая их в чёрный. Люди, которые были дороги Итэру, стеклянными глазами смотрели в никуда, их веки не двигались, сердца не бились, и дыхание не срывалось с посиневших губ. Там была и Паймон, и все остальные, все те, ради кого Итэр был готов на всё. Но теперь это не имело значения. Стало так больно, что Итэр подумал, будто на самом деле умирает. Он схватился за грудь, делая неуверенные вдохи. Перед глазами всё поплыло, он больше не мог здесь находиться. В который раз, юноша просто побежал. Это всё что он мог делать последнее время. Убегать от них. Убегать от себя. Итэр кричал. Кислорода катастрофически не хватало даже на бег, но он не переставал кричать, точно израненный зверь в чаще леса. Горло безумно саднило, но Итэр не замечал этого. Бежал до тех пор, пока дыхание больше не могло поступать в сжатые лёгкие. И, только тогда, юноша, наконец, выбежал с этого злосчастного поля, из которого не мог выбраться столько времени. Он подошёл к утёсу с густой зелёной травой и множеством одуванчиков. Его губы дрожали, но Итэр запрещал себе плакать. Он запутался, не имел понятия, что реальность, а что нет. Было ли происходящее сном или же иллюзией? Он не знал. Просто продолжал стоять на краю утёса, слезящимися глазами всматриваясь в горизонт и это проклятое идеально чистое небо. Вот бы оно упало ему на голову и прекратило эти страдания. Взгляд Путешественника опустился, а внимание привлекло уже то, что было ниже. Пропасть, достаточно высокая, дабы переломать ему все кости. А он так устал. Архонты, как же он устал. — Я просто хочу, чтобы это всё закончилось, — прошептал парень, понурив плечи. — Ты сам не даёшь этому закончиться, Итэр. От знакомого спокойного голоса, глаза Итэра расширились, но он не смел повернуться. Будто страшась, что стоит только двинуться — и этот мираж развеется, как и все остальные. Послышались тихие шаги. Итэр сжал кулаки и зажмурился, когда ощутил, как кто-то встал справа от него. Чья-то рука накрыла тыльную сторону его ладони, вынуждая расслабиться мягким поглаживанием. В нос ударил приятный слабый аромат. Что-то свежее, волнительное и ужасно родное. Так пахла только она. — Люмин, — голос Итэра сорвался, когда он резко распахнул глаза, поворачиваясь в сторону девушки. Его сестра. Она стояла прямо рядом с ним и улыбалась так до невозможности привычно, но при этом печально, что хотелось выть. — Люмин, — вновь повторил, разжимая кулак и переплетаясь с чужой рукой. — Да, я здесь, Итэр. Люмин говорила негромко, но Итэр слышал каждое слово, каждый произнесённый звук. Он боялся упустить любую деталь. Короткие волосы девушки, вместе с перьями в виде украшений, развевались на ветру, так же как и коса самого Итэра. — Я так… так долго искал тебя, — Итэр не мог насмотреться на красивое лицо сестры, выражающее нежность и ласку. Его сестра. Это и впрямь была она. Спустя столько путешествий, столько трудностей и преград… — Итэр, — вновь позвала Люмин, смотря всё тем же невыносимо печальным взглядом, — ты так вырос, Итэр. Они были одного возраста, поэтому юноша не сдержал ответной улыбки, когда девушка приподняла уголки губ. — Ты и вправду здесь, — с каждой секундой, голос Путешественника становился всё более сиплым. — Меня здесь нет, ты ведь это знаешь, — грустно покачала головой в ответ. Итэр тут же напрягся, сжимая чужую руку изо всех сил. Нет, вот же она, здесь. Такая тёплая, такая живая. Но Люмин не выразила и тени боли, её лицо продолжало оставаться спокойным и нежным. — Ты здесь, — продолжал отрицать. — Ты… — Меня нет, брат, и ты это знаешь. Просто боишься признать. — Почему ты делаешь это со мной, почему… Это плохая шутка, Люмин. — Мне так жаль, Итэр, так жаль, — по лицу девушки потекли слёзы, но она продолжила улыбаться. — Я мертва. — Нет, ты живая. Вот же ты, — Итэр сжал руку ещё крепче. Она была тёплой. Она была. Была же, ведь так? На этот раз пришла очередь Люмин качать головой. — Мы путешествовали через бесчисленные миры. Мы… пытались спасти хотя бы этот, — Люмин отвернулась от брата, смотря вперёд, на раскинувшийся пейзаж. — Ничего не вышло, Итэр. Тейват был уничтожен. Уничтожены были и мы. — Нет, я не… Я не понимаю. — Итэр, все погибли. Тебе удалось выжить, потому что я защитила тебя ценой собственной жизни. Она всё говорила и говорила, а Итэр никак не мог осознать. Его рука разжалась и безвольно повисла вдоль тела. Юноша попятился назад, его глаза были влажными, горло сдавливало от сдерживаемых рыданий. Это всё не правда. Не правда. Не может быть ей. — Итэр, твоя психика пыталась спасти тебя. Она давала идеальный мир, прежний мир, в котором ты мог бы быть счастливым. Но травма оказалась сильнее, из-за чего временами появлялись смешанные гиперболизированные образы. — Откуда ты… — Знаю? — договорила вместо брата Люмин. — Потому что я в твоей голове, Итэр. — Я… схожу с ума? Итэр вытянул раскрытую ладонь, всматриваясь в дрожащие пальцы, обтянутые привычной тёмной перчаткой. Его грудь вздымалась слишком быстро. — Возможно. Возможно, что наоборот, таким образом, ты как раз таки пытался не сойти с ума, — с грустью в голосе, ответила девушка, — но нельзя вечно жить в выдуманном мире, Итэр. Рано или поздно, он тебя поглотит. Итэр оторвал взгляд от руки и посмотрел на сестру. Она стояла на краю утёса, её белое платье трепыхалось на ветру вместе с витающими семенами одуванчиков. Солнце, наконец, решило завершить свои терзания, медленно прячась за горизонт. Персиковый свет опалил хрупкую, но такую сильную, фигуру Люмин, подсвечивая её, точно та — неземное творение бога. Слёзы давно текли по лицу Путешественника, скатываясь по подбородку. Его голос был хриплым, когда Итэр позвал: — Люмин! — Итэр, — сестра обернулась на него последний раз, — ты должен очнуться, Итэр. Очнись… Она развеялась мягким серебристым сиянием, вместе с семенами одуванчиков, улетая за пределы видимости. Итэр вытянул руку, моргая, но в тот же самый миг, когда юноша открыл глаза, перед ним предстала совсем иная картина. Никакого безмятежного неба, сочной зелёной травы и мягкого сияния солнца. Вокруг царил полумрак, витал непонятный и тяжёлый смог, застилающий большую часть обзора. Но одно оставалось различимым — всё перед ним оказалось разрушенным. Ничего не осталось. Ноги подогнулись, и Итэр упал на колени, зарываясь пальцами в грязный песок, смешанный с чёрным пеплом. Набрав полные ладони, он уставился на песчинки. Подул сильный ветер, одним движением сдувая с рук юноши содержимое, пылью унося его вдаль.