Верни мне мой дом

Грёбанный ты лицемер, Роджерс, уходишь, даже не прощаясь, со старым другом? врагом? кусочком прошлого? уже не важно. Что ты имел до щелчка, друзей, семью, работу, любимого щенка? Ты - всё, меня же грела изнутри отчаянная пустота. Рука до сих пор болит при виде твоего дружка. Поправочка, болела. Сейчас не чувствуют. Ты рад? Мистер Идеальность побоялся сделать правильный шаг. Ирония, не иначе. У меня был дом и семья до проклятого Щелчка, ты опять всё ломаешь. Заявляешься на порог закрытого для тебя алтаря, начинаешь читать проповеди, нагло закидываешь нога на ногу и замолкаешь, увидев Морган. Петра выходит сонная, с дочкой на руках, не причёсанная. Незаметно отводишь взгляд - стыдно, понятно сразу. Только начинаешь говорить - отказываюсь. Ты не отступаешь, наступаешь, продолжаешь давить на жалость. Петра отводит дочку в ванную и не стесняясь высказывает тебе всё с запасом. «Лицемер» выделяется главным. «Лицемер» кричу в порыве ярости. Я вижу её заплаканной. Впервые после распада и смерти Питера. Ты - отвратительный кусок дерьма, не гнушающийся ничем. Разве таким воспитывал Баки? Прости, перешёл черту, от тебя набираюсь. Выбирая между хочу и надо, ты выбрал себя, ожидаемо. Идеальность дала трещину, показывая неровности, шероховатости. Ты перекидываешь перчатку Петре, в надежде, что у неё получится справиться. Но ты не понимаешь. У неё перед глазами снимки моих рентгенов, бездыханно - мёртвое тело; у неё вместо сердца, развеянный по ветру пепел; она не лицемерка, как ты. В ней больше правильного, чем в тебе и твоём ручном псе. У меня были дом и семья, ты отнял в первый раз в детстве. Я построил дом и семью, ты отнял простым «Он мой друг». Мне отдали дом и семью задаром, ты - трус с эгоистичной моралью.

«Прости меня»

Ты возвращаешься из прошлого старым, потрёпанным жизнью, слегка усталым, с улыбкой. Тебе потребовалось три попытки кражи, чтобы построить свой. Верни мне мой дом. Ты не заслуживаешь счастья. Верни мне её, Роджерс.