Сяцзюцзю

      — Ваше Высочество, позвольте…       — Позволяю, — Се Лянь протянул руку и сжал темную копну волос. — А-ах!       Лицо Наследного принца вдруг приобрело пунцовый оттенок, и он поспешил отвести взгляд от Хуа Чэна, неловко стуча пальцами по столу. Краем глаза он успел уловить, как Хуа Чэн приподнял уголок губ, а после стер арбузный сок тыльной стороной ладони. Будь это кто угодно другой, Се Лянь бы обвинил себя в ужасной развратности сознания, быстро встал бы из-за стола и на месяц ушёл бы медитировать в пещеру. Но это был Хуа Чэн. Нельзя было допустить и мысли о том, что все эти звуки, брызги сока и жадное вгрызание в сочную мякоть — не представление для одного зрителя. Каждое движение Демона было неустанным напоминанием об их последней ночи.       — Я победил! — довольный собой, закричал Фэн Синь.       — А? — Се Лянь вышел из оцепенения и посмотрел на Небесного чиновника.       — Да мы вот поспорили с Му Цином, — он указал пальцем в сторону Бога Войны, с недовольным видом перечисляющего тысячу добродетелей на счет Фэн Синя и при этом неустанно закатывающего глаза.       — А? — Се Лянь перевел взгляд на Хуа Чэна, но поспешил его отвести, чувствуя, как начинают гореть ещё и уши. По шее белее снега стекала яркая капелька сока, будто призывая припасть к ней и утолить жажду. Жажду. Нужду. Потребность. Жизненную необходимость. Се Лянь ощутил, что у него начинает кружиться голова и в который раз пожалел, что ему не дали пустить арбузы в рагу. Точнее, не то чтобы не дали, просто после последнего приёма гостей, Черновод, три дня и две ночи пробывший в Монастыре Водных каштанов в крайне плачевном состоянии, выкрал всю посуду во благо людей и нелюдей, а новой Се Лянь обзавестись не успел.       Когда в тот раз Хэ Сюань уходил, Хуа Чэн спокойно сказал, что добавит счёт за пребывание у них к общему долгу, так что сейчас расплачиваться нет нужды.       — Сань Лан! Он наш дорогой гость, — Се Лянь замахал руками перед Черноводом. — Ничего не нужно! Правда-правда!       У того все еще немного двоилось в глазах, поэтому он лишь качнул головой и удалился восвояси. Да и сумма долга была так велика, что впиши Хуа Чэн туда годовое проживание, сумма изменилась бы лишь ничтожно в общем масштабе.       Но вернемся к нынешней ситуации, где Се Лянь все еще растерянно хлопал глазами.       — Я поспорил, — с довольным видом поведал Фэн Синь, — что Вы забудете о присутствующих уже через десять минут, Му Цин же верил в Вас, Ваше Высочество, больше, и заговорил о пятнадцати минутах.       — А???       Се Лянь оглянулся и только сейчас вспомнил, что, вообще-то, находится на празднике, устроенном им самим в честь Сячжи. На самом деле предложение это поступило от Повелительницы Дождя, но если уж очень задаться целью найти первоисточник, то, вероятнее всего, инициативным вдохновителем был все-таки Ши Цинсюань, который сейчас в стороне учил Гуцзы плести венок из цветов. Рядом с ребенком неизменно стоял фонарик с зеленым огоньком, но он все больше становился лишь привычкой. У всех ведь на пути взросления спадает флер непогрешимости их отцов.       Кроме них на площадке перед Монастырём Водных каштанов, за столами, на траве, или просто праздно ошиваясь и гудя, собралось еще гостей тридцать. Се Лянь правда совершенно их не замечал, полностью утонув в Хуа Чэне. На секунду он даже допустил подозрение, что тот его чем-то опоил, но то лишь глупые оправдания собственной… неодухотворенности.       — Прошу меня извинить! — он сложил руки перед собой, широко улыбнулся и поклонился, но в следующую секунду вдруг переменился в лице, чуть не снес со стола несколько тарелок и уставился перед собой с застывшей ужасающей улыбкой.       По его бедру что-то ползло. И ошибиться он не мог. Это именно оно.       — Ваше Высочество! — обеспокоенно встрепенулись сидящие рядом.       — Все в порядке, все в полном порядке! — спешно сказал Се Лянь, но взгляд его беспорядочно метался, пока он наконец-то просто не уперся им в свою тарелку.       Присутствующие все еще были обеспокоены, но, увидев выражение лица Князя демонов, внезапно обнаружили, что у них очень много своих дел. Со всех сторон так и начали раздаваться разговоры о том, как прекрасна погода. Только Му Цин не выдержал и пробормотал что-то вроде «Какое бесстыдство!»       Что это может быть, как не самый очевидный флирт, когда Се Лянь обеспокоен и смущен, а Хуа Чэн с видом полного самодовольства на лице, сидит, скрестив руки. Это видели все. Чего не видел никто, так это того, как шелковая лента заползла под штанину Принца и нежно ласкала его бедро.       Нет, это вовсе не Жое, Се Лянь еще давно едва не криком сказал Хуа Чэну не вплетать ее в это, когда уловил хоть тень намерения, поэтому тот, неизвестно где, раздобыл ярко-красную ленту, которая в битве, быть может, была и бесполезна, если только у вас не очень специфичная техника боя, но зато кое с чем другим справлялась просто замечательно. Но сейчас Принц призвал Жое прийти ему на помощь. Та, конечно, справилась, завязав красную ленту в несколько узлов, но от жаркой драки в штанах принца жар перекинулся на низ живота.       Одну тысячу раз прочти наизусть «Дао дэ цзин»       Одну тысячу раз прочти наизусть «Дао дэ цзин»       Одну тысячу раз прочти наизусть «Дао дэ цзин»       — Гэгэ!       — А?! — Принц вздрогнул, услышав низкий голос за спиной.       Обычно он быстро расслаблялся и облокачивался головой о грудь Хуа Чэна, но в этот раз, показательно-раздраженный, вложил что-то ему в руку. Красная лента, затянутая узлами. Хуа Чэн усмехнулся и быстро спрятал её. Чувствуя напряжение между этими двумя, лента слегка подрагивала и никак не успокаивалась.       — Собиратель Цветов под Кровавым Дождем, ты… — Се Лянь не находился, что сказать, а когда его обняли сзади и положили подбородок на макушку, то и вовсе чуть не задохнулся. — Ты-ы…       — Гэгэ, тебе не кажется, что тут шумновато? Может, прогуляемся немного?       Что нужно отвечать, когда явно озабоченный демон, даже не пытающийся скрыть своих намерений, зовет вас прогуляться, очевидно, в лес, такой густой, что не будет слышно ваших криков о помощи, шума возни на траве, страждущих стонов…       — Что же, давай пройдемся, — ответив, Се Лянь залпом осушил стакан с вишневым соком и встал.       — Уже покидаете нас? — не без тени иронии спросил Пэй Мин, а его взгляд зацепился за кончик Красной ленты, выглядывающий из кармана Хуа Чэна. Занимательная вещица.       — Мы просто прогуляемся, — расплывчато ответил Се Лянь. — Туда-сюда, вы и не заметите.       — Туда-сюда? — Пэй Мин усмехнулся, приподнял бровь и оценивающим взглядом окинул Хуа Чэна. — Как прискорбно. А разговоров то…       — Нас не будет три часа, — спокойно ответил Хуа Чэн, подталкивая Принца на тонкую вымощеную дорожку за храмом. По спине последнего пробежали мурашки, но вовсе не от прикосновения.       — Три часа? — спросил он у небес одними губами.       Они шли молча, пока не свернули с основной тропы. Однако, складывалось чувство, будто кто-то подготовил и этот путь специально для них. Совершенно неочевидный, пока на него не ступишь.       — Собиратель Цветов под Кровавым дождем, что это Вы такое удумали? — совершенно невинно спросил Се Лянь. От этой шалости у него загорелись щеки, но он не мог себя остановить.       — Гэ… Ваше Высочество Наследный Принц, вам не стоит бояться, — Хуа Чэн приобнял его за талию и притянул к себе. — Я лишь хочу немного…       — Уважаемый! — с напускным возмущением Се Лянь хлопнул его ладонью по руке, обнимающей за талию, и отпрыгнул на несколько шагов. И вдруг выхватил веер и принялся им обмахиваться, хотя в лесу и без того стояла приятная прохлада. — Разве можно так себя вести с Его Высочеством…       Глаз Хуа Чэна нехорошо заблестел.       «Влип», — пронеслось в голове Се Ляня, и он еще яростнее замахал веером. У Повелителя Ветров, возможно, случился бы сердечный приступ от такого обращения с аксессуаром.       — А как можно? — Хуа Чэн внезапно оказался перед ним, вжимая в большое дерево. Ладонью он уперся рядом с головой Се Ляня, совершенно игнорируя впивающуюся в неё кору.       Се Лянь задержал дыхание от открывшейся ему картины, тихо застонал и вдруг, присев, проскользнул под рукой Хуа Чэна и побежал дальше.       Захоти, он, быть может, и убежал бы достаточно далеко, а их игра превратилась бы в настоящую погоню, но тогда Се Лянь бы вспотел. Везде. Поэтому он продолжал играть лишь невинную знать и ожидал, что будет пойман очень быстро, однако Хуа Чэн не сдвинулся с места. Принц непонимающе обернулся, а в следующую секунду с громким вскриком свалился прямо на мягкое покрывало. Его ноги оплела красная лента в тот самый момент, когда он добежал до явно приготовленного заранее места. Кроме покрывала там стояла корзина с едой, вином и Се Лянь совершенно не хотел думать с чем еще.       — Подлый Демон, заманил меня в сво…       Договорить ему не дали. Хуа Чэн резко опустился вниз, уперевшись коленями по обе стороны от тела принца, и глубоко его поцеловал. Се Лянь положил руку ему на грудь, но очень быстро оставил идею игривого отталкивания. Превозмогать больше было невозможно. Тонкие, но крепкие пальцы сжали рубаху Хуа Чэна, после чего Се Лянь скользнул ладонью под нее и благоговейно коснулся соска и окружающих его бугорков. Они мужчины, множество раз видевшие обнаженные торсы друг друга, их грудь не окутана столь сильными запретами и неприкосновенностью, как женская, но, слыша как меняется дыхание Хуа Чэна, чувствуя, как он подается навстречу его прикосновениям, Се Лянь испытывал такое благоговение, будто ему достался потаенный глубоко в земле артефакт.       Их статуи трут на удачу.       Сработает ли тут?       Между двух пальцев Се Лянь потер сосок, а рукой погладил поясницу и скользнул чуть ниже.       Прямо ему в губы сорвался сдавленный стон. Это ли не удача?       Хуа Чэн слегка отпрянул и, широко улыбаясь, облизнулся.       — Его величество делает значительные успехи.       Се Лянь стал ещё розовее. В их первый раз он так сильно сжал достоинство Хуа Чэна, что тот едва не стал бессильным. С тех пор утекло много воды, и Хуа Чэн получил много самых разнообразных извинений, но Се Ляню до сих пор было стыдно вспоминать об этом. Демон, угадав его мысли, прыснул со смеха и удержал Принца за подбородок, смотря ему в глаза.       — Гэгэ, гэгэ, гэгэ…       Продолжая улыбаться, Хуа Чэн медленно раздевал принца, покрывая его тело поцелуями, а в это время лента развязала его ноги, разделилась на две части, и одна ловко завязала руки за спиной принца, а вторая его глаза.       Хуа Чэн никогда не пошел бы на это, если бы не заметил однажды, как подрагивает Принц, когда он удерживает его руки, и они бы не поговорили о своих потаенных желаниях.       Когда последний элемент одежды был снят, полянку осветило солнце, не давая Се Ляню замерзнуть.       Хуа Чэн рывком поднял его на колени и с тихим шорохом убрал ткань с корзины.       Он приподнял подбородок Се Ляня и надавил ему на нижнюю челюсть, вынуждая открыть рот. Принц размеренно глубоко дышал, послушно выполняя немые повеления. И как он был удивлен, когда ему на язык лег кусочек маньтоу.       — Ваше Высочество, — Хуа Чэн наклонился, поднося к его губам чашу. Сделав несколько глотков, принц ощутил на языке сладость османтусового вина. Следом губ коснулось что-то гладкое. Демон перекатывал ягоду по губам Се Ляня, а тот, коснувшись кончиком языка, понял, что это вишня.       — Сань Лан…       — Мм? — он раздавил сочный плод и выкинул косточку. Сок брызнул на шею, грудь и лицо Се Ляня, и Хуа Чэн, присев, начал его медленно слизывать. Собственные же пальцы, так же перепачканные вишней, он поднес к лицу принца, и тот понятливо обхватил их губами. Холодные пальцы от пышущего жаром рта и сами потеплели. Се Лянь сам не ожидал того звука, с которым выпустит пальцы, и потому слегка отшатнулся, но мгновенно приник назад. Когда он лишился зрения и возможности двигать руками, остальные ощущения стали чувствоваться еще ярче, хотя Се Лянь не был уверен, что это вообще возможно. С Хуа Чэном всегда… Так хорошо.       Во рту Принца оказалась еще маньтоу и еще вино, но каждый раз он едва не хныкал, будто ожидая каждый раз чего-то иного.       — Сань Лан!       — Да, гэгэ?       — Я… Не хочу вина.       — А чего же хочет гэгэ?       Се Лянь хотел возмутиться, пытаясь скрыть смущение, мол, что он, сам не понимает, но уже по интонации было понятно, чего добивается демон.       — Тебя. Я хочу тебя. Моего Сань Лана, — он говорил тихо и медленно, но в конце голос дрогнул, выдавая нетерпение.       — Я здесь. Так чего же ты хочешь?       Он и так стоит перед ним на коленях, возбужденный, в своём естестве, а его просят раскрыться еще больше. Се Лянь дернулся, но лента держала крепко.       — Говори, — Хуа Чэн взял его за подбородок еще раз. Как же Се Лянь, который даже его пароль до сих не мог спокойно произносить, должен сказать нечто подобное. Вместо этого он подался вперёд и губами коснулся выпирающего бугра на штанах Хуа Чэна. В этот же момент его живот напрягся, а член налился еще сильнее.       — Его, — неожиданно уверенно приговорил Се Лянь и вскоре получил желаемое. Его щеки коснулась гладкая головка. Потеревшись, он ощутил и рельеф вен. Все это в равной степени смущало и будоражило.       Набрав побольше слюны в рот, Се Лянь сначала обхватил губами головку, но почти сразу перешёл на боковую часть, медленно скользя вниз. Сегодня ему нужно было быть особенно старательным, потому что в этот раз помочь руками не было возможности.       Хуа Чэн шумно дышал и гладил Се Ляня по затылку, иногда направляя. Когда они только открыли для себя наслаждение плотских утех, демон вроде как даже… Стеснялся, когда Его Высочество вызвался ублажить его ртом, старался побыстрее его оттолкнуть, думая, мол, Се Лянь делает это из чувства обязанности, не получая удовольствия, но было лишь стеснение Наследного Принца. Расслабившись, он стал так прикрывать глаза и постанывать от удовольствия в процессе, что и у Хуа Чэна получилось постепенно расслабиться, а в дальнейшем даже и проявлять инициативу, как сейчас, когда он слегка шлепнул Се Ляня головкой по губам, а тот опустился ниже, засасывая яички.       — Ваше Высочество, если вам нужно длиннее или короче, может, толще, вы только скажите… — начал Хуа Чэн в их первую совместную ночь, заставляя Се Ляня заливаться краской и махать руками.       — И так сойдет! — и вдруг покраснел ещё сильнее. — Ну… То есть… Очень… Меня все устраивает!       — Твой член так прекрасен, Сань Лан, — внезапно уверенно, слегка хмельно, приговорил Принц, но уткнулся ниже, укусил бедро, подбородком приспуская штаны еще сильнее. — Позволь мне оседлать его.       — Как же я могу отказать моему гэгэ.       Хуа Чэну не понадобилось и минуты, чтобы раздеться. Он лег на покрывало, достал из корзинки небольшую баночку и помог Се Ляню забраться на него. Он не мог оторвать от него взгляд. Выступившие на теле капельки пота переливались в нежных лучах солнца, приоткрытые губы слегка припухли. Хуа Чэн прекрасно знал, под лентой длинные ресницы подрагивают, а зрачки слегка затуманены.       Одной рукой придерживая Се Ляня за плечо, Хуа Чэн зачерпнул немного смазки и скользнул двумя пальцами между нежных ягодиц. Принц закусил губу и нахмурился, от чего Хуа Чэн забеспокоился, но лишь на мгновение. Се Лянь нетерпеливо ерзал на его пальцах, требуя продолжения. И только медленно опустившись на член, он разгладил морщинки на лбу, но лишь на мгновение, пока не начал двигаться, запрокинув голову. Как же ему хотелось впиться ногтями в предплечье другой руки, но он сдерживался, лишь обхватил одну руку другой.       — Собиратель Цветов под Кровавым Дождем, — прошептал он.       — Его Высочество Наследный Принц, — Хуа Чэн обе руки положил на бедра Се Ляня, придерживая его, пока он, наращивая темп, двигал бедрами. И стоны вместе с этим становились громче. Демон едва не рычал, Се Лянь хныкал и поскуливал, но звуки эти приятно ласкали слух. Дыхание у обоих сбилось.       — А-ах, Сань Лан, лента, — простонал Се Лянь, и в следующую секунды обе ленты развязались. На несколько секунд Принц перестал двигаться. Он зажмурился от внезапного света, а ладонями упал на грудь Хуа Чэна, но желание было столь велико, что очень быстро он выпрямился и начал уже подскакивать на члене, а не просто объезжать демона. Одной рукой обхватил свой член, а другой ласкал шею, представляя собой картину, одна которая достойна всего пантеона, но которую Хуа Чэн не позволит никому и никогда лицезреть.       Голова слегка кружилась от вина и жара крови. Се Лянь вновь подался вперёд и уперся в грудь Хуа Чэна, ища опору, чтобы начать двигаться еще быстрее. Они столкнулись взглядами, возбужденными, страждущими, и слились в поцелуе, замедляясь. Сил теперь у всех было в достатке, они переливались из телесного сосуда в сосуд, смешивались, но оставались на том же уровне.       Не разрывая поцелуя, Хуа Чэн перевернул Се Ляня на спину и начал резко толкаться бедрами, а Принц скрестил ноги у него на пояснице, пока пальцами беспорядочно касался спины и головы. Царапал, давил, сжимал, цеплялся, а с его губ срывались громкие стоны, тонущие в невидимом барьере и кроне деревьев.       Они вернулись даже чуть позже, чем через три часа. Взгляд Пэй Мина наполнился уважением, оставшиеся гости, коих было на порядок меньше, чем когда они уходили, обеспокоенно забегали вокруг пришедших.       — Что же это такое с Его Высочеством? — роптал Ши Цинсюань. — Неужели на него напал демон?       Он указал пальцем на алеющие следы на шее Се Ляня. Собственно, весь переполох случился из-за того, что шёл он не сам. Его на руках нес Хуа Чэн, а сам принц в это время сладко спал у него на руках.       Фэн Синь и Му Цин посмотрели на следы, переглянулись и их выражения лиц стали хуже, чем когда принц предложил отведать его фирменные «куриные крылышки свободы».       — Да уж, без демона тут точно не обошлось, — мрачно заметил Му Цин и оттащил Ши Цинсюаня под руку, при этом поглаживая его по голове и приговаривая что-то вроде «Бедное дитя, стало свидетелем такого падения нравов».       Се Лянь в это время улыбнулся во сне, сильнее прижимаясь к Хуа Чэну.