Княже мой, княже

— Так что вы, девочки, ничего не пропустили! Снежка оживленно рассказывала только недавно расколдованным Варваре и Марье, чем да как закончилась недавняя битва против зачарованного Лешего. — Разве что появление Морока… Варя, сидящая по левую руку от Влада, угрюмо покосилась на него. Самодовольный, напыщенный, тщеславный мальчишка! И это ему на поверку за три сотни лет? — … и как он с Лешим сражался! Юная царевна закатила глаза. Ах, каков красный мóлодец, храбрец-удалец! Что его так расхваливать? И чего это Алёнка так восторженно пялится на Владика? Лучше бы на Абрикосова так смотрела: вон, он уже и сам заметил. Надулся, как мышь на крупу. — … Кстати, о цветах! Все, кто сидел за столом, уставились на Влада. Варвара в замешательстве приподняла бровь. Чем же ещё ты обратишь на себя внимание, несносный? Морок, поморщившись, отодрал от коленки на удивление цепкий плод репейника. Тут же раздался лёгкий хлопок, вспышка — и в руке юноши оказалась одна из Вариных заколок. — Эта колючка, кажется, твоя? Колючка? Щеки девушки вспыхнули, глаза удивленно расширились. — Оставь себе! — проронила Варя, отмахнулась и поспешила отвернуться в другую сторону. Влад как-то по-особенному улыбнулся и промолчал. Быстренько сунув украшение в нагрудный потайной карман, он тут же сосредоточился на дальнейшем разговоре. А Варя все размышляла: что это за тон такой? Вроде бы и Колючкой опять обозвал, а вроде бы и не так обидно. Даже странно, и… немного приятно. И заколка эта – не выкинул сразу этот несчастный репей. Удивительно. Сдалась ему эта заколочка! Ну, назад уже как-то неловко просить. А как кстати он явился в Мышкин! Правда, скорее отчитать за прогул, чем из чувства ответственности и беспокойства. Но всё ж таки… Это же Морок, для него гордыня на первом месте! Варя отбросила назойливые мысли куда подальше. До востребования. Вернувшись в колледж, Влад отправился к себе в комнату, попутно едва удостаивая кивком здоровавшихся с ним студентов. Он же преподаватель, у него куча дел: составить план тренировок, полежать, подшутить над Доспехами, послоняться ещё раз по этажам колледжа, отмечая восхищенные взгляды студенток. У себя в покоях Владислав первым делом небрежно скинул куртку. Он было стал разбинтовывать руки, но тут обратил внимание на поблёскивающую миниатюрную безделушку. Ухмыльнувшись, парень поднял с пола Колючкину заколку, повертел в пальцах. Вроде бы обычная девичья побрякушка. Впрочем, весьма изящная: тонкая, покрытая перламутром глубокого темно-лилового цвета, с золотым зернистым узором. Да, на темных, каштановых волосах Колючки это украшение смотрится совсем роскошно. Чёрт, это Варварина заколка! Влад запрокинул голову и повалился на постель. Уставившись в потолок, он неловко и несколько нервно усмехнулся. «Оставь себе!» Ну что за гордячка! Встреться он с ней в расцвете лет, от этой спеси ничего бы не осталось. Хотя, с таким характером можно было бы много чего достичь, заполучить, отвоевать. А может, он бы с радостью сделал её своей советчицей? Да, дружина бы удивилась. Или Штормовой Княгиней, Владычицей Бурь? Все бы её обожали и боялись. И пуще всего в ней души бы не чаял он сам…  — Колю-ю-ючка! — глухо простонал Влад, закрывая лицо руками. Что ж за напасть такая? То враги, то вот союзники, то преподавать да студентка. И всё равно никакой ясности. Даже Марья признаёт благие начала в Мороке, а Варя — ох уж эта Варя! Ни почтения, ни уважения, одно снисхождение! Ни малейшего «спасибо». Морока метало, он уже не мог спокойно лежать. И эта заколка, которую он сжимал в кулаке, впивалась в кожу и царапала ему ладонь. Парень резко сел на кровати. Иногда, в присутствии Ветровой, ему хотелось сделать что-то такое, такое! Вот например, когда Варвара вернулась на самый первый урок, с которого все методично сбежали, счастью Влада не было предела! Но этот полный одолжения тон, обвинения, пылкие слова… В какой-то момент Морок представил, как схватит её за плечи — разозлившуюся, пререкающуюся Колючку, — и прильнёт к её губам своими.  — Не, определено, надо поспать, — нервно пробурчал себе под нос Морок, отворачиваясь лицом к стене и прижимая к груди руки. В кулаке он все ещё сжимал злосчастную побрякушку.