Сессия

      — Молчать! Питер послушно захлопнул рот и крепко сжал зубы, чтобы не проскочило не то что слово — ни один стон. Тони не любил повторяться и очень не любил непослушных мальчиков — они слишком долго не получали оргазм. А Питер и так уже ждал дольше, чем рассчитывал. Руки и ноги начала затекать, хотя узлы были затянуты профессионально и не могли причинить серьезного ущерба. Неудобной оказалась скорее сама поза — распятый на крестовине Пит едва доставал до земли ступнями и приходилось то и дело становиться на носочки, чтобы снять напряжение с зафиксированных над головой рук.       Пахло кожей, воском и немного персиковой смазкой.       За спиной послышался шорох, и Питер вывернул шею, наблюдая за Тони, который впервые с начала сессии приблизился вплотную. Он не трогал его, только смотрел темным, голодным взглядом. Питеру казалось, что волоски по всему его телу встали дыбом от предвкушения, а прежние запахи сразу же перебил аромат одеколона Тони и его возбуждения.       — Хороший мальчик, — пробормотал он и, не прикасаясь, провел ладонью вдоль выгнутой спины и призывно вздернутой мальчишеской задницы.       Питер мог поклясться, что на расстоянии ощутил жар от этой ладони и, не выдержав, тихонько заскулил.       — Мой красивый, нежный мальчик, — Тони наслаждался видом полной покорности. — Только смотреть на тебя — огромное наслаждение, которое доступно лишь мне одному.       Питер хотел бы намекнуть, что трахать его будет еще лучше, но разговаривать ему запретили. Поэтому, снова приподнявшись на носочки, он как мог широко расставил ноги, максимально прогибаясь в пояснице, демонстрируя все свои достоинства. Тони шумно втянул в себя воздух. Послышался шорох ткани и его дорогой пиджак небрежно упал в кресло рядом с треногой.       — Чертенок, — почти простонал он и наконец-то коснулся Питера, начав с того, что запустил ладонь в его уже взмокшие кудри и, крепко захватив их в кулак, оттянул голову как можно дальше. — Ты просто нарываешься, ты же понимаешь? Но не надейся, что все закончится слишком скоро.       Тони прихватил ладонью шею, несильно сжал ее и скользнул по гладкой молочно-белой спине с четко выступающими позвонками, огладил лопатки, второй рукой уверенно прихватывая под живот, почти отрывая привязанного за руки Питера от земли и крепко прижимая его ягодицы к своему паху. Давая сполна почувствовать свое желание и нетерпение.       Ощутив задницей давно желанную твердость, Питер едва не завопил «пожалуйста», с невероятным трудом сдержавшись в последний момент. Но не потереться слегка о четко выступающий под брюками член он не мог. Судя по ощущениям, белья под брюками на Тони не было.       — Хочешь? — склонившись к самому его уху, прошептал тот. — Вижу, что хочешь. Даже не касаясь тебя — вижу.       Он скользнул ладонью с талии выше — на грудь и потер уже болезненно-возбужденный правый сосок. Питер дернулся, едва слышно зашипев. До того момента, как Тони привязал его к крестовине, он играл с его сосками не менее получаса и ощущения все еще оставались слишком острые.       — Горячий, дрожащий, весь мой. Целиком, — Тони, внезапно отстранившись, вдруг резко шлепнул Питера по правой ягодице. Не больно — скорее громко. От неожиданности Питер взвизгнул, но тут же прикусил язык.       — Умница, — довольно протянул Тони, и за спиной Питера щелкнула крышка тюбика со смазкой. Несмотря на то, что сам он всегда тщательно готовился перед тем, как им приспичит поиграть, обстоятельно растягивал себя, Тони всегда предпочитал проверить, насколько он справился, и не причинят ли его действия хотя бы малейшей боли.       Боль — единственное табу в их отношениях. Ни один не готов был доставить ее другому.       Сразу два пальца вошли в него, принося видимость облегчения. Член Питера давно стоял, капая смазкой прямо на пол, между раздвинутых ног.       — Ты хорошо подготовился сегодня, — судя по голосу, Тони был доволен. — Мягенький, гладенький и скользкий. Старался для меня малыш, м?       От нахлынувших ощущений от таких знакомых — умелых — пальцев, Питер мог только дышать сквозь крепко стиснутые зубы, опустив голову вниз и наблюдая, как жадно дергается собственный член.       — Не вздумай кончить, пока я не скажу, — предупредил Тони, добавив третий палец, проворачивая кисть по кругу, осторожно наглаживая изнутри. — Или хочешь ограничивающее кольцо на член? Отвечай «да» или «нет», — и он, внезапно сложив пальцы щепотью, резко толкнулся внутрь.       — О-о-х, — Питер не сдержал гортанный стон. Держаться действительно было трудно, но кольцо он не хотел. Не хотелось показаться перед Тони слабаком. — Н-нет, — еле выдохнул он. Он справится, он сможет.       Тони довольно хмыкнул, продолжая размеренно двигать рукой, доводя до исступления, проверяя самые последние границы выдержки. Своей или Питера — непонятно, потому что руки его уже явственно дрожали, а сердце колотилось, как бешеное. Питер отлично ощущал это обнаженной спиной даже через его рубашку. Прижимаясь к его спине, Тони уже явно испачкал ее в смазке, но им обоим было плевать.       — Еще немного, малыш, — прохрипел он, вытаскивая пальцы и разводя порозовевшие ягодицы, любуясь проделанной работой. — Видел бы ты себя сейчас, это самое сексуальное зрелище в моей жизни, а повидал я немало.       Звякнула пряжка, вжикнула молния и к входу — наконец-то! — прижалась горячая головка. Питер знал, что это еще не все. Тони никогда не толкнется внутрь, не подразнив его немного.       И действительно, плавными движениями, то прижимаясь, то отдаляясь, он вынуждал Питера подаваться следом, пытаясь насадиться самостоятельно, практически выворачивая руки из плечевых суставов. Впрочем, причинить себе боль не давала крепкая хватка под животом, точно контролирующая амплитуду.       — Вот так, мой хороший, проси, как только ты умеешь, — склонившись, Тони осыпал затылок и плечи Питера быстрыми поцелуями. — Сладкий, везде сладкий и вкусный мальчик.       И Питер старался, зная, что скоро будет вознагражден сполна.       Тони хватило буквально на пару минут таких игр. Со стоном отстранившись и быстро смазав себя, он одним плавным, но сильным толчком погрузился внутрь. Питер, не выдержав, громко ахнул, дрожа от удовольствия.       — Какой же ты узенький, — пробормотал Тони, срываясь сразу на быстрый темп. — Несмотря на все подготовки — невозможно узенький и горячий. Не сдерживайся больше, я хочу слышать тебя, Пит, хочу слышать, как хорошо я тебе делаю.       Питер всегда был громким в постели, но сегодня было особенно хорошо, и сдерживать крики и стоны удовольствия было едва ли не сложнее, чем не кончить раньше времени. Он отчаянно подавался навстречу, максимально вытягиваясь на носочках, зная, как потом будут болеть мышцы ног, но сейчас на все было плевать, кроме ощущения безумно правильных глубоких толчков. Он заходился в стонах и криках, умоляя брать его еще быстрее и еще жестче.       Крестовина уже и так ходила ходуном, Питер всерьез опасался, что они с Тони ее развалят.       — Ухватись за веревки — отрывисто приказал Тони, — вес на руки.       Почти теряя сознание, Питер послушался, изо всех сил уцепившись за веревки, связывающие его руки. Тони удобнее перехватил его бедра и… оторвал от пола, трахая на весу. От смены угла его член каждый раз проезжал четко по простате, и у Питера натурально отрубило все органы чувств, кроме обоняния и осязания.       Перед глазами плыли цветные пятна, уши заложило, а голос он уже, кажется, сорвал. По нервам били только безумно приятные ощущения туго ходящего, распирающего члена в заднице, трения, запаха Тони и секса, его сильного тела за спиной, окутывающего со всех сторон и его рук — крепко держащих бедра. Казалось, тот трахал не только в зад, но и прямо в мозг.       — Давай, милый, можно, — толчки Тони стали совсем хаотичными, он задыхался, его низкие стоны резонировали со стонами Питера. — Покажи, как ты умеешь кончать без рук, на моем члене. Кончать, когда я так глубоко в тебе. Чувствуешь? — и он вдавился особенно глубоко, крепко прижимаясь яйцами к открытой промежности Питера, и это было определенно больше, чем вообще можно выдержать.       Питер взвыл, выгнулся до хруста в позвоночнике и кончил, забрызгивая крестовину и пол под собой, отчаянно сжимаясь на таранящем его члене, запуская своими отчаянными судорогами ответный оргазм Тони.       Блаженство было глубоким и острым, а усталость, накатившая следом — настолько всеобъемлющей, что он как-то пропустил момент, когда Тони, кончив глубоко внутрь, выскользнул из его тела, осторожно и быстро освободил его руки от веревок, бережно растирая и проверяя на наличие травм.       В том, что их нет — Пит не сомневался. Тони слишком хорошо знал свое дело.       Разве что руки немного поколет от восстанавливающегося кровообращения.       Питер пришел в себя уже в кровати, вымытый, насухо вытертый и завернутый в одеяло. Тони тут же, рядом, с увлечением уткнулся в планшет, что-то сосредоточенно выверяя. После секса ему всегда думалось особенно хорошо и все наиболее крупные прорывы были сделаны как раз после их небольших игр. Питер не возражал. Он перевернулся, зарываясь Тони куда-то под бок и снова закрыл глаза. На его волосы тут же опустилась любимая рука, которая умела дарить столько удовольствия.       Очередная сессия определенно удалась.