Маринка-хулиганка

Это была чистая хулиганка Не было не дня, чтобы кто-нибудь не жаловался на Маринетт: там оконное стекло из рогатки выбила; там синяк подбила своему "закадышному" другу; там опрокинула бочку с дождевой водой, которую собирали с такими хлопотами. Словно бес сидевший в девчонке! Все дети как дети, играют тихо, ласково.Маринетт же, непременно, нужно, чтобы что-нибудь перевернуть вверх ногами. Спокойствие было её врагом, с которым она боролася на каждом месте. К примеру, такое. Лепят домики из песка. Перед домом, где жила Маринетт, была незамощенная улица и там всегда вязли в песке кони. После дождя этот песок становился липким и сырым, для строительства домиков нет лучше. Поставишь ногу, обложишь ее песком и вынимай потихоньку. Вот и домик. Кто хочет, может даже дымоход приделать. Возле дома можно плетень вылепить, а за плетнем натыкать сенинок — и сад есть. А между избушками идет улица. Можно в гости ходить друг к другу. Маринетт тоже лепит. Но вдруг встанет, посмотрит-посмотрит и возьмет и поломает все чисто — и свое, и чужое. Еще и хохочет. А как кто разозлится или заплачет, так и по голове даст. Драться с ней и не пробуй, первая по силе на всю улицу. Вдруг тебе даст подножку, присядит и спросит: – Ну? Нажился на свете ? Говори! Когда говорит, что нажился, то милует; а когда сопротивляется — еще бьет. Или пускают ребята змея. Плац большой, ни домов, ни магазинов, разбежаться есть где. И ветер там то и дело лучший. Вот заносят змея. Маринетт сидит у себя на воротах, как Соловей-разбойник на дереве, и смотрит. Она все любит или по крышам лазить, или сидеть на воротах. Ворота высокие и там будто шкатулка такая сделана. В том ящике заседает Маринетт. – Пускай! — кричит держащий. Змей вырывается, но тут же козыряет и бьется о землю. Маринетт досадно: дураки, хвост короткий! Но она сидит и ничего не кричит. Её мнение совсем другое. Ребята догадываются и привязывают к хвосту тряпку. Тогда змей плавно и легко поднимается вверх. Приятно держать его! Ветер чудесный, только расставляй нити и смотри, чтобы на узелках были хорошо связаны. Змей кокетничает и качает головой то в ту сторону, то в другую, будто кому-то шепчет на ухо то с одной стороны, то с другой. А как колечки еще нацеплены, аж дух радуется! Целый день бы стояла, и государств, и смотрел вверх. Небо высокое, синее и холодное. А змей в нем белый-белый, клонится, хвостом слегка водит, словно плавает, словно ему душно и он лениво обмахивает себя веером. И еле слышно льется от его дырчания дырчаток. Не только видишь, но слышишь. Как будто Нино или Алья там наверху и тянет за нить, балуется там и дырчит вниз. Нить уже пошла дугой. Эх, плохо путо сделано! Как хорошо сделать путо, нить не даст дуги. Ну, ничего — расставляй дальше. Нить режет руку, но это ерунда. Змей все дальше и дальше вьется в небо, становится меньше и меньше. - Телеграмму давай! Пускается телеграмма. Беленькая бумажка нацепляется на нить и подсовывается немного вверх. Ветер подхватывает – и пошла телеграмма. Вот зацепилась за узелок и сопротивляется, вырывается, вот чуть-чуть не крикнет вниз: "не пускают!". Но тут надо дернуть нить. Ветер снова подхватывает, и поплыла снова вверх белая весточка. Вот уж она недалеко, уже в том месте, где даже Макс не может видеть нити. Вот-вот змей прочтет телеграмму. Но тут все вместе слышат крик и переводят глаза из змея в землю. Идёт Маринетт. Идет и кричит. Она могла бы подойти тихонько, так что и не услышал бы никто, но Маринетт этого не любил. Она еще издалека кричит: - А ну-ка, давай сюда змея! Будет отнимать. Маринетт идет змея отнимать. Руки в кармане, куртка набекрень, идет, не спешит. Но беги и не пробуй, Маринетт всякую собаку опередит. Ребята начинают быстро ссотовать нити. Но что это поможет? – Давай змея! — подходит ближе Маринетт. Макс кривит губы и хмыкает. Алья побледнела, но быстро стягивает нити, глядя на Маринетт Нино поднимает с земли камень и кричит: - Ну, подойди! Ну-ка! Но Маринетт даже рук не вынимает из карманов и подходит. – Давай сюда змея! Тут она уже вынимает руки из кармана, потому что Нино прикрывает собой Алью и поднимет руку с камнем. Но сама Маринетт камня не ищет, она только смотрит за Ниновой рукой. – Даешь змея? – А это твой змей? — Отниму и будет мой. – Овва! Хулиганка! Так и разобью голову, только подойди. — Ну-ка, бей! Маринетт даже грудь подставляет, как будто ей только и хочется, чтобы её ударили камнем. Глаза быстро бегают. А Алья а сотрясает, а Алья сотрясает! Змей только дыркает далеко вверху и дергается и не понимает ничего, что произошло внизу, чего его так скоро тянут назад. – Ну, бей же! Эх ты! - боится... Я вон без камня, на вас троих. – Джулека,Ро-о-зе! — вдруг кричит Нино.— Сю-да-а! Маринетт змея забирает! Но Маринетт моментально срывается с места, налетает на Нино, ловко подставляет ногу и бросает его на землю. Тут же подскакивает к Алье, хватает нить и рвет ее к себе. Нить трескает, змей дыркает. Макс плачет, а Маринетт наматывает нить на руку и медленно задом идет домой. Вид у неё гордый,Нино и Алья бросаются на неё, глаза горят, швыряют камни, но Маринетт только сгибается и хохочет. – Хулиганка! Ну, не попадайся ты на нашей улице! Босевка! зараза! А Маринетт все идет и идет. Змей уже её.