Москва слезам не верит

      В преддверии нового года, Света счастливая шагала вдоль улиц Китай-города. Смотрела на витрины, разглядывая украшения на ёлку. Лампочки, хлопушки, игрушки. Москва приготовилась к празднику основательно. Предновогоднее время — это время чудес. Никто не знает, что может произойти. Но людям свойственно мечтать, поэтому мы как маленькие дети, каждый новый год под бой курантов пишем желание на листочке бумаги, поджигаем, а затем выпиваем вместе с шампанским.       Кожаные сапожки были скользкими, Соколова несколько раз чуть не упала, но удержалась равновесие и шла дальше.       — Девушка, купите варежки. — улыбался милый старичок, сидевший за прилавком.       — Спасибо, не нужно. — отправила улыбку в ответ Света.       Вечерняя Москва это одно из самых красивых зрелищ на земле. У большого театра горят огоньки, город превращается в один сплошной прожектор. Из-за их света, многие и не замечают захода солнца.       Девушка осмотрелась, не каждый день она по центру гуляет, да ещё и одна. Но повод был особенный. Несколько дней потратила на размышления. Космос подарил шубу, теперь в ответ нужно было что-то соизмеримое. Денег накопила достаточно, по сусекам поскребла. Вот и купила часы. Импортные, швейцарские — "RADO". Не может она в стороне остаться.       Сегодня Холмогоров пригласил Светлану в ресторан. Поводом он назвал: католическое рождество. Но дама прекрасно понимала, что это лишь предлог и причина встречи в чём-то более важном.       Ресторан на тверском бульваре уже был совсем близко. Девушка цокая каблучками видела величественную вывеску, что так долго искала. Космос не поскупился. Выбрал одно из самых дорогих мест, только представительные машины на парковке стояли. В надежде увидеть у входа "суженого", Света огляделась, но молодого человека не было, и машина не стояла. Странно.       Неожиданно кто-то коснулся плеча, Соколова радостно улыбнулась и обернулась. Но то, кого она увидела, смыла счастье с лица. Перед ней стоял не долгожданный Холмогоров, а тот, кого она давно пыталась забыть как страшный сон. Того, из-за кого она была к роковому прыжку в пропасть. Света надеялась больше никогда его не увидеть, но он вернулся. Стоит, улыбается будто ничего и не было.       — Светличок, я так рад тебя видеть. — произнёс мужчина.       — Извините, мы знакомы?       — Что ты, Светочка. Я так соскучился. — пытался схватить за руку, но женщина успела вовремя отдёрнуть. — Я искал тебя.       — А я нет. — она брезгала. Брезгала этого человека, как самое противное существо на земле. — Не трогай меня, Феликс.       — Я хочу всё вернуть. Совершил большую ошибку, я виноват. Хочу, чтобы мы жили все вместе: ты, я, наш ребёнок.       — Наш ребёнок? — возмутилась Соколова.       — Наш с тобой, я хочу всё вернуть. Хочешь, мы поженимся? — художник смотрел на девушку бешенными, счастливыми глазами, но Светлане было всё равно.       Она прекрасно помнила их последний диалог. Каждое слово выплюнутое словно яд. То как ушёл, и то как захлопнулась дверь.       Юная Светочка оторвала от себя мужскую руку и попыталась отойти назад. Но стена помешала убежать.       — Я не хочу...— шёпотом послышалось в комнате. — Не нужно, перестань.       — Что ты о себе возомнила? — пьяные глаза смотрели в самую душу. — Когда ты говоришь, я думаю: "Что она о себе возомнила? ". Ты такая нудная! Я мужик в этой квартире и если я хочу чего-то. Ты должна выполнять!       — Я ничего тебе не должна...       — Ещё как должена! Если тебе хоть кто-то в этой жизни скажет, что ты интересна ему не только для секса, то я рассмеюсь этому идиоту в лицо! Мы клуша деревенская и только я могу пропихнуть тебя в светское общество!       Плохие воспоминания вновь проникли в голову. Соколова не могла даже рядом стоять. Было попросту противно. Сбив себе руки в кровь ты продолжаешь покорять вершины. Ты идёшь туда, куда не ступала нога человека, чтобы научиться прощать все свои грехи. Потому что, даже ангелы порой бояться смерти.       — Как твоя жизнь? Как наш ребёнок?       — Это мой ребёнок. — Света сделала акцент на слове "мой". — Я не хочу говорить. Ты мне противен. Не находишь забавным? Пять лет назад ты называл меня "клушей деревенской", а сейчас я стою перед тобой в дорогущих вещах и собираюсь идти в ресторан, а ты только что стрелял сигарету у прохожего, светское общество не приняло? Ты кстати, меня задерживаешь.       — Ты в "Арагви"? Да, кому ты нужна кроме меня. Пади у подружки какой-нибудь выпросила.       Зазвенел клаксон. Женщина обернулась и увидела знакомую машину. Холмогоров вышел из авто и закурил папироску. Клуб дыма плавно поднялся в воздух, постепенно рассеиваясь. Космос шагал с улыбкой на лице.       — Здравствуйте самая красивая женщина на свете. — чмокнул в щёку мужчина.       Феликс даже замешкался. Не ожидал увидеть рядом с Соколовой другого мужчину. Надеялся, что она осталась прежней, внушаемой, дешёвой девчонкой. Но теперь перед ним уже не забитая ""покалеченная" жизнью девочка. Рядом стояла самодостаточная женщина, знающая себе цену.       В силу своей природы, мы очень часто шагаем именно в пропасть, потому что смотрим куда-то вверх, на вершину своей тупой самоуверенности. Мы падаем, страдаем о боли, встаём, идём дальше и снова падаем. И так бесконечно. Может, уже стоит начать смотреть под ноги?       — Свет, а это кто?       — Кто? Я тебе рассказывала, это Феликс. Мой...мой знакомый, старый. — Света прекрасно знала как может быть резок Холмогоров, поэтому улыбнулась и сжала его руку. Будто пытаясь сказать: "Не нужно, он того не стоит".       — Феликс? — подыграл молодой человек. — Да, ты что! Какая прелесть! — Космос схватил художника за руку. — Светуль, ты заходи. Чего на улице мёрзнуть? Я сейчас докурю и приду.       — Космос...       — Иди, всё хорошо. — не верила она этому тону. — Милая, всё хорошо. — поцелуй остался на веске.       Когда массивная деревянная дверь захлопнулась, Холмогоров изменился в лице. Сжал плечо Феликса и притянул ближе, всматриваясь в глаза.       — Что я больше никогда больше твою рожу рядом с ней не видел. Я понятно излагаю?       — Я отец её ребёнка. — возразил художник.       — Отец? Интересно. Мне казалось отцы должны жить в семье, вместе со всеми. Если ты две минуты попыхтел, это не значит, что батей теперь себя называть можешь. Это мой ребёнок, усёк? И очень скоро, это будет задокументировано, со всеми печатями. Закон джунглей знаешь? Или ты, или тебя. — Космос похлопал мужчину по плечу и ушёл.       Молодые люди сидели молча. Света никак не могла прийти в себя от этой "встречи на Нерве". Буквально картина Репина "Не ждали". Как снег на голову упал и потревожил мысли.       — Ты ничего с ним не сделал? — испуганно подняла глаза девушка, наконец начав разговор       — Я зверь что ли? Люди вокруг ходят, мне чернухи только не хватает сегодня для окончания дня.       Космос не мог насмотреться на особу сидящую перед ним. Красивая, статная. Тёмное платье очень хорошо сочеталось с цветом волос. Этакая Мерлин Монро, только середины девяностых, а не пятидесятых и не в Лос-Анджелесе, а в Москве.       — Что ты ему сказал? — всё так же не могла успокоиться Соколова.       — Тебя это не должно касаться.       — Космос, это моя проблема. Ты не должен ничего делать. — Холмогоров усмехнулся и сжал женскую ладонь.       — Значит так, слушай меня милая сюда: мои проблемы — это не твоё дело, а вот, твои проблемы — это мои проблемы, и решать их буду я. Договорились?       — Космос...       — Знаешь, у грузинов есть одна очень глубокая фраза "sheni chirime", что означает: "я беру все твои беды на себя". Если однажды я взял за тебя ответственность, то уж буду так добр нести её до конца.       — И кто тебя этому научил? Я поражаюсь тобой Холмогоров. — улыбка не сходила с лица и становилась только шире. — Честно сказать, если бы мы встретились раньше, я бы была не прочь с тобой познакомиться. А может быть, и не только познакомиться.       — А может вы с Мишкой ко мне переедете? — неожиданно выпалил мужчина.       Космос долго об этом думал. Не знал как подойти, как лучше предложить. Но как говорится: "прямолинейность это свет в развитии". Не нравился ему район Внуково. Бандюганов вокруг много развелось, не по наслышке знает. А к красивой девушке точно пристанут, нельзя так рисковать. Так ещё и добираться далеко. Квартира на Цветном всё равно стояла всегда практически пустой, изредка обитатель жилплощади приезжал переждать ночку и вновь уезжал. А зачем Холмогоров трёшка для одного?       — К тебе? Ты действительно этого хочешь? — удивлённо хлопала глазами Соколова не веря словам сказанные ранее.       — Свет, мы взрослые люди. Если ты не хочешь, я не буду упрашивать. Но я хочу видеть тебя рядом каждый день, а не только по выходным. Хочу просыпаться с тобой и засыпать тоже. Не знаю, что из этого может выйти, но может просто попробуем?       — Я согласна. — без замедлений ответила Светлана.       — Правда?       — Ага, только знай, у меня очень много вещей.       Когда Космос был ещё совсем юнцом, у отца был друг, великий человек, профессор, который внушил ему одну простую истину. Он говорил, что настоящего мужчину можно определить по двум вещам: по его отношению к книге и по отношению к женщине. Сам он всегда, прежде чем взять книгу, шел мыть руки. И для молодого человека, это стало правилом на всю жизнь трепетно и с уважением относиться к книгам и, конечно же, к женщинам.