Твое тело

Уходящее солнце рассеивает свои последние лучи сквозь раскрытое окно, оставляя беспорядочные оранжевые пятна на тусклых стенах. Ветер, такой мягкий и особенно теплый, залетает в комнату время от времени. Он приятно обдувает обнаженные участки кожи, наполняет пространство вечерним холодком. Подушки небрежно разбросаны по просторной кровати, белое одеяло безжалостно скомкано где-то у ее краев. Сейчас все это не имеет никакого значения. Сухие губы нежно прижимаются к бледной широкой спине, уделяя внимание каждому ее сантиметру. С осторожностью проходятся по свежим шрамам, которые еще даже не успели затянуться коркой, с наивной мыслью о том, что это сможет хоть немного уменьшить неприятную саднящую боль. Рыжие выбившиеся пряди и ровное горячее дыхание щекочут чужую кожу, покрывают ее мурашками. Руки хаотично блуждают спереди, проходясь по рельефу мышц, прижимая израненное тело еще ближе к своему. Подушечками пальцев оглаживают его и выводят незримые сложные узоры, плавным движением вниз пересчитывают выступающие ребра. Мягкость касаний будоражит до такой степени, что глаза покалеченного невольно прикрываются, а из полуоткрытых обкусанных губ иногда доносятся рваные выдохи. Рука смещается на вздымающуюся грудь, пару секунд задерживается на ней и направляется выше. Пальцы цепляют заправленный край поношенных бинтов, освобождают обмотанную шею. Юноша наклоняет голову, открывая вид на некогда скованную белой тканью часть тела; темные непослушные волосы спадают вниз, мешаются у самого лица. Тонкая, бледная и такая изящная — хочется скорее коснуться ее, изучить каждый малейший участок, что недоступен для посторонних глаз. Никому нельзя глядеть на нагое тело, скрытое под слоями одежды. Никому нельзя касаться его. Никто не должен видеть глубокие шрамы, что некогда оставили свои мерзкие следы на чистом холсте. Никому нельзя. Но лишь рыжему лису позади можно. Резко хватать, целовать настойчиво, избивать при очередной ссоре и обнимать до хруста костей. Почему, шатен и сам понять не может. Просто хочется ощущать касание этих рук на себе чаще. Улавливать сбившееся дыхание и еле слышимые стоны в вечерней темноте. Хочется задыхаться от недостатка кислорода, который перекрывают чужие шершавые губы, чувствовать тепло горящего тела, тесно прижатого к своему собственному. Дорожкой из поцелуев по выпирающим позвонкам рыжий достигает заветного места. Кончиком носа утыкается в плавный изгиб шеи шатена и вдыхает уже до боли знакомый аромат любимого геля для душа - кокос с ананасом. Запах до невозможности сладок и приятен, но не слишком приторный. Кажется, он идеально подходит темноволосому. Все эти невероятно ласковые действия посылают по телу того легкую дрожь. Он всегда был особенно чувствительным, и юноше нравится это. Скользкий горячий язык проходится по поверхности, оставляя после себя широкий влажный след почти до самого уха. Зубы касаются мочки и особенно игриво, легонько прикусывают ее, выбивают томные выдохи из чужих уст. Шатену до одури хорошо. Хорошо настолько, что он готов зарыдать прямо сейчас. Тело ерзает по кровати, ловкие руки сковывают его в своих объятиях, крепких, но таких родных и желанных. Все, чего хочется на данный момент - стать предельно ближе, чем есть. Сплестись воедино, стать одним большим целым и делить сознание, чувства на двоих. Рыжий парень отстраняется, расплываясь в гордой улыбке. Другой же, пользуясь моментом, оборачивается к партнёру и ловит сияющий взгляд кристально-голубых глаз. Забинтованная рука тянется к чужому лицу и ложится на усыпанную мелкими веснушками щеку, длинные пальцы медленно поглаживают нежную кожу. Лица сближаются, глаза прикрываются, обкусанные губы с осторожностью накрывают друг-друга. Неторопливый, трепетный поцелуй - немая благодарность за пьянящую близость. Благодарность за дни, недели, месяца, проведенные вместе. Искренность буйных чувств и самое точное подтверждение юношеской любви..