My love will never die

      Тонкие бледные пальцы Хуа Чэна сжимаются в кулак, и мелкий демон, отвратительно визжа, падает на колени, ударяясь о плиты пола с громким разносящимся по залу звуком.       — Что значит «поиски бесполезны»?! — грохочет разгневанный голос градоначальника, и тварь уже сожалеет не только о сказанной почти неслышно и в пустоту фразе, а даже о самом факте своего существования. — Что значит «его уже нет»?! — пальцы сжимаются крепче, и демон визжит вновь, заставляя соратников морщиться. — Если я велел идти и искать, что ты должен делать? Какого хрена ты задаёшься подобными вопросами?! Пшёл вон, пока я тебя на мелкие огоньки не рассыпал!       Демон, беспрестанно кланяясь, на коленях отползает прочь. Вдруг в зал врывается оборотень-лис, подбегая к Хуа Чэну почти вплотную.       — Ты что-то нарыл? — во всё ещё раздражённом голосе господина неприкрытая надежда, и твари про себя думают, как же много, должно быть, значит для градоначальника разыскиваемый.       — Я не уверен, но, кажется, этот человек подходит под данное Вами описание, — отвечает тот. — В Юнане лет пять назад появился таинственный советник Фансинь. По телосложению — юноша лет восемнадцати, но по образу мышления — умудрённый долгой жизнью старец. На мечах сражается искуснее всей армии Юнаня, вместе взятой, но при этом робок и спокоен в общении. Также при нём древний чёрный меч, посреди клинка которого расположена белая полоса. В правящий дом попал благодаря тому, что спас наследного принца, когда того похитили разбойники.       — Юнань? — подумав, шепчет Хуа Чэн. — Спас принца? Воистину, Вы, Ваше Высочество, самый великодушный человек во всех трёх мирах, — бормочет Князь Демонов себе под нос. — Покажи, — обращается он вдруг к серебряной бабочке, что, трепеща крылышками, слетела с плеча прибежавшего демона, приблизилась к хозяину и опустилась на подставленный указательный палец.       Замерев на несколько секунд, Хуа Чэн вдруг растягивает губы в широкой счастливой улыбке, вскакивает с места и, подбросив кости, исчезает, оставляя недоумённую толпу подчинённых, бросив напоследок, что принёсший хорошую новость может по возвращении господина просить всего, чего ему будет угодно.       Но в Юнане Хуа Чэна встречает погружённый в траур королевский двор, пышущий гневом мальчишка-принц и запечатанный так надёжно, словно внутри что-то чрезвычайно ужасное, гроб. Хрустят кости в давно мёртвом сжатом кулаке, а сотни лет не бьющееся мятежное сердце падает в пятки. Принц — кажется, парнишку зовут Лан Цаньцю — жалуется, не зная, что собеседником его является одно из Четырёх Бедствий, на спятившего учителя, что в день его рождения убил королевскую чету, на обагрённое кровью Золотое Пиршество, на смерть друга, князя Ань Лэ, на смятение народа, показывает чёрный меч, держа его в дрожащих руках, словно ядовитую мерзкую змею.       — Фансинь, значит, — бормочет, кивая, старый даос, коим прикинулся едва удерживающийся от убийства принца Хуа Чэн, глядя на древний клинок. — Так вот как он тебя назвал.       — Вы знали советника Фансиня? — с детской наивностью спрашивает готовящийся стать королём юноша.       — Знал, — кивает старец.       — Он был Вашим учеником? — допытывается мальчишка.       — Другом, — не моргнув глазом, врёт демон.       «Он был моим смыслом, моим миром. Моим ВСЕМ.»       — Быть может, — в голосе принца неподдельная надежда, — Вы сумеете объяснить мне, зачем он это сделал?       — Я не могу дать ответ на Ваш вопрос, простите, — едва сдерживая слёзы, шепчет Хуа Чэн, и, развернувшись, бросает через плечо: — Прощайте, наследный принц Юнаня.       А в голове бьётся лишь одно: «Он не мог вот так взять и умереть!»

☾︎𖣔☽︎☾︎𖣔☽︎☾︎𖣔☽︎

      — Градоначальник Хуа, — тихо обращается вошедший демон, и Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём поднимает на него единственный обсидианово-чёрный глаз. — Вы всё ещё разыскиваете того человека?       — Да, — срывается с покусанных губ со слишком явной надеждой. Впрочем, Хуа Чэну давно плевать, что думают о нём слуги. Пока они в его подчинении, это не его дело.       — На границе Юнаня и Бань Юэ появился какой-то даос, которого затащили в армию Юнаня. Дерётся как лев, но известен благодаря доброму сердцу и стремлении помочь простому народу с обеих сторон. Его зовут Хуа Се.       — Хуа Се, — бормочет Князь Демонов, глядя на закрывшуюся за слугой дверь и поигрывая костями, раздумывая, стоит ли идти туда лично. После одного разочарования энтузиазм заметно поубавился. — Покажи мне, — приказывает он, и к нему вновь подлетает призрачная бабочка.       Увидев этого Хуа Се, Хуа Чэн молниеносно вскакивает с места и тут же переносится. Но вновь сталкивается с известием о его смерти.       Маленькая девчушка, доверчиво жмущаяся к нему, действительно считая его другом генерала Хуа, рассказывает, комкая в ручках алый плащ, какой тот был хороший и добрый, как ужасно погиб, стараясь защитить её, как жутко выглядело его изломанное тело, плывущее среди остальных по реке. Молодой солдат, чью личину на этот раз надел Князь Демонов, дрожащей рукой гладит грязные волосики, хрупкие плечи, не зная, как успокоить плачущее дитя и ощущая себя точно таким же ребёнком: беспомощным, растерянным, испуганным, не знающим, что делать дальше.       — А можно мне… — голос срывается от сдерживаемых слёз, но Хуа Чэн упорно начинает говорить вновь. — Можно мне забрать плащ?       Девчушка думает несколько минут, но в конце концов протягивает ему грязную, покрытую пылью и закоптившейся кровью — его кровью — тряпку.       — Берегите его как сокровище, пожалуйста, — просит она. — Генерал Хуа — единственный, кто заботился обо мне. Его память очень мне дорога.       — Конечно, — кивает юноша. — Разумеется.       «ОН НЕ МОГ ВОТ ТАК ВЗЯТЬ И УМЕРЕТЬ!»       Драный плащ становится гобеленом в покоях градоначальника, висит над изголовьем кровати, а маленький его лоскут Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём всегда носит под одеждой, рядом с мёртвым разрывающимся от тоски и горя сердцем.

☾︎𖣔☽︎☾︎𖣔☽︎☾︎𖣔☽︎

      В конце концов река выбрасывает трупы на берег, как лошадь рано или поздно прогонит с себя наглую птицу, решившую отдохнуть, усевшись на её круп. Селяне ворчат и рыдают, подбирая разбросанные вдоль русла разбухшие от воды, начавшие гнить изуродованные тела. Се Ляня сторонятся — он плетётся, едва переставляя ноги, весь избитый, окровавленный, похожий на ожившего мертвеца. Впрочем, он им и является.       Дальше по берегу он находит пещеру и, стремясь скрыться от палящего солнца, без раздумий заходит в неё. И только пройдя несколько шагов, понимает, что, кажется, попал в чью-то обитель.       От холодных каменных стен отражается, долетая до его уха, тихий, чарующий, глубокий бархатистый голос, поющий незнакомую песню.

My love, My love,

My fearless love,

I will not say goodbye.

Sea may rise,

Sky may fall,

My love will never die.

(Моя любовь, моя любовь,

Моя бесстрашная любовь,

Я не скажу «прощай».

Море может подняться,

Небо может упасть,

Но моя любовь никогда не умрет.)

      В этом голосе — боль и отчаяние, тоска и печаль, любовь и нежность, готовность ждать сотни лет и неизмеримая усталость от ожидания. Се Лянь слышит что-то знакомое и родное в тихих переливах этого тембра, и это что-то заставляет его затаить дыхание и сделать еще несколько шагов в сторону поворота, из-за которого видно отблески холодного света и доносится эта песня-клятва.

Go on, Go on,

Go bravely on

Into the blackest night.

Hold my breath til' your return.

My love will never die.

(Давай, давай!

Смело иди вперед!

В самую черную ночь.

Задержу дыхание, пока ты не вернешься.

Моя любовь никогда не умрёт.)

      Се Лянь делает ещё несколько шагов и наконец доходит до угла, несмело выглядывая из-за него. За поворотом расположен грот, в котором стоят несколько статуй, в которых принц с удивлением узнаёт себя. В ногах одного из изваяний, свернувшись в клубок, прямо на полу лежит фигура в алых одеждах, освещённая тусклым витающим рядом огоньком. Именно от этого человека исходит эта тихая горькая песня.

My heart, My heart,

My drowning heart,

Oh all the tears I've cried.

Oh I may weep forevermore,

My love will never die.

(Мое сердце, мое сердце,

Мое тонущее сердце,

О, все слезы, что я пролил.

О, я могу плакать вечно.

Моя любовь никогда не умрет.)

      Неосторожный шаг больной ногой — и странный певец резко вскакивает на ноги, потревоженный шорохом, испуганно оборачивается на нарушителя спокойствия.       — О, здравствуйте, — неловко улыбается Се Лянь. — Простите, что помешал. Не волнуйтесь, я уже ухожу, — он успевает развернуться и сделать шаг, когда юноша, что пел несколько мгновений назад, вдруг обращается к нему.       — Ваше Высочество? — голос дрожит, но заставляет Се Ляня замереть подобно статуе. — Это правда Вы? Или это вновь мой больной бред?       В сводах пещеры гулко отражается звук торопливых шагов, и уже через пару секунд незнакомец стоит за спиной Се Ляня, касаясь его плеча холодной трясущейся рукой. Убедившись, что он реален, юноша обходит его и заглядывает в растерянные глаза принца.       — Неужели я сумел встретить Вас после стольких лет?       Вопрос повисает в прохладном воздухе, оставаясь без ответа. Се Лянь, обессилевший от ран, падает в подставленные руки Хуа Чэна, медленно теряя сознание. Впрочем, это уже не столь важно — уж Князь Демонов его больше не отпустит.