А кто ты.

Я ... умру?

Рой мыслей. Брамс медленно истекает кровью и старается понять, как все к этому пришло. Время замедлилось, пока в его голове проносились воспоминания.       Безупречный ребенок. Те слова, которыми постоянно описывали малыша до его 8-летия. Маленький Хилшер был примером для сверстников: умный, учтивый, воспитанный, беспрекословно слушающий своих родителей...

Послушный

Хороший мальчик

       - Я буду хорошим! Правда... Неосознанно, он вспомнил эти слова, адресованные Гретте, сказанные в надежде, что они подействуют, что она останется. И ведь она вернулась! С присущей ему детской наивностью он поверил ей, она казалась такой искренней, такой...

Это уже неважно

Словно в подтверждение его мыслей, боль в животе начала усиливаться, а поток мыслей о детстве нахлынул с новой силой, словно смеясь - "жизнь проносится перед глазами". Эмили Криббс. Эта малышка была дочкой друзей семьи, она была мила с ним, несмотря на то, что он был слегка отстраненным. Когда Хилшеров посещало семейство Криббс, Эмили и Брамс проводили время вместе. Им было хорошо друг с другом, пока в один из дней он не разбил ее голову об камень. ...

..стоп, что он сделал??

Он убил её. Девочку, которая ему нравилась, которой он открыл свои чувства, и которая их отвергла... Но убийство. Все так расплывчато, так смешанно, словно это было не с ним, словно это сон, словно... кто-то управлял им. Брамс даже не осознавал, что с каждой секундой утекала не только его жизнь, но и влияние силы, которая отравляла его разум больше 20ти лет.       До того как Брамс встретил Криббс, он был один. Да, родители окружили его заботой, они тряслись над его воспитанием, все ему во благо. Вырасти достойным человеком, гордостью семью. Стоит ли говорить, что Брамс чувствовал себя загнанным "послушным мальчиком", жившим лишь ради того, чтобы быть объектом гордости своих родителей перед другими людьми? Стоит ли говорить о чувстве одиночества, с которым он рос? Которое неожиданно исчезло с появлением Куклы?

Кукла.

      У мальчика было много игрушек. Родители использовали подарки как поощрение за его хорошее поведение. В конце концов, вещи не могли заполнить пустоту в детской душе. Родители не обделяли вниманием своего сына, но Брамс все равно не мог отделаться чувства, что оно обращено исключительно на его оболочку. Никто не интересовался, что у ребенка на душе, чего ему действительно так не хватает, чего он хочет. Он просто хотел быть ребенком, который наслаждается детством, без забот и требований, которых ему навязывали. Хотел быть счастливым, чтобы рядом был кто-то, кто его поймет.       В один день все изменилось. Брамс нашел куклу мальчика в человеческий рост ребенка. Грязная и потрепанная, непонятно как оказавшаяся на территории поместья, она каким-то образом захватила все его внимание и его разум. Хилшеры были в недоумении, зачем их ребенку вещица, непонятно откуда взявшаяся, когда они могли позволить себе сотню таких, стоит сыну только попросить. Хотя вскоре недоумение сменилось тревогой. Брамс таскал фарфорового мальчика повсюду, кукла сидела с ними за обеденным столом, "училась" вместе с мальчиком на домашних занятиях, лежала рядом, когда он спал. И все бы ничего, пока родители не заметили, что ребенок начал меняться. Их некогда послушный и безукоризненный сын начал грубить, странно себя вести, стал отдаляться. Также, он требовал внимание к кукле, словно она живой человек, такой же ребенок, как и он сам. Брамсу тогда казалось, что кукольный мальчик стал тем, кто по-настоящему его понимает. С куклой он мог поделиться о чем угодно, а она была прекрасным слушателем. Все его переживания меркли, а мысли становились туманными...       Брамс перестал быть таким, каким хотели видеть его родители - идеальным сыном. Но он казался им таким счастливым, что они были готовы закрыть глаза на все странности своего ребенка. Пока не наступил 8-й день рожденья Брамса.       Эмили. Когда мальчик получил от всех поздравления, он и малышка Криббс решили погулять на свежем воздухе, естественно прихватив с собой куклу Брамса. Дети брели все дальше в лес, пока Брамс не решил набраться смелости и не сказать Эмили, что она ему нравится. Когда она изменилась в лице и сгрубила в ответ на его чувства, мальчику казалось, как что-то происходит в его душе. Чувство злобы неестественно усиливалось, а желание причинить ей боль испугало даже его самого. Ему стало страшно, он испугался собственных мыслей, голос в голове нашептывал ему жуткие вещи. И вот он сделал то, что стало переломным моментом всего семейства Хилшеров. Он убил человека.       Он словно очнулся тогда, когда увидел кровь, стекавшую по камню под головой Эмили. Брамс в ужасе побежал к дому, оставив остывающее тело среди деревьев.       Дальше было хуже. Ужас на лицах гостей и его родителей, крики, плач, вопросы о том, что произошло. Брамс не мог им ничего ответить. Он был в прострации и не понимал, что происходит. Словно он был наблюдателем этой жуткой постановки. Он не знал, что делать. Что делать. Меня накажут, нас накажут.

Что если некого будет наказывать?

Безумие. Только этим словом можно охарактеризовать то, что произошло дальше.

Произошел пожар. Единственный сын Хилшеров погиб в огне.

Брамс ослабевшей рукой коснулся шрама на лице, где сломалась его маска. Почему он ее носил? Чтобы скрыть уродство, или доказательство его ужасного поступка? Или чтобы ассоциировать себя с его неодушевленной заменой? Брамс выжил, но перестал жить для всех. Он продолжил требовать к кукле того отношения, которое не мог теперь себе позволить. Для чего. Может он понимал, что к нему самому их отношение уже изменилось навсегда? Поток его мыслей прервал странный шум. Это не была галлюцинация его умирающего сознания, Брамс действительно слышал, что что-то происходит, в доме кто-то есть. Он подумал, что сейчас вбежит полиция, вызванная сбежавшей няней, и этому спектаклю подойдет конец. Может они даже добьют его. Счастливый финал. Он все ждал, когда услышит топот бегущих ног по коридорам, как люди ворвутся в комнату и все закончится, но этого не происходило. Он лишь увидел, как кто-то осторожно вступил в помещение и подошел ближе. Брамс лишь увидел одинокий силуэт перед тем, как наконец потерять сознание.