Nab1 & Sweety

      Это было неправильно. Очень неправильно. Она не хотела этого, нет. Это произошло случайно. Ошибка. Нелепый инцидент. Йеджи просто слишком ушла в себя, и ее тело не выдержало и опустилось вниз. Да… да! Правда, прямо на губы Рюджин…       «Я не целовала ее, нет!» — возмущалась Йеджи, распихивая людей в толпе.       Воздух казался тяжелым. Грудную клетку сдавливало, а во рту пересохло. Она испуганно искала, за что бы зацепить свое внимание, но находила только лица незнакомцев. Они все смотрели на нее, не так ли? Они ведь знали, что она сделала, да?..       Вот мужчина, уж сильно походящий на офисного сотрудника. Он разговаривал с кем-то по телефону и, Йеджи была уверена, мельком поглядывал на нее. Она знала это: он точно рассказывал собеседнику, как она опозорилась перед Рюджин. Все теперь знали? Этого не может быть. Может, она попала в кошмар? Свой ужасный кошмар, где она опять все испортила.       Йеджи задевает женщину, идущую вместе с маленьким ребенком. Хван хочет извиниться, но ей кажется, словно в глазах незнакомки читается отвращение. «Она знает, что я целовала девушку? Нет-нет-нет!» — как будто подтверждая ее слова, женщина наклоняется к ребенку, что-то ему шепчет с рассерженным выражением лица, а затем молча уходит, не забыв сопроводить все это презрительным взглядом. «Они все знают… этого не может быть».       Поток людей шел навстречу. Ей становится жарко. Они все заняты своими делами: кто-то спешит быстрее домой к домашним обязанностям, кто-то — на работу, еще кто-то — на веселое времяпровождение в ночном городе. У всех свои дела, но Йеджи все равно кажется, что люди смотрят на нее и осуждают.       Навстречу ей идет группа подростков ее возраста. Они оживленно что-то обсуждают. Один парень отвлекается, случайно врезаясь в Йеджи. Он улыбается ей буквально мгновение, а затем выражение его лица меняется. Он выглядит напряженным или, может, растерянным, Хван не понимает этого. Она пытается взглядом прочитать его мысли. Вдруг это сработает? Ей надо знать, что люди не понимают, что она натворила. Парень быстро кивает ей, а затем бежит к друзьям. «Он тоже знает. Конечно, он знает. И осуждает меня».       Она понимает, что с ней явно все не в порядке, когда ее начинает тошнить. Она быстрыми шагами бежит вниз по улице, в ту часть, где реже всего бывают люди. В глазах периодически темнеет, заглушая яркие огни города. Когда в ногах не остается каких-либо сил, она падает на землю, судорожно выдыхая.       Йеджи кажется, что сердце сейчас остановится. Оно оглушающим звуком стучит в ушах, понемногу сводя ее с ума. «Я умру, да?» — эта мысль тревожно проскальзывает у нее в разуме, и дыхание начинает сильнее спирать. Ей кажется, словно она попала в пузырь, в котором медленно начинает пропадать кислород. «Я умру в одиночестве. После своего первого поцелуя с Рюджин. Замечательно!»       Она твердо опирается руками в землю, впиваясь пальцами в грязь. Сигнал-оповещение на телефоне ненадолго возвращает ее в реальность. Кажется, что стало легче, но, когда она читает пришедшее сообщение, волна страха и паники накрывает ее еще с большей волной. Nab1: я надеюсь, что ты в порядке Йеджи?              — Это происходит не со мной. Это нереально, — кричит девушка, плотно сжимая глаза. — Сейчас я проснусь, и окажусь в своей постели. Рядом будут мои медведи и сестра. У меня все будет в… в… в порядке. Мне… мне не будет нравится Рюджин. Мне не будет казаться неправильным, что… что я поцеловала ее, ведь мы не будем знакомы, — она делала паузы между словами, слегка заикаясь. Она дышит урывками, и в какой-то момент голова начинает кружиться.              «Я точно умру здесь…»              На телефон продолжают приходить уведомления. Она знает, кто ей пишет. И ей точно не хочется знать, что Рюджин думает о произошедшем.              

«Мало того, что чары этой дьяволицы распространились в нашей семье, вдруг это еще на тебя подействовало»

             Всплыл в памяти голос отца.              «Нет, я не такая. Мне не нравятся девушки!»              

«Она выглядит как лесбиянка… Эта девчонка мне не нравится. Напоминает ту змеюку… Я не могу позволить, чтобы моя дочка оставалась один на один с подобным»

      

«Надеюсь, что ты, Йеджи, однажды познакомишь нас с замечательным парнем… Ведь наша драгоценная девочка не огорчит родителей. Ведь ты не поведешь себя как эгоистка, да Йеджи?»

      Слезы катятся по ее щекам. Прохладный ветер обдувает, и все тело накрывает мурашками. Внутренняя дрожь заполоняет собой все. Мир вокруг туманится. Она не замечает ничего вокруг. Сплошное одиночество и безвыходность. Она одна. Снова…              — Я все испортила! — вновь кричит она, ударяя ладонями землю.              «Йеджи?» — доносится обеспокоенный голос. Ей приходится щуриться, чтобы сквозь застеленную слезами пелену увидеть имя звонившего.              «Сыльги-я, — крошечно отзывается девушка, прижимая телефон к себе ближе. Она слышит, как на фоне доносится еще один обеспокоенный женский голос. — Я облажалась. Очень сильно. Я ничего не хочу. Могу я просто исчезнуть, пожалуйста!..»              «Йеджи, где ты?»              «Я устала от этого. Почему это так тяжело?»              «Прошу тебя, ккома-я, скажи, где ты» — если бы Йеджи была в состоянии, она бы почувствовала, как проскочила дрожь в сестринском голосе.              «Я не знаю, — она пытается осмотреться, но в разум впивается тихий голос Рюджин, зовущий ее по имени. — Сыльги-я, почему это так тяжело?»              «Милая моя сестренка, — ласково зовет Сыльги. Йеджи лишь издает звук рыданий, но продолжает прислушиваться к голосу старшей сестры. — Ты помнишь, как мы играли вместе с твоим медведем в больнице?»              «Угхм» — на выдохе отвечает девушка.              «Напомни мне, во что мы играли» — тихий лязг металла звучал на фоне.              «Во врачей, — с детской интонацией отвечает Йеджи, — мишка был нашим пациентом. У него была простуда и мы лечили его лекарствами»              «Как они выглядели, не помнишь?» — Йеджи не понимает, заводится машина рядом с ней, или этот звук исходит из динамиков телефона.              «Они были похожи на шайбы, — вспоминает она, — темно-розового цвета, скорее даже красного. Это были конфеты со вкусом малины» — окружающие ее звуки вновь разносились отовсюду. Дышать было уже чуть легче, но слезы продолжали скатываться по щекам.              «Твои любимые, да?»              «Да, — воспоминание всплывает перед глазами. Мужчина заходит в палату и ругается. — Но отец не покупал нам их больше. Он… он говорил, что это вредно».              Истерика с новой силой накрывает ее. «Что со мной сделает отец, когда узнает об этом? Я разочарую семью. Я не должна была этого делать. Семья откажется от меня. Я опозорила родителей… Нет, нет, нет!»              «Йеджи, милая, помнишь, как мы играли в угадайку? Ты видишь что-то рядом с собой, описываешь мне это, а я угадываю, что же это такое».              «Помню»              «Что ты видишь рядом с собой?»              «Зеленую вывеску, — она смотрит на горизонтальную вывеску, всматриваясь в написанные на ней слова. — Еще я вижу многоэтажные жилые дома».              «Зеленая вывеска, хм-м… Это связано с едой? Может, доставка какая-нибудь?»              «Да, я думаю, что это доставка»              «Замечательно! — восклицает Сыльги. Голос навигатора оповещает о времени до установленной точки. — Раз мы заговорили об еде. Может, ты хочешь, чтобы мы поужинали вместе?»              «Нет, ты же занята, скорее всего» — она устала. Спиной Йеджи опирается на стену, тяжело склонив голову в бок. В руках появилась слабость, так что пришлось включить громкую связь и положить телефон на ноги. Девушка всматривается в огни домов. Слезы все еще мешали зрению, но дышать было уже легче. Грудную клетку уже не сжимало, но вдохи все равно были рванными.              «Йеджи, для тебя у меня всегда есть время. Ты моя сестра. Моя младшая сестра, которую я безумно люблю и о которой я сильно переживаю. Ни одна работа на свете не остановит меня, чтобы встретиться с тобой».              «Онни… — слезливо отзывается девушка. — Пожалуйста, забери меня отсюда».              «Я уже еду, ккома. Я буду рядом, не переживай. А пока, говори со мной».              «Но… но как ты поймешь, где я?»              Сыльги несколько секунд молчит, явно обдумывая свой ответ.              «Назовем это сестринской связью. А пока что расскажи мне, что тебе хочется сейчас съесть»              Голос Сыльги был успокаивающим. И это все, что нужно было Йеджи в данный момент.       

***

      Было неловко. Очень неловко.              Сыльги была в душе, а Джухён вместе с Йеджи были в главной комнате. Звук на телевизоре был убавлен до минимума. Все пространство погружено во тьму, только слабое свечение от экрана слепило глаза.              Йеджи была в объятьях старшей девушки, тихо плача. Они никогда не были так близки. Конечно, Джухён заботилась о ней как о собственной младшей сестре, но, чтобы было прямо так… это впервые. Какие были испуганные глаза у девушки, когда Сыльги привезла Йеджи сюда. Какой встревоженной была Джухён, когда ей вкратце рассказали о случившемся…              «Я не заслуживаю такого отношения к себе. Эта забота… они ведь переживают» — слезы с большей сильной начинают течь по ее щекам, крупными каплями капая на пижаму Джухён.              — Все настолько плохо? — нежно отзывается девушка, поглаживая Йеджи по волосам.              — Я не знаю…              — Тогда почему плачешь?              — И этого я не знаю… — Джухён крепче обнимает младшую девушку, успокаивающе потирая ту за локоть.              — Знаешь, когда-то я была такой же, — Йеджи резко поднимает взгляд, удивленно изучая лицо девушки. — Чего ты так удивляешься? Я тоже когда-то была подростком, на которого свалилось осознание, что я люблю девушек.              — Я не люблю девушек! — протестует она.              — Именно поэтому сейчас плачешь? — усмехается Джухён. — Насколько они тебе не нравятся?              — Возможно… мне нравится только одна девушка и только она… — почти шепотом проговаривает Йеджи.              — Ты можешь говорить об этом громче. Здесь никто не запрещает тебе любить ее. Это — твое безопасное место.              — За пределами моего безопасного места есть общество, которое это не одобрит…              — Может, тогда к черту это общество? — серьезно начинает Джухён. — Знаешь, мне было четырнадцать, когда я поняла, что мне нравится моя лучшая подруга. Это было ужасное чувство. И я не про симпатию. Во мне словно жил какой-то червь, который мерзким голосом внушал мне, что моя любовь к ней — это что-то омерзительное. Что я неправильная и что мне нужно лечиться.              — И… — тихо отзывается Йеджи, — когда этот червь исчез?              — Когда? Хм-м-м… думаю, когда я встретила твою сестру.              — Ты издеваешься, да? — истерично усмехается она.              — Что? Нет, конечно же! Я говорю искренне, — возмущается Джухён. — Когда я встретила твою сестру, в моей голове словно что-то щелкнуло. Видеть, каким особенным взглядом она на меня смотрит, или как она заботится обо мне, или как старается выжимать из себя максимум, даже если в то время для нее такие отношения были чем-то новым и невероятно тяжелым — это лучшее, что могло случится в моей жизни, так что червь просто исчез.              — И все? Так просто? — негодует Йеджи, не понимая сказанное.              — Ну да. Я просто влюбилась. А дальше, какая мне разница, что думают другие. Ну даже если я неправильная, что, по сути, не является правдой, кого это должно волновать? Это моя жизнь, и я принимаю в ней решения. И чтобы не случилось, я всегда выберу ее. Всегда.              Они замолкают. Неловкая атмосфера плавно перетекла во что-то комфортное. Джухён продолжала поглаживать Йеджи по волосам, пока та о чем-то сильно задумалась. «Я никогда не слышала, как строились отношения онни. Им же тоже было тяжело… Сыльги покинула родной дом, только из-за возмущений семьи… Она выбрала ее. Она выбрала свою любовь, а не мнение других людей».              — Я не такая, как вы… Я боюсь, — отзывается Йеджи. Слезы уже не идут.              — Тебе и не нужно быть такой, как мы. У тебя свой собственный путь. Я и твоя сестра будем рядом. Даже если весь мир пойдет против тебя, мы будем сражаться за тебя и твое счастье.              — Почему? — вдруг выпаливает Йеджи, удивленно заглядывая в черные глаза девушки. — Почему ты готова пойти на это?              — Потому что Сыльги моя семья. И ты моя семья. А семья борется друг за друга до самого конца.              — Спасибо, — она крепко обнимает девушку, устало вздыхая. Завтра же у нее проработка хореографии с Рюджин… — Как мне смотреть ей в глаза после такого?              — Она была против поцелуя?              — Не знаю…              — Ты спрашивала у нее?              — Нет, — крошечно отвечает Йеджи.              — Конечно, делай, как чувствуешь, но я бы спросила ее мнение об этом.              — Но вдруг она против такого! Вдруг я все испортила…              — А вдруг нет, — почему-то эта фраза ставит Йеджи в тупик. Она даже не рассматривала шанс того, что Рюджин была не против этого. — Что, если ей понравилось и она хотела этого, а ты взяла и убежала?              — Она меня возненавидит… — Хван лупит себя ладонью по голове, пока Джухён не останавливает ее.              — Прекрати! Она не сделает этого. Из того, что Сыльги рассказывала мне о ней, там явно замечательная девушка. Она выслушает тебя.              — Я боюсь… — повторяет Йеджи.              — Ну… ты можешь бояться, да. Ну вдруг ты не скажешь ей этого, а окажется, что она хотела этого не меньше, чем ты сама? Вдруг она тоже испугалась и теперь думает, что ты возненавидишь ее?              — Но это ведь я поцеловала ее…              — Суть в том, что ты не можешь знать, что творится в ее голове, если не поинтересуешься этим, — они вновь замолкают, наслаждаясь приглушенной тишиной. Сыльги спустя несколько минут после их разговора выходит из душа, заваривая каждой девушке кружку чая.              Она целует свою возлюбленную в щечку, а после нежно проводит ладонью по спине младшей сестры, как бы намекая, что пора отлипнуть от ее девушки.              — Йеджи, — тихо зовет Джухён, пока Сыльги, словно огромный плюшевый медведь, прилипает в ее объятья, — все будет хорошо.              И на удивление, это успокаивает ее.       

***

      Весь день Йеджи была на взводе. Они не сказали друг другу и слова. Утром только приветственно поклонились, а дальше просто дорабатывали хореографию. Наён была с ними все это время, отвлекаясь от своих рабочих дел, указывая им на какие-то ошибки. Сотрудница заметила, что напарницы были до странности тихими и напряженными, но озвучить свои мысли вслух так и не решилась.              Днем к ним приходили Джимин и Минджон, а также Джинни, Кюджин и Джиу. Они разделились на небольшие группы, и, пока Рюджин весело проводила время со старшими девушками, активно что-то обсуждая, Йеджи погрязла в своих мыслях, пока Джинни и Кюджин понемногу воровали еду из ее тарелки.              «Она ненавидит меня? Тогда почему иногда смотрит в мою сторону… Наверное, я много пялюсь. Верно, ей некомфортно из-за этого… Знает ли кто-то еще, кроме нас, что вчера произошло в этой студии?.. Наверное, знай они об этом, то смотрели бы на меня по-другому. Конечно, так и было бы» — она повторяла это весь вечер, пока им не пришлось остаться наедине.              Часы показывали половину девятого. Рюджин стояла у компьютера, листая комментарии под их выступлениями. Йеджи же сидела на полу, в самом дальнем углу комнаты, щенячьим взглядом изучая силуэт напарницы.              Она так боялась. Так сильно, что хотелось содрать волосы с головы, лишь бы унять мандраж от всего этого. Кусачие мысли причиняли неимоверную боль: вдруг это, а вдруг то… Джухён была права, пока она не спросит, то не узнает правду. Не узнает, все ли между ними в порядке или нет. С другой стороны, так ли сильно ей хочется получить ответ?..              В неведении было жить хоть и тяжело, но чуть спокойнее. Она могла напридумывать себе миллион вариантов исходов событий, продолжая в жизни делать вид, что все в порядке. Но… она не может. Рюджин с ней не разговаривает, и, как бы сложно не было это признавать, Йеджи скучала.              Скучала по ее заботливому взгляду, который она замечала на себе все время. Или по лучезарной улыбке с ямочками. Йеджи даже не поняла, когда успела влюбиться в это зрелище. Но сейчас, не наблюдая за счастливой напарницей, сердце неприятно ныло от тоски.              Она скучала по теплу тела Шин. Хван сложно было принять тот факт, что они очень много контактировали, из-за чего она смогла привыкнуть к этому. Эти незаметные касания кончиками пальцев, или ободряющие поглаживания по плечам или спине. А их крохотные объятья во время небольшого перерыва во время хореографии? Весь день Йеджи только и мечтала об этом: о теплых, ласковых объятьях девушки и ее кошачьей манере ластиться к ней, устало зарываясь куда-то в шею. Она безумно скучала по этому ощущению. Комфорт — все, что приходило ей в голову от мысли быть заключенной в объятья девушки.              — Я пойду, — вдруг говорит Рюджин. — Передай Наён-онни, что я ушла.              Йеджи молчит. Ей хочется прокричать напарнице, чтобы она осталась, но что-то мешает ей. Словно ее губы склеились между собой, преграждая звукам появится на свет.              Растерянными… нет, испуганными глазами она наблюдала за тем, как Шин собрала все свои вещи в сумку, оделась и начала двигаться к двери. «Обернись, пожалуйста. Рюджин, обернись» — мысленно молила Йеджи, щенячьим взглядом прожигая в затылке напарницы дыру.              — До завтра, — напоследок кидает она, и Хван не выдерживает.              — Рюджин! — надрывно зовет она, всем телом отталкиваясь вперед. Дверь звонко захлопывается, и одновременно с оглушающим стуком она начинает плакать, устало выдыхая. — Рюджин!..              Вновь следует громкий хлопок, а затем жесткий удар. Чьи-то ласковые объятья обхватывают ее щеки, выравнивая взгляд девушки со своим.              — Эй, — зовет она, — Йеджи, посмотри на меня. Эй-эй!              Хван ненавидит то, какой слабой выглядит сейчас. За последние сутки она плакала перед столькими людьми, что ей становится мерзко. Сначала перед сестрой, затем перед ее девушкой, а теперь… перед девушкой, которая ей безумно нравится. Это какое-то издевательство, никак иначе. Может, есть какой-то способ, чтобы провалиться под землю?              — Йеддон, — обеспокоенно зовет Рюджин, вытирая большими пальцами стекающие слезы, — что случилось?              — Не уходи, — молит она. — Пожалуйста, Рюджин, не уходи!..              — Эй-эй, я здесь, тише, — Йеджи видит страх в ее глазах. «Нет, я пугаю ее. Черт, только не это!» — Дыши, Йеджи, дыши.              — Мне так жаль, — с придыханием отвечает девушка. — Прости, мне так жаль. Я все испортила. Ты… ты не должна этого делать. Тебе нужно… — она рвано вдыхает, — нужно идти домой. Я буду в порядке. Все в порядке.              — Я хочу быть здесь, Йеджи. И ты не в порядке, тебя всю трясет, — Шин осматривает ее одним лишь взглядом, продолжая держать ладони на щеках девушки. — Что случилось?              Хван же начинает только сильнее плакать.              Вот, она здесь. Сидит прямо перед ней, на коленях, заботливо вытирая надоедливые слезы. Йеджи кажется, что она злиться на нее, но тогда зачем ей быть здесь? Разве она не ушла бы домой? Разве она отреагировала бы на ее крик?              — Йеддон, — вновь зовет девушка. Хван не выдерживает, утыкаясь лицом в толстовку напарницы. Она цепляется ладонью за низ, словно подкрепляя сам факт, что Рюджин правда здесь. Шин неуверенно обнимает ее, щекой поглаживая девушку по макушке. — Это связано со вчерашним?..              Она слышит тревогу в голосе. Неужели Рюджин тоже обеспокоена вчерашним? Значит ли это, что она против всего случившегося?..              — Мне жаль, — отвечает куда-то в ткань Йеджи. Рюджин крепче сжимает ее, тяжело выдыхая. — Прости, Рюджин-и, я так облажалась. Я не должна была этого делать.              — Йеджи, — пытается перебить она, но ее напарница продолжает говорить.              — Я пойму, если ты не захочешь общаться со мной, только не говори никому о случившемся. Клянусь, Рюджин, я умру, если кто-то узнает. Умру или от страха, или от позора.              — Йеджи! — уже громче зовет ее напарница, но Хван не унимается.              — Ты можешь высказать мне все, что думаешь. Я даже не пискну, — рыдая навзрыд отзывается она. — Ну, давай же! Накричи на меня, оскорби, сделай хоть что-нибудь!              — Я могу поцеловать тебя? — четко и уверенно спрашивает Рюджин, смущенным взглядом изучая потолок комнаты. Йеджи замолкает, задерживая дыхание. Ей же не послышалось?              — Прости, что?.. — она боится поднять взгляд. Вдруг в глазах Шин будет отражаться что-то плохое. Она не выдержит этого. Ее сердце не выдержит этого.              — Говорю, могу я поцеловать тебя?.. — уже менее уверенно повторяет девушка, нервно жуя губу. — Я… я не успела ответить на твой поцелуй вчера, ты убежала.              Хван все еще находится в состоянии шока. Как ей реагировать? Может, где-то есть скрытая камера, а это все задумано по сценарию? Какой-нибудь идиотский пранк или что-то подобное. Йеджи ненавидит такое, она говорила напарнице об этом миллионы раз. И если Рюджин правда организовала это, то ее сердце точно разобьется на мельчайшие осколки, что даже самые искусные реставраторы не смогут его восстановить.              Она собирает все оставшиеся капли своей смелости и смотрит на напарницу. Рюджин смущена, Хван может понять это по одному лишь отведенному в сторону взгляду и порозовевшим щекам. Даже несмотря на страх быть отвергнутой, она все еще находит Шин невозможно милой и привлекательной, особенно когда их взгляды пересекаются.              Слезы перестали течь по ее щекам. Одна ладонь Рюджин вновь ложится на щеку девушки, заботливо гладя пальцем по скуле.              — Красотка, — скромно говорит Шин, быстро бросая взгляд на сердцевидные губы, а затем возвращаясь к озадаченным темно-карим глазам.              — Повтори, — Йеджи поднимает руку выше, уже цепляясь не за низ толстовки, а за торчащие из-под капюшона веревки.              Рюджин придвигается ближе, поправляя невидимую выбившуюся прядку волос (по правде говоря, ей просто нравились волосы Йеджи, не было там никакой неприятно торчащей пряди).              — Говорю, ты такая красивая, — их лица движутся друг другу навстречу, сокращая расстояние между ними. — Мне так хочется поцеловать тебя. Это плохо?              — Это замечательно, — бездумно отвечает Йеджи, явно теряя контроль над ситуацией. Голос отца вновь всплывает в памяти, но наполненные нежностью и лаской глаза напарницы напрочь затыкают мерзкий голос, концентрируя все внимание девушки на себе. — Сделай это.              — Ты уверена? — осторожно спрашивает Рюджин, еще чуть придвигаясь к Хван. Их носы почти соприкасаются.              — Прошу, сделай это, — и весь мир взрывается у нее перед глазами.              Это легкое, невинное прикосновение губ напрочь сносит Йеджи голову. Все сомнения, которые были у нее до этого, вмиг улетучиваются. Пока сладкие губы напарницы прижимаются к ее, Хван абсолютно плевать на остальное. Все ее мысли занимает лишь одна девушка — и это Шин Рюджин.              — Я боюсь… — отстраняется Йеджи, на секунду возвращаясь в паническое состояние.              — Чего ты боишься? — соприкасаясь с ней лбом, спрашивает Рюджин.              — Ты правда хочешь этого? Правда хочешь целовать меня или?..              — Если бы ты вчера не убежала, то узнала бы ответ сразу же, — усмехаясь, отвечает Шин. — Да, Йеджи, я правда хочу этого. Я хочу держать тебя в своих объятьях и невинно целовать, пока у меня не закончатся на это силы. А так, чисто для справки, сил у меня полно.              — Для меня это тяжело…              — Мне стоит уйти?              — Что?! Конечно же нет! — негодует Йеджи, усиливая хватку на толстовке напарницы. — Даже не смей уходить.              — Мне стоит поцеловать тебя еще раз? — радостно улыбаясь, интересуется Шин. По быстро краснеющим щекам напарницы она понимает, что ответ явно положительный, но все равно ждет подтверждения вслух.              Вместо этого Хван сама проявляет инициативу, соединяя их губы вместе. В этот раз поцелуй уже не такой простой. Йеджи вкладывает в него все эмоции и чувства, впуская в ход язык. И хоть это слегка неуклюже, но все равно приятно удивляет Рюджин.              Они проводят так некоторое время вместе, чередуя крепкие объятья и желанные поцелуи, а после решают поужинать перед уходом домой.              Тревожащие мысли все еще продолжают терроризировать разум Йеджи, но мягкая ладонь Рюджин в ее руке и такие уже родные ямочки на щеках прогоняют их прочь. Конечно, она еще обсудит это с напарницей, но уже позже. А сейчас она насладиться всем произошедшим.