Разговоры о цветах

      Раскидистое дерево, ставшее уже постоянным местом встречи двух юных городов, и в этот день укрывало их от любопытных глаз, позволяя поговорить о том, что ну никак не должны услышать лишние уши.       — Ну что? Ну как? Ты обещал, что расскажешь, давай, — умоляюще протянул паренек в богатых платьях, повисая на рукаве другого мальчика и заставляя его сесть. — Я давно все рассказал, а ты... Это та рыженькая девочка? Пермь, да? Или Уфа? Или...       — Я ничего не скажу, — смущенно сложил руки на груди мальчик с двухцветными волосами.       На этой неделе все города, которые имели возможность приехать, приезжали в столицу, чтобы посовещаться, подумать о дальнейших планах, и все такое. Взрослые вещи взрослых городов.       Саша тоже считался взрослым городом — как-никак, столица, и вообще, прошел Северную войну и делает успехи, но ему было гораздо интереснее поговорить с приехавшим другом обо всем на свете, чем сидеть на слишком высоком для него стуле и слушать бесконечные хвалебные речи в свой адрес.       — Неужели... — Петербург поднес ладошку ко рту и рассерженно нахмурил бровки. — Если тебе нравится Москва, то так и...       — Юра, — буркнул Екатеринбург и устремил взгляд в землю, прерывая этим гневную речь столицы.       — Что? — переспросил Саша с интересом. — Кто это?       — Челябинск, — тихо выдохнул Костя, прижав коленки к груди и срывая цветок одуванчика.       Он был ярко-желтым и лучистым, поэтому напоминал маленькое солнышко, что было очень к кстати — в столице его частенько недоставало. От цветка веяло энергией и искренностью.       — Правда, — затаил дыхание Петербург, дожидаясь кивка и, получив его, вцепился в рукав друга. — Это так здорово! И как? Ты знаешь о нем все? Ходишь за ним по пятам? Что ты делаешь, чтобы он заметил тебя?       — Я не собираюсь действовать в лоб, как ты, — наморщил нос Уралов, озираясь в поисках других желтых цветков. — Виснуть на Москве — это глупо.       — А я и не висну на нем вовсе! С чего ты так решил? — нервно хихикнул Петербург, воровато оглядываясь. — Забудь про Москву, он мне, может, вообще больше не нравится.       Екатеринбург скептически поднял бровь.       — "Больше не нравится?" — повторил он.       — Ничуть, — задрав нос, гордо заявил Саша.       — Ну-ну, — наконец, впервые за весь визит, Костя искренне улыбнулся. — А еще небо красное, а я — столица Речи Посполитой.       — Эй! Мог бы хоть притвориться, что поверил, — надулся Петербург и отвернулся. — Сидишь с этими цветами... Зачем они тебе вообще?       Тут уж пришла пора мяться Екатеринбургу.       В голове у него была одна затея — совсем нехитрая, но помощь бы точно не помешала.

***

      — Красиво, — восхищенно вздохнул Саша. — Где ты научился их плести?       — Сам не думал, что получится. Плел наобум. Спасибо за помощь, — поблагодарил друга Екатеринбург. — У меня остался только один нормальный цветок, можешь забрать, если хочешь.       Из охапки цветов, принесенной воодушевленным идеей Петербургом, получился очень милый на вид венок. Саша порывался повторить замысловатые плетения, но, испортив дюжину стеблей, сдался и просто решил понаблюдать.       — Но у меня-то венок не получился... — расстроенно протянул Романов. — Хотя... Как думаешь, если сплести вместе все виды цветов, что можно найти в городе, он оценит? Не избавится втихую, как от остального?       — Не надо перебарщивать, — вложил ему в руку цветок Костя. — Просто дай это — и все. Выкинет — и черт с ним. Оставит...       — Где ты был? — раздался грозный голос за их спинами, и они, вздрогнув, быстро обернулись.       Это был Москва. Конечно, это был Москва, и он явно искал Петербург. Город, являющийся столицей, не могли не хватиться за час отсутствия.       — Что с Вашим платьем? Оно измято и испачкано! — бушевал Московский на понурого Сашу. — Чем вы тут занимались? Перегоняли скот?       — Собирали цветы, — ответил Петербург, подняв взгляд и протягивая цветок. — Мне жаль, что я Вас расстроил. Сейчас переоденусь и вернусь ко всем.       Не дав конфликту продолжится, столица быстро удалился, не забыв ободряюще кивнуть другу.       — И за какие грехи мне такое... — потер переносицу Москва и, тяжело вздохнув, пошел прочь, обратно на бал.       И Екатеринбург, взяв венок, пошел следом.

***

      Екатеринбург бегло поправил свою парадную одежду. У него не было сменного облачения, и он, надеясь, что выглядит не очень потрепано, сразу после прогулки направился в зал к другим городам.       На другом конце зала стоял Москва, и Костя сразу отвел бы взгляд, если бы не увидел в кармашке его мундира маленький желтый цветок. Уже предвкушая красное, как помидор, лицо Петербурга, когда он увидит это, он мысленно улыбнулся и начал искать глазами вполне конкретный город.       — Эй, я здесь. Куда пропал? — послышался знакомый голос откуда-то справа, и на его плечо легла рука.       — Гулял, — уклончиво ответил он подошедшему Челябинску.       — Судя по всему, было весело. Меня бы позвал, — потянул тот, устало вороша свои волосы, и Уралов завороженно застыл, наблюдая за этим.       Среди всей лжи и лицемерия — а их в этом месте, как бы ни было неприятно это признавать, хватало сполна, — приятно видеть того, кто честно и прямолинейно скажет то, что думает. Даже если это о том, как помято ты выглядишь.       — Слушай, ты, кажется, говорил, что тебе не нравится твое парадное платье? — как бы между прочим спросил Костя, и Юра поморщился.       — Да. Слишком закрахмалено. Слишком вычурно. Слишком... Ай, что это?       Екатеринбург быстро надел ему на голову венок. Без предупреждения, просто взял и надел, как будто так было надо и они говорили об этом сотню раз.       — Цветы. Причем, желтые цветы, — констатировал Челябинск, ощупывая конструкцию на голове и случайно отрывая один из лепестков. — Теперь я точно выгляжу, как идиот.       — Смотрится интересно, — едва сохраняя ровный тон и внутренне ликуя от того, что венок не был сброшен сразу, сказал Екатеринбург.       — Тогда пойдем, найдем Анюту и покрасуемся перед ней, все равно скука смертная, — потянул его куда-то Юра, и Костя поддался, зная, что пойдет за ним куда угодно.