Идиотское решение

Бойд берется за оружие. Рэйлан чувствует это быстрее, чем дейстительно видит, как нарушается идеальное равновесие сил в помещении, и делает то, что научился делать всегда: он достает пистолет и спускает курок своего Глока. Этому инстинкту семнадцать лет, он вторая натура. Вслед за этим столовую экс-миссис Краудер озаряет яркая вспышка, словно в ней оказалась поймана в ловушку молния. Рэйлан слышит грохот выстрела, и еще один, неполную секунду спустя. Он слышит звук падения тела и сам расстается с равновесием, когда ударная волна и боль, рассекающая ему грудь, выбивают воздух из его легких. Толчок в пять, в десять раз сильнее точного хука под дых, такой, каким лошадь дробит твои ребра, как раздавленные картофельные чипсы. Рэйлан оказывается на полу, ударяясь головой о паркет. Боль в груди пугающе быстро оборачивается онемением, и на каком-то примитивном уровне своего телесного восприятия Рэйлан знает, что это худший знак, что с ним все хреново. Посреди всего этого он гадает, что произошло, полный абсурдной убежденности, что только что выстрелил в самого себя. Затем, Рэйлан думает, что Бойд оказался быстрее. Что он зря вернулся в Харлан. И что он не увидит Вайнону и Хелен. Что он не плюнет в лицо Арло и не съест мороженое в том кафе на углу в Саммерсвилле. Он заставляет себя сделать невозможное. Он делает вдох. Рэйлан пробует нашарить рану, чтобы надавить на нее и задержать кровотечение. Одновременно с тем, как его пальцы находят сухую, целую ткань в том месте, где он чувствует, что должна быть дыра в его груди, Рэйлан понимает, что принял затрудненное дыхание и хрипы Бойда за свои собственные. Силуэт Эйвы над ним перекрывает свет, ее руки ложатся на его лицо, она зовет его издалека, такая напуганная. Она не была напугана, когда бралась за то ружье, она должна и впрямь иметь к нему слабость. Рэйлан говорит ей вызвать скорую, но не слышит своих слов. В предобморочном состоянии все, что он слышит, это рокот из недр земли. Видит только первозданную темноту шахты, тревожимую хаотично мечущимися огнями фонарей с их касок, пока он и Бойд бегут по узкому туннелю, спасая свои жизни. Его сердце бьется так же быстро, как тогда; Рэйлану не хватает воздуха; но они выберутся, потому что Бойд держит его за руку и, кажется, никто и никогда не будет держать его крепче.

***

Рэйлан приходит в себя уже когда в его руке сидит игла, когда он лежит на носилках в карете скорой помощи — цирк парамедиков, полицейских машин, офицеров и маршалов в отдалении. Каталка с Бойдом припаркована тут же рядом, и тот поворачивает к нему голову, что совершенно идиотское, типичное бойдовское решение, потому что Рэйлан чувствует, как каждое движение усиливает его боль. В груди — его или Бойда, его и Бойда — горит так, будто в нее льют кипяток. Это означает, что шок проходит. Он вяло спрашивает себя, сколько еще времени осталось у них на двоих. Двери захлопывают, оставляя их с Бойдом наедине. Бойд смотрит на него глазами счастливейшего на свете умирающего, как будто Рэйлан спас его, а не хладнокровно застрелил. Его лицо наполовину скрыто кислородной маской, но Рэйлан обнаруживает, что ему не нужно видеть губы Бойда, чтобы знать, что они двигаются, складывая слова в простую фразу, которая сделает его жизнь ужасно сложной. Рэйлан слышит или, может быть, воображает — он слишком мало знает об этих вещах — голос Бойда в своей голове, мягко говорящий: Ты выбрал меня. И Рэйлан знает, что Бойд прав. Да. Да, он выбрал.