чтобы тебя полюбили, будь достоин любви.

— Я тебя не люблю, — тихий голос разнесся по помещению, растворяясь в воздухе эхом. Не в силах поднять глаза, полные слез, я смотрела на бетонный пол, пытаясь собрать мысли в общую кучу и отсеять те, которые могли сейчас быть лишними. Голова закружилась, а в висках адски закололо, отдавая в мозг, отключая его. Хлопок дверью и резкий запах дождя, который ударил в нос, заставляя вдохнуть полной грудью. Нежной кожи коснулись капли холодного дождя, который заставил сжаться. Мне казалось, что даже спиной я чувствовала, как воздух тяжелеет, а незримая рука вырывает ему сердце. Осев на пол, я смотрела на тучи цветом, как смоль, а местами были проблески цвета золы. Кажется, я содрала кожу спины из-за ребристой текстуры стены, а холодный бетон вызвал мурашки по всему телу. Голова раскалывается от пережитых событий, а сердце кричит о любви к русоволосому парню с медовыми глазами, которые на солнце горели как огонь в костре. — А теперь скажи мне в лицо, — тихий, но твердый голос был где-то сверху, а его тело перегородило вид на облака, заставляя поднять глаза. Сердце разрывалось на части, и, по-моему, пропустило удар. Тишина, режущая слух, была прервана моим всхлипом. Вслед за длинным вдохом последовал тяжелый выдох. Подобрать слова было очень сложно. Я никогда не умела врать, тем более глядя в глаза. Я любила его с самого сотворения мира. Конечно, я очень его любила, но в попытках отогнать эту мысль я не заметила, как он сел рядом, откидывая голову назад, глухо ударившись о стену. — Молчишь, да? — тихий голос вырвал из мыслей, но он не смотрел на меня. Он смотрел сквозь меня, словно пытаясь просверлить старую стену общего балкона (который обычно называли «курилкой»), с которой сыпалась серая штукатурка, служащая «‎кожей» этого дома, в котором каждый человек знает соседа и осуждает его за алкоголизм, слишком громкую музыку и прочие раздражители обычного обитателя хрущёвки. Висящая в воздухе тишина создавала некую магию, которая возводила купол, где были только мы вдвоём. Как можно так сильно любить, что ненавидеть не получается? Прикрывая глаза, я пыталась успокоить мысли, дабы не наговорить лишнего и просто прийти в себя. Раскат грома, который заставил сердце биться чаще, а зрачки расшириться, выбил меня из колеи. Дикая паника в сопровождении тихого писка заставила вжаться в стену, прижимая руки к ушам, чтобы не слышать звуков, наводящих панику. Не заметив, как меня взяли на руки и понесли прочь от того, что с ранних годов пугало, я, инстинктивно прижимаясь к чужой куртке и сжимая скользкий материал в руках, заплакала. Трясясь, я чувствовала в этой груди спокойствие и покой, которые мне передавали через касания, а теплое дыхание дарило уют. Сама не понимая как, я оказалась в квартире, которая была слишком комфортной для дома, где скрипели кровати, а стены, будто в детском кукольном домике, были из картона. Меня усадили на кровать, все так же прижимая к груди и успокаивающе поглаживая по волосам. — Я тебя люблю… — тихо, почти шепотом сказал он мне на ухо, заставляя жмурить глаза, выжимая последние слезы. Поднимаясь всем телом и садясь на его колени удобнее, я уткнулась в плечо, периодически икая из-за минувшей истерики. Вскоре я окончательно успокоилась, и, смотря в глаза, которые были цвета смолы, которую я с друзьями жевала в деревне, глупо морщась, но продолжая поедать, несмотря ни на что, я аккуратно и совершенно невесомо коснулась дрожащими губами его лба, оставляя легкий, но очень дорогой поцелуй. Я ушла в ванну, пытаясь привести себя в норму. В голове была куча мыслей, а на лице — подтеков слез, которые ужасно стягивают кожу, заставив слишком сильно работать мимикой, дабы убрать зажимы. Умывшись, я вышла из душа, а на кровати меня уже ждал он, лёжа в моей футболке, которую я ему давала пару раз. Быстро скинув одежду, я надела футболку и спортивные штаны, которые пахли затхлостью и старьем, ведь именно так и пахло в моей квартире. Несмотря на то, как хорошо она была обустроена, здесь было очень и очень холодно и неуютно. Ложась рядом, я сразу похлопала по груди, приглашая лечь на неё, и мой намек был понят. Тут же голова с пушистыми, лохматыми волосами цвета скошенного сена мягко упала на меня. Рука уже инстинктивно залезла в них, принимаясь аккуратно и неспешно перебирать их, словно весь мир замер, ждал и ждал только нас. Этот момент принадлежал именно нам и никому другому. Мы наслаждались теплом и присутствием друг друга. — Ты чего улыбаешься? — заметив улыбку на его лице, усмехнулась я. Тонкие кисти перебирали несуразную копну волос, а длинные ресницы, которые достались мне по наследству от мамы (а ведь она была всегда в центре внимания у противоположного пола), прикрылись, чуть дрожа. — Я тебя люблю… — невнятно буркнув, он посмотрел на меня, а в глазах читалась любовь и доверие, которое было очень важно для меня. Реальность вдруг теряется и кажется, что это сон. То тепло, которое он мне дарил, было несравнимо даже с самым-самым теплым пледом. — Ты способен отпустить любовь всей своей жизни? Способен выжечь все воспоминания о ней в своем сердце, запечатав их навечно? — тихо спросила я, прекращая движение в волосах. Этот вопрос крутился в голове. Он боднул меня носом и поцеловал в щеку, задерживаясь, словно пытался растянуть удовольствие. — Знаешь, умирать от любви — значит жить ею. Любовь — это что-то неземное, но она касается даже богов. Если они не смогли бы отпустить и закрыть свое сердце, то и мы, обычные смертные, не можем. Человек банально может умереть от разбитого сердца. Просто не вынесет душевной боли. Сейчас мое маленькое сердце было в его руках. Даже зная, что они могут его легко разломать или сжать, оставляя трещины, его теплые ладони бережно держали, боясь дыхнуть или пошевелить хоть пальцем. Я утопала в его глазах, которые при свете Луны были особенно красивы, а волосы в свечении приобретали новый оттенок. Его слова делали меня слабой, а огненный коктейль эмоций накрывал меня с головой. Это чувство можно было назвать океаном. Это был океан чувств. — Может, чай выпьем? Твой любимый. С медом и молоком, — тихий полусонный шепот вырвал меня из мыслей, заставляя невольно вдохнуть цитрусовый запах, исходящий от его тела, который хорошо сочетался с запахом манго, который исходил от меня. — Я безумно тебя люблю, котенок. — Люблю… — тихо вторила я, словно пробуя слово на вкус. Тут же во рту появился привкус какао, цитрусов и розы. Может, такая была его Любовь на вкус, а может, это сработало мое подсознание. — Знаешь, я поняла, что Любовь нас делает сильней, но чтобы тебя полюбили, будь достоин любви…