Овечья шкура

      Мальчик вбегает в просторный зал, занося следом за собой шлейф слабого ветерка. Внезапно он останавливается, морщит носик-пуговку и чихает из-за пыли, которую сам и поднял своей активностью. На фоне слышна целая смесь из голосов, но один из них, который с каждый шагом становился все отчетливее, явно принадлежал женщине. Но мальчишка не обращает на это внимание, как и на то, что рубашка давно выбилась из клетчатых классических шорт, что один из гольф давно съехал вниз к щиколотке и то, что собственные волосы давно превратились в тихое безумие. Он с изумлением смотрел на огромные окна, стекла которых переливались от солнечного света. В душе зарождалось большое желание потрогать эти блики, но мозг останавливал, предупреждая, что за выходку вскоре прилетит серьезный нагоняй.              – Вот ты где! – слышит над самым ухом и резко разворачивается. От долгих рассматриваний солнечных лучей перед глазами начинают скакать темные кружки и мир в принципе на секунду становится бесцветным. – И впрямь, изумруды на солнце.              Речь шла о глазах малыша. Они имели чудесное свойство перелива, и тем самым манили к себе простого обывателя своей красотой и необычностью. На всякие комплименты мальчик хмурился и высказывался не всегда лестно, но в основном по делу. Не любил он эти притворные словечки, которые то и дело лились из уст взрослых. Порой все это было даже не к месту. Но сейчас же мальчишка смущается, а на щеках проступает легкий румянец. И все же это была некая уловка женщины, ведь вскоре та хватает за руку и ведет за собой. А он и не сопротивляется, ведь знал, что его рано или поздно поймают и снова поведут в комнату, ведь у отца были важные гости. Но так хотел, чтобы отец его заметил.       Скучающим взглядом он следит за сменой локаций. Сперва они покидают малую гостиную с теплым камином и огромными окнами. Мальчик любил там бывать, ведь царила напускная атмосфера уюта, которая создавалась за счет удобных кресел и дивана рядом с огнищем, у стен возвышались серванты со стеклянными дверцами, также присутствовали картины, так идеально вписывающиеся в интерьер. И, конечно же, ковер. Он точно помнил, что ворс на такой вещице стоит огромное состояние, почти как два успешных бизнеса одной крупной компании.       Местность сменяется, когда из малой гостиной они выходят в вестибюль. Он почти с раскрытым ртом наблюдает за пришедшими людьми. Эти мужчины были очень высокими, статными и излучали пугающую ауру, только вот мальчишку это восхищало и все больше рождало желанием быть похожим на этих людей. Несомненно, он будет прекрасным главой, как и его отец, или даже лучше. Женщина как-то резко и испуганно тянет за руку, стремительно заворачивая к центральной лестнице на второй этаж. Неужели испугалась их, вот же дурочка.       Взгляд цепляется за огромную картину, что висела на стене между разветвлением лестницы в разные стороны. Он проходил мимо неё уйму раз, но заметил только сейчас. Она была бесподобна. Не смотря на темную и холодную палитру, труды художника прекрасно вписывались в интерьер. И вся эта мрачность заставляло нутро в удивлении сжаться. Мальчик не поддается женщине и хочет ещё чуть-чуть посмотреть на произведение искусства.              – Не пойму, кто эти два мужчины? – бормочет себе под нос, прокручивая в голове всех людей, которых знал, чтобы идентифицировать их лица с теми, что были на картине.       – Ты разве забыл? – удивляется женщина. Мальчик какое-то время непонимающе смотрит на неё, все также выискивая хоть одного схожего мужчину с тем, что был изображен. В один момент на детском лице расцветает огромный спектр счастья.       – Это же Эрен! – выкрикивает так, что точно было слышно на каждом этаже поместья.              Женщина злится и густо краснеет щеками, видимо, ей было стыдно за то, что ей не удается должным образом выполнять работу. В любом случае мальчик был уверен, что всех собак она свесит на него одного, когда будет в очередной раз отчитываться кому-то из родителей по своей деятельности по уходу за ребенком. Его загоняют обратно в комнату и просят быть порядочнее и не показывать свой скверный характер. Он точно знает, что эта гнусная нянечка нажалуется отцу, а тот в свою очередь отчитает во время ужина. Делает это со вкусом, на глазах у всех. Мужчина ставит почти рядом с собой и не смотрит в глаза, лишь муторно тянет слова и не упускает шанс поставить старшего брата в пример. После может оставить без ужина, отправляя дальше читать пыльные книги.       Вспоминая все это, шмыгает носом-пуговкой и не понимает такой несправедливости. Разве он заслужил того, чтобы его всегда ставили на второй план, оставляли на то время, когда будет скучно. Может его не берут в счет лишь потому, что ему только восемь. Вышагивает до деревянного стола, поверхность которого была заставлена всевозможными книгами и игрушками, кое-где можно было заметить листы с кляксами и перо с чернилами. Мальчик усаживается на стул и по привычке начинает качать ногами, ведь до пола совсем не доставал. Перед носом лежит увесистая книга в твердом переплете, которая содержала в себе всю историю клановых ветвей, появления меток и всевозможных теорий. Он не понимал большинства написанных в ней слов, но всегда старался обращаться к поясняющему словарю. В конечном счете, всегда тяжело вздыхал и понимал, что ничего не понял. Но упорства ему было не занимать, а потом раз за разом вчитывался, зубрил и старался усвоить информацию. Снова никнет головой, ведь ему не разрешали даже ступать в кабинет отца, не то, что смотреть и слушать какие-то важные клановые дела. Все для старшего брата, для его изучения. Он будущий глава, смена.                     

────────     Овечья шкура      ────────

                    Мальчик, или уже скорее юноша, в панике выбегает из своей комнаты. Он точно был уверен, что слышал приглушенные звуки выстрелов и вскрики, кажется, что предсмертные. Корит себя за оплошность, ведь забыл все то, чему его учил дядя, а потому уязвимо предстал перед надвигающейся опасностью. Оглядывается по сторонам. Коридор второго этажа в одночасье становится необъятным и зловеще темным. Нутро неприятно сжимается от липкого страха. В нос мгновенно ударяет приторный запах чужих феромонов, враждебных и властных, которые мешались с железными оттенками свежепролитой крови. Морщится, накрывая ладонью рот. К горлу слишком быстро подтянулся тошнотворный ком, но он остервенело сглатывает и натружено выдыхает.       Все казалось одним сплошным кошмаром. На дворе стояла непроглядная ночь, но, кажется, пасмурная, о чем говорили устрашающе сверкающие за окном молнии. Ломаные линии лишь на мгновение освещали все в доме и безнадежно гасли, а после раздавался ужасный грохот. Хоть бы дом не раскололся на две части от такой сильной вибрации. Бушующая гроза была одним из атрибутов страшной ночи, ведь главные актеры этого ужасающего спектакля четко выполняли свою роль в глубинах темного дома.       Выстрел. Ещё один. Действие происходит где-то в глубине первого этажа. Может быть в малой столовой, или же в комнатах прислуги, он точно не может сказать. Юноша только и может, что в страхе упасть на колени и прижаться щекой к холодному дереву перил. Нет, он должен побороть себя и защитить собственную мать, комната которой находилась совсем неподалеку. На какие-то секунды паника пропадает и появляется адреналин, отчего тело вспоминает все тренировки. Поднимается с колен, но не спешит выпрямляться. Оглядывается по сторонам и кидается вперед, попутно слыша крики чужаков. Похоже, что они хотят искоренить всю семью, которая находится в этом доме, но он эгоистично хотел спасти только свою мать, а не всех родных. Мысли путают, и он спотыкается обо что-то мягкое и большое. Смотрит, но глаза мгновенно раскрываются в ужасе и противный ком находит свой выход. Желудок выворачивает на пол, а слезы льются градом. Нет, нет, нет. Не может быть. Они не могли так быстро добраться до второго этажа.       На него бездушно смотрел его дедушка. Это не может быть правдой, должно быть кошмар слишком жуткий и пробирающим страхом до костей. Сейчас он точно ощутит материнскую ладонь на своем взмокшем от пота лбу, она будет ему шептать что-то успокаивающее, а после юноша раскроет глаза и все будет хорошо. Но вместо прекращения сна мальчишка слышит женский крик. Он узнает его из тысячи предложенных. Нельзя отсиживаться, надо что-то предпринять, только как можно успокоить в себе сильнейший страх и дикую истерику.       Юноша только в теории знал о смерти, о том, как правильно убить и что делать, если с ним пытаются сделать то же самое. Но настоящая ситуация не сравнится со всем тем, что ему твердил скрипучий голос дяди. Почему ему никто не сказал, что сейчас он будет сидеть перед трупом близкого родственника, что будет слышать мерзкий голос врагов и свист пуль. И почему же ему никто в голову не вбил то, как сильно будет болеть и разрываться сердце от беспомощных криков матери где-то рядом.       Все звуки раздавались так далеко, словно их заглушала толща воды и он точно не может сказать, как ему удалось встать с колен и пойти обратно к себе в комнату, но при этом остаться незамеченным. Дядя всегда был на голову отшибленный, а потому часто рекомендовал прятать оружие в легкой доступности. В прошлом был военным, часто снились кошмары и верил в то, что на них могут напасть, если не сейчас, то в ближайшем будущем. Чертов контуженный шизик, думает мальчишка, предугадал все это и как всегда оказался прав. Возникал другой вопрос. Почему, когда катастрофа наступила, дядюшечки не наблюдается в доме. Конечно, его отправили в лечебницу добродушные родственники.       По щекам стекают горячие слезы, когда окоченевшие пальцы касаются деревянной рукояти небольшого ножа, длины которой хватает, чтобы убить. Борется с сильнейшим страхом забраться под кровать и закрыть уши, чтобы не слышать всего ужаса творящегося в доме. Только внутренний голос глаголит золотые правила, которым обязан следовать каждый уважающий себя альфа. Нужно уметь противостоять опасности. Следует всегда защищать свою пару и близких. Нельзя трусить и быть готовым умереть во благо высокой цели и ценностей. Но он впервые хочет отказаться от статуса альфы, желая, чтобы защитили его, а не наоборот.              – Я должен! – скрипит зубами и размазывает по лицу соленую влагу, которая показывала его бесконечную слабость перед опасностью. Он ведь слишком мал для всего этого, но жизнь не бывает предсказуемой. Сейчас никто его не пожалеет и стоит крепче сжать пальцы на рукояти. Юноша обязан перерезать глотку каждому, кто посмел ступить с враждой на территорию его дома.       Главной целью было спасение матери, именно поэтому он действовал быстро и незаметно, так, как этому учили. Он прячется за стеной, когда слышит, как по лестнице, ведущей на второй этаж, кто-то поднимается. Это был невысокий мужчина, который вел себя достаточно расслабленно для вражеского дома. Мальчишка срывается с места, когда противник поднимается в положение легкой доступности. Пользуется своей ловкостью и незаметностью, закрывает рот противнику и в одно мгновение перерезает шее. Тело под ним издает тихий булькающий звук, а после обмякает в руках. Сам он сдерживает себя от того, чтобы пустой желудок не вывернул сальто. Никогда раньше ему не приходилось убивать живых людей. Только и мог, что колошматить бездушные песочные груши и метать ножички в цель. Сейчас все было иначе.       Корит себя за собственный страх, ведь именно из-за него сейчас его мать болезненно скрючивалась на полу в своей спальне и умоляла мужчину не трогать ни кого в доме, в том числе её сына. Бугай не слушает, только и делает, что насмехается и пинает женщину в живот. Мерзко приказывает ей молчать, иначе снова начнет немощно харкать кровью из-за отбитых органов. Развернувшаяся картина пробуждает в юноше неумолимый ураган ненависти, злости и агрессии, отчего ладонь крепче сжимает рукоять ножа. Хватает секунды, чтобы принять роковое решение сорваться со своего укрытия и точным движением вспороть брюхо уродливого альфы. Не слышит, как всхлипывает мать, прося бежать отсюда. В ушах набатом стучит кровь, а руки не могут перестать делать взмах для очередного удара куда-то в грудь. Не помнит того, когда успел повалить мужчину на пол, сесть на него и начать делать из его грудной клетки фарш с примесью ошметков одежды. Отчетливо понимает, что прокололся, когда позволил себе повестись на собственные эмоции.       За волосы крепко хватают, оттягивают до боли у корней. Мальчишка рычит, наотмашь машет ножом, пока в лицо не прилетает коленом. Перед глазами мгновенно взрывается тысяча искр и все меркнет в одночасье, кажется, что даже перегородка носа издает неприятный хруст. В ушах невозможно звенит и крики матери приносят лишь дополнительный дискомфорт.       Почему юноша не проснулся от такого мощного и оглушающего удара? Потому что это не был страшный сон, от которого можно жаждать скорейшего пробуждения.       Отчего же он открывает тяжелые веки и видит, как его избитую мать поднимают под руки? Женщина не висит тряпичной куклой, она рвется из плена к своему щенку, стараясь защитить.       По какой причине юноша продолжает сидеть на месте? Конечно. Как он мог забыть отточенный удар в живот, когда попытался вырваться и убить ножом нежданных гостей. Холодное оружие было сразу выбито из дрожащей ладони, а перевернувшиеся органы запомнили острый носок черной лакированной туфли. Только и может, что беспомощно сидеть на коленях и со слезами на глазах смотреть за происходящим ужасом.              – Вам кто-то давал задание «Развлекаться»? – голос сверху звучит пугающе спокойно, но злость говорящего передается укрепившейся хваткой в волосах. – Какого же черта Мика разорвал малолетний недоносок?       – Мы виноваты, Господин Крюгер, – слишком виновато, кажется, что шестерки опустили головы, сожалея за свою распущенность. – Что нам делать дальше?       – Сперва перережь ей глотку этим ножом, а потом действуем по заранее составленному плану, – так называемый Крюгер носком туфли толкает нож в направлении своих людей.              Внутри мальчишки в одночасье обрывается все живое, когда один из мужчин поднимает нож и вонзает острие в приготовленную белоснежную шею. Не может издать ни звука, пребывая в самом настоящем леденящем ужасе, способный только раскрыть рот в немом крике и раскрыть глаза. Женщина брыкается, неестественно выгибается в крепких руках и, кажется, издает предсмертный писк, который вскоре заглушается мерзким бульканьем из глотки. Опустошенный желудок выворачивается, заставляя своего обладателя согнуться в три погибели от невыносимой боли.              – Мама! – кричит он оглушительно и падает, когда его резко отпускают. Подползает к ногам женщины и обнимает их, так нежно и трепетно, как никогда в жизни не делал. По щекам текут горячие слезы от осознания того, что у него больше нет матери и тело, к которому он так отчаянно жмется, вскоре похолодеет. – Мама.. мамочка.. ответь мне!              В ответ слышны едкие смешки и слова о том, какой мальчишка жалкий, раз продолжает взывать к умершей матери. С ним, да и с его матерью больше никто не хотел церемониться, а потому Крюгер оттаскивает за шиворот, пока женщину укладывают на пол. Кушель стала быть похожей на фарфоровую куклу, с которой неаккуратно играли и в итоге сломали хрупкую шейку, вывернув в неестественном положении.              – Куда этого мелкого?       – Куда спрашиваешь? – задумчиво протягивает Крюгер. Мужчина обращает свой взгляд на убитого горем мальчика и потряхивает его, будто проверяя, жив тот, или нет. – Заберу. Гриша ведь хотел трофей, пусть теперь нянкается. Может и моему крестнику не будет так одиноко.              Городская округа окрестила эту ночь магическим исчезновением всей четы Аккерман и благородством Григория Йегера, который взял под свое крыло вражеского ребенка. Никто не скажет, были люди настолько глупы, или же распускали спланированные сплетни под гнетом страха за свою жизнь. Только холодное поместье помнит всю кровь, которую не стереть ни одной тряпкой, все оглушительные крики и пролитые слезы.