Ксенофобия и ксенофилия

– Ничего, Золотко, – смеялся Вадим. – Надоем – повесишь на стену. Или вон ботинки себе сделаешь, как дедуля твой. Алтан морщился. Баатар позволял себе много даже по меркам мира богатства: обувь и аксессуары из вараньей шкуры по сути ничем не отличались от изделий из шкуры человеческой, но Баатару было можно. Несмотря на то, что в последнее время вараны и люди старались жить более мирно и цивилизованно, то и дело всплывали то вараньи ботинки, то характерно обглоданные человеческие кости в коллекторе. Но не признать, что вараны были отличными наемниками, было бы глупо, так что работали с ними все – даже Баатар, пока был жив. Поначалу Алтану казалось, что Вадим странно пахнет. Алтана бесил звук, с которым Вадим “нюхал” воздух языком. Казалась отвратительной многозубая ухмылка от уха до уха. Напрягало ощущение его шкуры – мелкие чешуйки, которые становились мягче на животе и наоборот, образовывали жесткий гребень на спине, были слишком гладкими и теплыми одновременно. Вараны были полутеплокровными рептилиями, и, хотя Алтан с огромным интересом знакомился с их биологией в научных материалах, сталкиваться с ними близко вживую было странно. Ксенофобно. Однако с Вадимом было возмутительно комфортно работать – пока он молчал, конечно. Постепенно Алтан перестал дергаться на периодическое ощущение чешуйчатого плеча, касающегося его спины, прикрывая. Привык к звуку “нюха” над самым ухом. Заметил, что светлая Вадимова шкура имеет узор, а не равномерно светлая, и что она не полупрозрачная, как у варанов-альбиносов, а именно светлая, почти белая, и иногда чуть меняет цвет. Альбиносом Вадим совершенно точно не был, об этом говорил и ровный серый цвет радужки, прикрытой твердой склерой, и то, что прозрачно не светилась шкура и когти, и то, что Вадим был потрясающе наглой тварью. Альбиносы, будучи по-настоящему ослаблены своей мутацией, часто были бесплодны, а то и асексуальны. В том, что Вадим очень даже “плоден”, Алтан был уверен: сальных шуточек и уверенности в себе в двухметровой твари помещалось от узких щелей носа до кончика мощного хвоста предостаточно. Природа наделила варанов гермафродитизмом, точнее, просто сделала самцами с особой функцией, которая четыре раза за всю длинную варанью жизнь выстреливала желанием размножиться. Кто-то поддавался инстинкту, на несколько лет выпадая из прежней жизни, возясь с песком и лампами для кладки, кто-то игнорировал инстинкт, попросту трахаясь, куда хочется. Вадим, кстати, судя по всему, обходился вторым вариантом, во всяком случае, Алтан от него ни разу не слышал ничего о потомстве. Хотя, конечно, оставался вариант, что Вадим взрастил детенышей до приемлемого возраста и свалил обратно в наемники: вараны особой заботой о потомстве не славились, считая, что сильное и так выживет, а слабое да и хрен с ним. Такая логика сделала варанов одними из самых сильных и живучих тварей из вообще всех обитателей земного шара: они могли существовать без жилища и имущества прямо на улицах или в коллекторах, жрали вообще все, вплоть до кожаных ботинок при большой нужде, жаловали подпорченную мертвечину любого происхождения и в целом могли бы считаться доминирующим видом, если бы люди их банально не перерожали: варанье размножение, даже дающее по несколько детенышей, все равно оставляло их в меньшинстве. При обычной кладке в четыре яйца до репродуктивного возраста доживало обычно не больше двух вараненков, что позволяло поддерживать численность популяции, но не увеличивать ее — даже с учетом того, что часть особей не ограничивалась одной кладкой, ведь взрослые вараны тоже активно гибли, имея склонность к опасным занятиям по жизни. За счет того, что эти разумные рептилии в процессе эволюции приблизились к гомойотермии, отрастив печень, которая подогревала кровь, вараны сумели рассеяться по всему земному шару. Они, конечно предпочитали тепло, становясь более медлительными и ленивыми за пределами предпочтительного оптимума, но не потеряли, однако, способность переживать температурные стрессы в анабиозе, этих тварей можно было едва не замораживать на ночь — а утром баскинг быстро возвращал их в строй. Средняя продолжительность вараньей жизни составляла около ста лет; до самой смерти они оставались активными, все более, однако, становясь похожими на ящериц, засыпая разумом и отдаваясь инстинктам животного. В обратную процесса взросления: из яиц вылуплялись ящерки, которые сразу были готовы бежать за родителем, а если надо, то и атаковать, охотиться, залезать на дерево или копать укрытие. А вот разум и сознание развивались позже инстинктов: лишь где-то в год варанята начинали подниматься на задние лапы как на ноги, пробовать говорить. Но и взрослые вараны в случае надобности передвигались на четырех лапах, например, в случае опасности: благодаря особому строению суставов они были способны комбинировать горизонтальный тип передвижения с прямохождением. Интересно было то, что варанья генетика могла считаться «высокой»: она с удовольствием принимала в себя генетический материал иных видов без отторжения. Например, варан с человеком могли давать вполне жизнеспособное потомство, адаптирующееся под вынашивающие организмы. В гибридах F1 доминирование вараньего генома могло достигать 70/30 — рекордное соотношение, подтвержденное генетическими тестами. А потомство двух «половинок» могло «собраться» в полноценного варана лишь с небольшими вкраплениями человечьих черт. По природе своей одиночки, вараны прекрасно умели взаимодействовать друг с другом в непостоянных группах, что делало их непревзойденными сначала охотниками, а затем наемниками. В паре за счет отсутствия полово-гендерного деления не нуждались, создавая семьи только по разумному желанию. А если отбросить труды по биологии, то, в среднем, варан — это покрытый чешуей двухметровый ящер-мужик с полным ртом сменяемых зубов-пил, агрессивный, живучий и не против тобой полакомиться, особенно если ты подтухнешь. Алтана они восхищали: как биолога — по-хорошему и как человека — по-плохому. В какой момент интерес исследовательский перетек в интерес сексуальный, сказать сложно. То ли «назло ненавистному деду-ксенофобу лягу под варана», то ли «ирризистибль харизма и сокрушительная сексуальность» Вадима как конкретной личности и пофиг на видовую принадлежность — но наглая ящерица прочно заняла место в Алтановой жизни: сначала за плечом в качестве телохранителя, а затем и в постели в качестве любовника. А когда Алтан потерял и мать, и деда в разборках кланов, Вадим, спасший его в покушение, и вовсе остался единственным существом рядом, которому Алтан мог доверять — хоть и с опаской. Юма была безусловно верна семье, никогда бы не предала брата, любила его, как умела — но была строгой, суровой, неласковой, особенно закрывшись после потери деда и матери. Алтан грешным делом думал, что Баатар вселился в нее после смерти (прим.: пожертвовать дацану). Сейчас Алтан, как мужчина, но младший, отвечал за более патриархальный, но менее активный сектор бизнеса: непосредственные добыча золота и лесозаготовка, по мелочи недвижимость и игорный бизнес в Питере, отдавая Юме по праву наследницы и старшей Гонконг, а также все, что касалось финансов, сделок, торговли, контрактов, переговоров и вообще работы с «потребителем». Большую часть времени проживая в родовом доме Дагбаевых в окрестностях Улан-Удэ неподалеку от берега Байкала, Алтан был обречен на «свечение лицом», и принимая гостей с традиционными визитами и здесь, и летая в Питер. Вадим сопровождал его повсюду, с удовольствием ловя на себя взгляды от заинтересованных до откровенно ксенофобных. 108 килограммам ящера в шкуре-броне было феерически наплевать на поморщившегося на «мне мяса… спешл для варанов, ну ты понял» официанта в ресторане, где проходили переговоры. Алтан потом закатывал глаза и вопрошал, обязательно ли жрать тухлятину в таком пафосном месте. Вадим гадко ухмылялся и шелестел языком над ухом. — Ну как все прошло, Золотце? — Отвратительно, — Алтан поморщился. — Из-за тебя в том числе. — Не велите казнить, Ваше Золотейшество, я полезный! Я… — Вадим. Хватит паясничать. Мы летим домой. Сейчас же вели подавать заявку на рейс. — Что же, даже не переночуем в Питере?! Белые ночи, развод мостов, прочие туристические преле… — Я сказал. Летим домой. Алтан сам не заметил, когда снова стал считать домом тайгу, Байкал и родовой деревянный буквально-таки замок. Вадим не жаловался, зимой носил самую крутую парку с активным подогревом. В целом будучи неприхотливым ящером, он воспринимал комфорт богатого дома как должное, нежась в комнате-террариуме, которую с милой (нет) улыбочкой попросил у Алтана на день рождения. — Как скажете, — Вадим отвлекся на телефон, передавая управляющему пожелание босса. В салоне джета Алтан раздраженно откинулся на спинку дивана и потянул вейп, прикрывая глаза и закидывая ноги на столик. Варан, заходя в салон, любезно (пугая чешуйчатым шелестом) предупредил стюардессу, чтобы не беспокоила без вызова, так что держать лицо больше не было необходимости. Хотя бы несколько часов. Внимание привлек звук нюха совсем рядом. Алтан неохотно приоткрыл глаз: — Что? — Устал, золотко? — улыбка ящера сейчас была не ядовитым оскалом, а вполне себе мягкой, даже сочувственной. — Угу, — буркнул Алтан, прижимаясь к прохладной — всего на несколько градусов теплее окружающей среды — туше. — Есть чем расслабиться… — голос варана понизился, наполнился шипением и вибрацией. Алтана пробрало дрожью, мурашки торжественно промаршировали от загривка, где волосков едва коснулся сухой язык, до подколенных впадин. Стоило признать, что секса хотя бы сопоставимого с тем, что любезно обеспечивал ему телохранитель-любовник, у него не случалось никогда и ни с кем. Видимо, количество ксенофобов в семье зашкалило до того, что минусы дали в итоге плюс. Ксенофил-ящероеб — горе в семье, но какая к духам разница, если все мертвы, а Юма… а Юма не узнает. Алтан притянул к себе чешуйчатую голову; Вадим понятливо опрокинул его на диван. Варан скинул куртку, оставаясь в майке и джинсах. Его шкура шуршала сухо и опасно, когти аккуратно проникли под Алтанову водолазку, царапнули по боку, язык погладил за мочкой и скользнул в ухо. Алтан зашипел, кусая собственные пальцы. — Т-ш-ш-ш, — сипящее тоже шипение в ответ. — Ты же не хочешь переполошить экипаж, золотце? — Это экипаж частной а-ай-виа-ации, чего они не слышали и не видели? Ва-дим! Нет, не раздевай меня. Быстро! — Как скажешь, — в севшем от возбуждения голосе варана уже едва различались слова человеческой речи. Вадим в одно движение перекинул Алтана через подлокотник дивана, одновременно стаскивая с его задницы брюки вместе с бельем, притерся к нему, оглаживая и распаляя. Алтан мог только отдаться в мощные лапы (и не только) и попытаться не заляпать свою черную одежду. Его дико заводила первобытная сила варана, как легко он вертел его в любую позу, как мощно имел, как прохладное сначала тело любовника-рептилии разогревалось и становилось горячее его собственного. Вадим кончил, держа его зубами за плечо, Алтан догнал буквально пятью секундами позднее и тут же шлепнул варана по носу: — Пусти немедленно! Вычту из твоей премии стоимость пиджака и водолазки. — Ну что вы, Золотейшество, у меня никогда таких премий не было, как этот ваш пинджак… — Вадик довольно потыкался мордой Алтану под взмокшие косы. Тот закатил глаза, вытирая руки — и-спасибо-что-кожаный — диван салфетками. — Я в душ. Проверь, что мы здесь… не наследили. — Да, сэр! Проверю, что все чисто, сэр! — дебиловато вытянулся по стойке смирно Вадим, отдавая честь. — И как я умудрился связаться с тобой, — сокрушенно посетовал Алтан, отступая в душевую на трясущихся ногах. — Я прекрасен душой и телом, необычайно харизматичен, весел, остроумен и… — И скромен. — И ебу на пять с плюсом. Алтан захлопнул дверь. *** — Юма не прилетит? — М-м, — отрицательно промычал Алтан. Рот был занят понизью из металла и бусин — он вплетал в косы традиционное украшение. На дворе стоял Сурхарбан, традиционный праздник «трех мужских игрищ», так что пришло время отложить айфон и взяться за лук. Вадима разрывало от этого контраста, о чем он постоянно высказывался и тупо шутковал. Алтану же было нормально, он здесь родился и рос до школьного возраста, а потом проводил по три месяца летних каникул, возвращаясь от Питера, тусовок, приставок и пресловутых айфонов к традициям предков. Также нормально ему было участвовать в этих празденствах, освобождая от этого совершенно современную Юму, за что она брату была искренне благодарна. Натягивая тетиву в финале соревнований, Алтан почувствовал на себе буквально-таки осязаемый взгляд Вадима. Боковым зрением он отметил, как варан привычно-немигающе смотрит на его руки, лук, приготовленную стрелу. Алтан на мгновение сбился с прицела, но собрался, отправляя стрелу в полет к центру мишени. Может, он и не лучший стрелок — для того нужно было бы тренироваться ежедневно — но в финал состязаний стабильно попадал каждый год. В этот раз лук оказался не первым, как традиционно бывало, а последним соревнованием — днем мешал ветер ураганными порывами, так что сначала провели борьбу и скачки. Отдавая лук и колчан оружейнику и приглядывая, что его коня забирают конюхи, Алтан кивнул сам себе — да, это был хороший день. Он выступил достойно, отвлекся на физические упражнения, проветрил голову, обычно забитую решением деловых вопросов по Юминым указаниям. Здесь, среди таких же мужчин, он был равным, здесь нужно было выбивать сур из лука и править конем так, чтобы он тебя слушался, доверял тебе — без тотального контроля главы клана. Даже — особенно — если глава клана твоя сестра. Вадим нарисовался в поле зрения, как только Алтан разоружился и, морщась, скинул тэрлиг — традиционный национальный халат. Слишком жарко. Над ухом тут же прошелестел язык, обнюхивая. — Золотко… — Не при людях, — прошипел Алтан даже слишком грубо. — Простите-простите, Вашество, — проскрежетал варан. — Просто ты так пахнешь… — Вадим. Я что сказал? Зачем мне наемник, который меня не слушается? — Сердитая змея. Все-все, исчезаю. Вопреки своим словам Вадим остался рядом, как положено телохранителю, сел за руль и молча вырулил на дорогу к дому. Алтан расположился на заднем сиденьи, расслабившись и прогоняя воспоминания прошедшего дня. Хотелось есть, ванну, но сильнее всего — трахаться. Древние патриархальные инстинкты, разбуженные традиционностью ритуалов, так просто не желали засыпать обратно. Дома, едва освободившись от внимания прислуги, Алтан властно дернул Вадима за край куртки — ему не хотелось ни кокетства, ни привычной сучной игривости. Просто секса, здесь и сейчас, не-мед-лен-но. Вадим, каким бы тупым ящером ни прикидывался, дураком не был совершенно, более того, прекрасно чуял настроения босса, поэтому ответил тут же, нагло облапив под задницу, подхватывая, чтобы опрокинуть спиной на застеленную постель, но Алтан неожиданно сильно и ловко вывернулся: — Не обращайся со мной, как с куклой! — Алтан отбросил когтистую лапу варана со своего тела. Вадим слегка опешил, по-рептильи замерев в камень. — Золотко, чего капризни… — Замолчи. Не называй меня так. Сейчас. Варан пару раз мигнул, шелестнул языком, но от комментариев воздержался — и неожиданно прянул к уху и прошелестел: — Хочешь сверху? Алтана протряхнуло душной волной темного возбуждения. Такого они еще не делали, такого Вадим еще не предлагал — да Алтан бы рассмеялся в лицо любому, кто предположил бы, что варан захочет… под него. — С чего бы это такие аттракционы предлагаются? — Да просто… насмотрелся на тебя в роли альфа-самца, хех. Жадное желание кружило голову, несмотря на все но-но-но. Но это же гребанная двухметровая ящерица-мужик — так он сам предлагает. Но вы же всегда делаете это наоборот и вам нравится именно так — а почему бы не допустить экспериментов. Но ты никогда не был с варанами так — о брось, невинность ты потерял с девушкой, разберешься. Ты ж биолог. — Хочу. — Ого. — Что, не ожидал? На попятную, ящер? — Не-а. Не дождешься. Это тебе придется за базар отвечать. — Что я там не видел… — Ничего_ты_там_не_видел, золото. Алтана обдало огнем стыда и новой волны возбуждения. — Судя по твоей болтливости, ты как раз имеешь весь необходимый, м, багаж знаний. Вот и научишь меня. На постель. Алтан слышал свой голос словно бы со стороны — глубокий, сильный, глухо вибрирующий уверенно-командными интонациями. Вадим завороженно сделал пару шагов назад, цепанул хвостом ножку кровати, опрокинулся на матрас с размаху. — Раздевайся. Полностью. Варан подчинился. — Ну, что я должен знать помимо того, что донес до меня расширенный курс биологии варанов разумных? — У рептилий и птиц нужное, кхм, отверстие одно-единственн… — Знаю. Дальше. — Ах да, ты же у нас большой биолог и не менее большой любитель ксенопор… — Вадим. На практике. Смазывать. Растягивать. Готовить. — Тут все, так сказать, естественным путем, Золото. Ты же трахался с девушка… кой. Вспоминай приобретенные в нежном возрасте навыки. — Последнее, на что ты похож — это на девушку. — Главное не что снаружи, а что внутри! — … Вадим. Ты отвратительный. — А тебе нравится! — Хватит болтать! — Алтан с размаху опустился на постель коленом, оперся руками на плечи варана, лежащего перед ним на спине. Это было странно. Разумеется, он видел Вадима обнаженным — ящеры козыряли отсутствием видимых половых признаков и могли появляться без одежды, ничего не демонстрируя миру. Но сейчас… Рептилий член, обычно заинтересованно появляющийся из складок шкуры при первых же намеках на секс, сейчас не покидал места постоянного базирования. Зато ниже складок, под основанием хвоста… Алтан жадно рассматривал то, что впервые видел лично, не в учебных материалах по биологии и не в порно: отверстие, окруженное раскрывшимися складками кожи, поблескивало от выступившей и растекшейся смазки. Алтан завороженно провел по бедру варана, переходя от колена к внутренней стороне — пальцы коснулись влажных следов. Алтана тряхнуло грязной в своей очевидности мыслью о том, как же сильно Вадим хочет его внутри себя…что течет. Он коснулся средним и безымянным пальцем входа, двинулся чуть глубже и вниз. Варан издал звук, который ученые повадились описывать как стрекот, но на деле это было смесью шипения и стона. — Золото… Ну не мучай, а… — было заметно, что артикуляционный аппарат ящера с трудом переключился на человеческую речь. Алтан мотнул головой; косы с вплетенными украшениями больно хлестнули по плечу и шее, но не сбивая, а лишь усиливая возбуждение. Высвободился из одежды рывками, не тормозя и не смущаясь — забыл печься о собственной наготе, когда перед ним… Проникновение обжигало. Алтан где-то на краю сознания поймал и тут же отпустил в свободный полет мысль, насколько же гигантские ящеры умеют разогреваться в процессе… Не важно, к проклятым, к духам! Он двигался внутри — да, пожалуй, технически это было бы похоже на секс с женщиной, если бы под ним сейчас не был стовосьмикилограммовый варан, который одним движением челюстей мог бы раскусить ему голову или раздавить руками-лапами ребра, но вместо этого шипящий и сипящий что-то очень одобрительное. Алтан царапал его короткими ногтями по более мягкой, чем вся остальная шкура, коже живота, пару раз прихватил зубами под подбородком. Язык Вадима за это мстительно проник в ухо, заставив задохнуться и сбиться с темпа, ошеломленного внезапным и оттого болезненным оргазмом. Варан, как ни странно, тоже изогнулся и застрекотал, притягивая к себе, в себя, несмотря на то, что в привычных ролях им почти никогда не удавалось кончить одновременно. Дождавшись, когда бензиново мерцающие звезды перед глазами уступят место зрению, Алтан приподнялся, покидая горячее тело, потянулся вытереться за салфетками. — Лучше в душ, золотко. Так просто не ототрешься, — варан довольно, ехидно и довольно омерзительно улыбался. — Обязательно портить момент? — Алтан ведь даже расчувствовался, его почти пробило на нежность к… ах да, винтажному ящеру со скверным чувством юмора. — Свободен. Спишь сегодня у себя. Вадим удалился, посвистывая какой-то сложный рептилий мотивчик. Разумеется, одеваться он необходимым не счел. *** Алтан долго даже не подозревал неладного. Точнее, ему, конечно, показалось, что Вадим как-то слегка притих, но легко придумал объяснение: видимо, жалел, что позволил себя отыметь, и теперь оплакивал поруганную маскулинность. Помогать Алтан не собирался, наоборот, молча злорадствовал. Лето стояло знойное, душистое, спокойное. Погоды везде утвердились такие — ленивые и разморенные, бизнес-активность болталась в районе нуля: все, кто мог, свалили отдыхать. Алтан наслаждался теплом, летним Байкалом, уединением и покоем. На берегу древнего великого озера все казалось незначительным, непоколебимым; проблемы несущественными. Как же Алтан ошибался. По утрам пятниц по заведенной еще, кажется, еще лет сто назад традиции, совершался обход (точнее, объезд) основных месторождений, приёмка выработки. Сначала Алтан буквально ненавидел этот ненужный, казалось бы, ритуал, но постепенно проникся и осознал смысл — быть Хозяином. С момента просветления подъемы ни свет ни заря перестали быть настолько мучительными. Вадима, который как телохранитель, обязательно сопровождал его везде за пределами Дома, ранние пробуждения тоже не смущали: рептилии остро реагировали на солнечную активность, эволюционная потребность в баскинге решала. Однако сегодня что-то пошло не так. Алтан, уже полностью одетый и готовый к выезду, с недоумением глядел в телефон, который показывал ему чат с Вадимом. Непрочитанные «ну ты где» и «Вадим, нам пора выезжать!» кольнули странным, неуместным даже, волнением: вдруг что случилось с его лю… охранником. Алтан заглянул в комнату варана — пусто, и не похоже было, что там сегодня кто-то ночевал, хотя телефон заряжался на постели. Он нашел варана в террариуме. В штате прислуги были половинка (полуваран) четвертинка (на четверть варан) «и теперь целый варан — я!» — и Вадим прогундел Алтану все уши, что «было бы толерантно, равноправно и че как у вас там еще в твиторе организовать комфортные условия для второго разумного вида на планете». Устав пререкаться, Алтан велел оборудовать одно из полуподвальных помещений нормативно-толстым слоем речного песка, греющими лампами, а также поилками для рептилий. Совершенно конкретная наглая рептилия восприняла появление террариума как подарок себе на день рождения и никого туда не пускала. Алтан позакатывал глаза, но сердце у него за других гибридоваранов не болело совершенно, поэтому решил, что сами разберутся. Вадим закопался в песок почти полностью, бросив башку поверх лапотворного бархана. В террариуме было тепло, сухо, полутемно — варан явно отрегулировал себе идеальные условия для комфортного сна и отдыха, и почему-то не проснулся вовремя, внутренний будильник «солнце встало — пора греться» не сработал. — Вадим, — негромко позвал Алтан. Если ящер заболел, то ему могла быть необходима помощь. Куча песка зашевелилась, превращаясь в подорвавшегося варана. — А?! Прос-с-спал, — прошипел сокрушенно Вадим. — Извини, золотко, пять минут и выезжаем. Он держался почти показушно бодро и вел себя обычно, что Алтан не придал особого значения инциденту, но, как оказалось, зря. Это был первый звоночек надвигающегося. Следующий раз неправильность происходящего он ощутил в субботу, когда после ужина и ванны вполне недвусмысленно намекнул Вадиму на приятное продолжение вечера. Обычно варану даже намекать было излишне — разморенного банными процедурами Алтана Вадим буквально уносил в лапах в логово. Но тут вот отморозился, слился, продинамил, кинул — Алтан в гневе устроил парад синонимов в голове. К ночи остыл и стал грызть себя, накручивая мыслью, что, да, кажется, очевидно, всенепременно Вадим заболел — то проспит, то от секса отказывается… В комнату Вадима можно было бы и не заглядывать, но Алтан упрямо пошел сначала туда. Не найдя варана, вздохнул и отправился вниз по лестнице, сворачивая к изоляционным дверям. Вадим снова лежал под лампами, окопавшись в песчаном гнезде, только на этот раз не вытянувшись, а свернувшись в характерный ящероклубок. Алтан разулся и разделся до белья, аккуратно развесив вещи рядом с Вадимовыми. Песок идеальной температуры приятно грел ступни после кондиционированной прохлады Дома. Алтан присел рядом с вараном — тот услышал, конечно, глядел и нюхал, но молчал. Это бесило, поэтому он начал сразу с раздраженной тирады: — Ну что такое, ящер, а? Заболел? Если да, то что молчишь? Лечиться же надо! — М-м, — варан отрицательно пошуршал шкурой о песок. — А что тогда с тобой? — М? — Что «м»?! Ты сам не свой! Ты просыпаешь работу, все время валяешься в террариуме… отказываешься от секса, в конце концов! — Самая главная проблема выявлена. — Вадим! Почему ты такой идиот! Я вообще-то волнуюсь. — Все нормально, золотце. Не переживай. Дядя Вадя старый ящер, дядя Вадя отвечает, — и снова убрал башку в клубок. — Вадим! Я с тобой разговарива-а-а-а-а!!! Недовольство Алтана перешло в позорный вскрик. Пытаясь добиться ответа, он тряс варана за плечо, а не получив результата, с досады саданул кулаком по чешуйчатому боку. На несильный по вараньим меркам удар Вадим среагировал молниеносно: отбросил руку Алтана, развернулся в боевую стойку, оскалившись, шипя, правой лапой готовясь атаковать, а левую странно и неестественно держа на уровне живота — Алтан запоздало понял, что боевая стойка варана выглядит несколько иначе, если только ящер в этот момент не… — Арьябала, Ом Мани Бадмэ Хум! — Алтан, не в силах совладать с собой от накатившего озарения, прижал ладони к губам. — Ты… Яйца… Ты беременный! В ответ варан ощерился, мол, не подходи, не трогай, не влезай — убьет. Алтан, справившись с первым шоком, сделал маленький шажок навстречу, приподнимая и демонстрируя пустые руки. — Вадим, Вадим, я ничего плохого тебе не сделаю, я… я просто… давай обсудим? — Полмиллиона — и я исчезну и ты больше никогда обо мне не услышишь. Никаких претензий и алиментов. По рукам? Алтан глупо хлопнул ресницами два раза. — Что-о? Варан раздраженно цыкнул. — Золотце, ну давай, отряхивайся от шока и начинай соображать. За свое молчание и твои покой и репутацию я хочу пол-ляма баксов. Ты мне их обеспечиваешь, я сваливаю с радаров. — А… А п-потомство? — Алтан заикнулся на согласной. — А это, золотко, уже не твоя печаль. — Как эт… Вадим. Не от меня? — Че-го? — Яйца. У тебя. Не от меня? Ты с кем-то еще…? — Я тебе дырка что ли в борделе Каракаса всем подряд давать? — варан гневно зашипел. У Алтана немного кружилась голова; остро хотелось курить. — Значит, мой? Мои? Вадим весь как-то сдулся, опустился на песок, отвернулся. — Я ведь могу и приказать задержать тебя. — Тебе это очень дорого будет стоить, золотце. В людях, оружии и обстановке. Лучше мирно заплати. Алтан на мгновение зажмурился, как перед прыжком в воду. — Не хочу… — Жадная и глупая змейка. — …не хочу, чтобы ты «исчезал». Вадим осекся. — Если я все правильно понял, то это произошло на Сурхарбаан? — Это, — Вадим усмехнулся, передразнивая. — Да, золотце, ты заделал мне ящерок в ваш монгольский праздничек. Алтан вспыхнул, но стыд от облеченной в грубую форму истины был разбавлен и другим чувством, имени которому он пока подобрать не мог. — И ты собирался сбежать? — Ну почему сразу сбежать? Достойно удалиться с солидными отступными вообще-то! — И ты бы не избавился от… — Нет, — от глумливой интонации варана не осталось и следа. Варан отрезал ответ и уставился немигающе глаза в глаза. Алтан про себя прочел мантру, успокаивая мысли. Пожалуй, события неожиданнее в его жизни произойти не могло. Он сам всего три года как окончил вуз, еще даже двадцати пяти нет. Дети… Тем более гибриды, «половинки», от ящера… Колоссальный удар по репутации: и его, и клана. Юма… Юма! Как она отреагирует, догадаться несложно: скорее всего предложит деньги, как Вадим и запросил. Или вообще велит другому наемнику устранить проблему, не забыв всадить несколько дополнительных пуль в живот. Эта мысль подняла волну собственнической инстинктивной злости, заставила Алтана шумно выдохнуть, борясь со скалящим зубы внутренним воплем «Защити! Твое! Чтобы никто не посмел!..» Вместо этого он наоборот нарочито размеренно и спокойно сказал, прикрывая глаза: — Я не хочу, чтобы ты уезжал. Я не хочу, чтобы ты избавлялся от п-потомства. Это наша общая ответственность, и я не собираюсь от нее открещиваться. Вадим глядел на него, бесяче по-рептильи замерев и лишь изредка нюхая языком. — Эй, ящер, отомри. Ты еще не окаменелость, косплей не засчитан. Варан шипяще выдохнул: — А если я скажу, что я все это специально устроил и знал, к чему приведут наши познавательные постельные эксперименты? Алтан вздохнул: — Так, значит, у тебя был… период? — Алтан не нашелся, как цивильно назвать то, что неприлично звучало даже на латыни. — Угу, — поддельно-довольная улыбка была ответом. — Ящерица тупорылая, — выругался Алтан. — Угу, — снова окаменевшая опасная улыбка. Алтан бессильно отвалился спиной на песок. Он даже не мог искренне возмущаться и предъявлять Вадиму за обман, мошенничество в репродуктивной сфере, потому что, ну, тот на самом деле был сейчас тупоголовой рептилией в периоде размножения, когда инстинкт продолжения рода выстреливает с такой силой, что остальные функции (интеллекта и порядочности, например) купированы до выживальческого минимума. Самым верным решением было бы если и не убить, то действительно спровадить его в вышеупомянутую Венесуэлу и забыть как страшный сон. Алтан вздохнул снова. — И как меня угораздило с тобой связаться… Что ж, тогда это тем более общая ответственность, раз ты был в положении ущербного и умственно калечног… — Эй! — …и разбираться будем тоже вместе. Вынашивать, сторожить кладку, растить. Вадим притих. — Возражения? Комментарии? Предложения? — Золотко. Ты уверен, что действительно готов к роли родителя? — Да ни к чему я не готов, Вадим! Я готов раз в неделю месторождения объезжать и кандидатскую по растениям писать. Меньше всего я готов к наследникам-«половинкам» от древнего сквернохарактерного ящера, но какие варианты? Я не позволю собственному потомству жить в притоне… или избавиться от него. — Древнего. — Древнего! Кстати, Вадим. Сколько тебе лет по-настоящему? Не по досье. — 63. — О, почти правда. — Мне, золотко, нечего скрывать… — …кроме всего. Вадим, нам придется узнавать друг друга намного ближе, буквально знакомиться заново, ты это понимаешь? — Золотце, в тебя что, уже вселился семейный психолог? Алтан закатил глаза. — Да как меня угораздило-то, а?! Варан засмеялся, повалялся по песку, шурша шкурой, и покопал ногами песок. Алтан видел, какое облегчение Вадим испытывал; сердце захолонуло непрошеной нежностью. — Можно? — Алтан протягивал руку, но не трогал без разрешения. Варан, настороженно следя за ладонью, чуть кивнул. Алтан коснулся чуть более теплой, чем обычно, кожи живота. Чешуйки там были мелкие и гладкие, шкура красиво сатиново блестела, натягиваясь на мощных мышцах. Вспомнилось из биологии варанов, что беременность этого вида может считаться одной из наиболее защищенных на Земле. От этого, правда, хотелось наоборот обеспечить комфорта и безопасности. — Тебе нужно больше тепла. Я велю заказать контактную греющую подушку. И, вероятно, другое питание? Потомство же гибридное, вроде бы яйца крупнее, чем внутривидовые… Что-то еще? Я все, конечно, выясню и выучу, но, может, первое и необходим… — Золотце. Не мороси, а? Все будет нормально. Естественный процесс! Дядя Вадя все знает сам. Алтан сел, пораженный недодуманной ранее мыслью. — Вадим. С тобой уже случалось это? — Это, — снова передразнил варан. — Вадим. У тебя есть дети?! И ты молчал?! — Были, — варан отвернулся. Алтан похолодел. — Были..? Они… они погибли? — Ага. — Прости, я… — Алтан не нашел добровольцев среди слов, которые столпились робко на языке, — …не знал. — Конечно, не знал, золотко. Давно дело было. Твоими ровесниками бы сейчас были, если б выжили. — Мне жаль, Вадим, я зря начал этот разговор. — Да ладно уж, золотко. Сам же проповедовал, что нам нужно лучше узнать друг друга. — А… От кого? — Ревнивая змейка. Что? У тебя голос такой становится сразу, ух! — Вадим. — Да был один… — Варан? Или человек? — Варан, варан, золотце, не ревнуй. Темненький, молоденький. Люблю темненьких и молоденьких, да. — Я тебя ненавижу. Порой. Иногда. Но сильно. — Это бывает, я исключительный. — Ты дурак. Вы общаетесь? — С кем? А, с О... с ним? Нет. Нет. — Так категорично? — Да. — Вадим? — М. Он, скажем так, в некоторой степени виновен в гибели… кладки. — Что?! Он предал тебя? — Нет. Просто дурак был. Молодой дурак. Подставился, спалился. Не нарочно, но… Нашли. — М-да. — Кладку разбили. Они уже большие выросли, но легкие еще не готовы были — задохнулись. Я их так и нашел. Их специально оставили мучиться. Мстили мне так. — Ты нашел, кто это сделал? — Обижаешь, золотко, обижаешь. — Надеюсь, они мучались не меньше. — О нет. Дядя Вадя изобретательный. — Вадим. — М? Алтан обнял варана, прижался к рептильей шкуре, согревая своей теплокровностью. — Я никому не позволю причинить вред тебе и им. Ты понял меня? Варан прошелестел над ухом, гладя забившиеся песком косы: — Понял, понял, золотце. Как и я — тебе. *** Больше всего Алтана бесило, что Вадим вел себя так, словно ничего не изменилось. Варан исполнял рутинные обязанности личного охранника, не желая слушать ничего о том, что «да это тебя нужно сейчас защищать и беречь, упёртая ты ящерица!» Занимал водительское место в авто, привычно прикрывал во время появлений на публике, летал с ним в Питер и в целом никак не собирался менять свой образ жизни, по крайне мере, пока. А когда Алтан окончательно доконал его, пристально поглядел в глаза и сказал: — Золотце. Ты ж вроде умный. Ну оставь ты мне пока хотя бы иллюзию контроля над происходящим в жизни, а? Дай осознать и свыкнуться? Алтан пристыжено замолчал, но параноить не перестал. Особенно потому, что не погнушался заглянуть в Вадимову комнату и найти там профессионально сложенный «тревожный рюкзак»: поддельные документы, деньги вечнозеленым налом, фарма (обычные лекарства и неизвестные Алтану медикаменты), несколько вараньих питательных батончиков, бутылка воды, минимум одежды, аккумуляторное термоодеяло, пистолет и пара запасных магазинов, тревожки-«колокольчики», чтоб во сне за жопу не схватили. Разговаривать с Вадимом о находке не стал, но вывод для себя сделал: варан действительно был готов — и готов! — бежать, если Алтан изменит свое решение и захочет избавиться от незапланированного потомства. Предусмотрительность Вадима он оценил: подавил приступ оскорбленности и решил просто на деле доказывать, что ему тоже важно и дорого… это. Через пару дней после находки, собравшись со всеми мыслями, все тщательно взвесив и откинув сомнения, Алтан завел разговор, которого боялся, но который уже назрел: — Вадим. Мгм. Наследники Дагбаевых не могут быть безродными. Нам нужно, — вдох, — зарегистрировать брак. Как ты на это смотришь? Да-а, Алтан, так изящно вышло, что лучше не придумаешь. — Это что, предложение руки и сердца, золотце? — варан оскалился в ехидной лыбе. — Да. Именно оно, — Алтан ответил предельно серьезно, глядя в серые рептильи глаза. Первым контакт разорвал Вадим, вздохнул. — Золотко, я, — Алтану показалось, что он запнулся, — я очень тронут, правда. Но давай сначала посмотрим, что получится и получится ли что-то вообще. Сам понимаешь, биолог — гибрид, последний период, возраст и образ жизни. Может, еще все вхолостую пройдет. Давай, пожалуйста, вернем этот вопрос на повестку, только если… — варан не договорил, но Алтан понял, кивнул и молча полез в объятия. *** Они теперь почти постоянно ночевали в террариуме. Вадим глумился, что Алтан тоже рептилия — «теплолюбивая змейка» — но тому и правда ужасно нравилось нежиться в теплом песке в обнимку с прохладным ящером. Алтан гладил его красивую шкуру, варан шутил про «присматриваешь на ботинки» и получал шлепок по носу, довольно шипя. По утрам Алтан вытряхивал песчинки из кос и, пока Вадим потягивался, украдкой высматривал, не видно ли еще изменений со стороны. Пока фигура варана не претерпевала никаких метаморфоз — Алтан знал, что так и должно быть, но все равно ждал изменений. Дождался в итоге — но не тех. Сначала варан стал ощутимо меньше есть. Чтобы здоровенный агрессивный ящер — да не доел порцию? — такого не бывало. А тут сидел, ковырял вилкой в тарелке и поднялся из-за стола, как только Алтан закончил есть. — Вадим. — Да, Ваше Золотейшество? — глумливый тон, предвестник скверного настроения, которое теперь случалось частенько. — Ты не доел. — И? — Это… странно. Что такое? Ты нездоров? Вадим кивнул в сторону зашедшей прислуги, мол, не при чужих, и покинул столовую. Алтан нагнал его тут же: — Ну уж нет, глупая ты рептилия, не получится сбежать от разговора! — Душно что-то, проветрить надо… — Вадим! — Алтан выкрикнул имя на весь коридор. — Да что ж такое-то, а?! Где инстинкт самосохранения, ящерица упрямая? — Невкусно. — Ч-что? — Еда. Невкусная. Руки Алтана, только что активно помогающие ему жестикуляцией в донесении истины тупорылому варану, безвольно упали вдоль тела. — Но я думал, ты любишь п… — Я тоже, — хвост варана раздраженно хлестнул по стене. — Но сейчас — невкусно. Алтан вдохнул и медленно выдохнул. Подумал и прочел короткую мантру про себя. — Вадим. А почему бы просто не сказать, что хочешь есть что-то другое, не объявляя голодовку себе и… потомству? — Потому что тебе не понравится, золотко. — Не дури, пожалуйста. Чего ты хочешь? — Ну смотри, сам напросился. Семечек хочу. Ну то есть мышек. — М-мышек? К-каких мышек? — Обычных, кормовых. Лучше живых, но можно и мороженных. Или охлажденных. Я не капризный. — Не капризный. Хорошо, ок, я понял, да. Я закажу тебе мышей. Да. Закажу. — Нет, подожди! Я сам закажу, ты не то закажешь. Я знаю, где и каких брать. Можешь просто оплатить. — Да, оплачу. Алтан подавил вздох. *** — Сколько их? — М? — варан валялся на спине, заложив лапы за голову и вольготно растянувшись на теплом песке. Алтан прилег рядом и погладил шкуру на чуть уплотнившемся животе. — Яиц? Не знаешь? Я читал, что это индивидуально у каждого, но, может, знаешь? Откуда-то? — Алтан понимал, что вопросы глупые, откуда бы варану знать, а загнать его к врачу на плановый осмотр пока казалось задачей невыполнимой. — Хм, ну не знаю… Штук сорок, наверное… Алтан поперхнулся воздухом: — Сорок?!.. Вадим! — разозлился своего испуга и что попался, знал же прекрасно, что крайние значения от двух до пяти яиц у особи. Варан шипяще рассмеялся. — Дурак, — Алтан обиженно отвернулся. Варан сцапал его в объятия, ткнулся мордой в затылок, прошелестел на ухо что-то неразборчивое. *** Когда изменения в облике варана стали заметны, Алтан наотрез отказался с ним тренироваться — и запретил искать других спарринг-партнеров. Хотя, положа руку на сердце, Вадим, кажется, и не рвался. Алтан все отчетливее понимал, что вынашивание дается варану вовсе не так легко, как тот пытался показать. Алтану пришлось напомнить себе: да, Вадим немолод, да, в последний период вообще редко решаются на потомство, да, все это может быть довольно опасной — для варана — затеей. И ультимативно, шантажом и угрозами проклятий, затащил к врачу. Доктор, с которым Алтан отдельно остался поговорить после осмотра, оценивающе оглядел его с головы до ног: — Вы второй… родитель? Алтан вздернул подбородок: — Да. Какие-то проблемы, Виталий Андреевич? Врач покивал задумчиво-удовлетворенно и, будто убедившись в пригодности Алтана в качестве отца, подтвердил опасения: четыре яйца, очень крупные — «сказалось то, что гибридные и что вы молоды и сильны» (Алтан позорно покраснел) — а организм варана не юн и не сказать, что вел спокойную жизнь. Строго-настрого велел наблюдать за поведением ящера и с любым необычным везти на повторное обследование. Алтан мужественно не вздыхал всю консультацию. Недовольный Вадим ждал в машине, играясь недоеденным мышиным хвостиком. — Ну что, какие умные рекомендации выдали, золотце? — Велел на цепь посадить и в террариуме запереть. Алтан мстительно улыбнулся, пока варан осознавал произнесенную предельно серьезно шутку. *** — Вадим. Мы едем к врачу. — М-м. — А я говорю да. Вадим, ну тебе же тяжело, что-то не так, я же вижу! Нужно следить за… — Мне не нравится песок. — А что не так с песком? — Слежался. И слишком мелкий. — Разбавить морским? — Ага. Следующим днем рабочие снимали верхний слой старого песка, заносили новый и тщательно все перекапывали. Вечером Вадим принимал работу, опершись на косяк двери и сложив руки. — Выглядишь недовольным. Не нравится? — Все прекрасно. Спасибо, золотце. Я пойду опробую, — Алтан отметил, что варан сделал вид, что довольно лыбится, а на самом деле поспешил поскорее лечь. Алтан также разоблачился и присел рядом со свернувшимся Вадимом, положил ладонь ему на лоб. — Совсем тяжко? — Устал. Алтан подтащил к спине ящера греющую подушку, приладил поплотнее, а сам устроился в его лапах. — Тогда давай спать. Уговаривать Вадима не пришлось. А утром варан не смог подняться на ноги. Алтан, делая вид, что не проснулся, проследил, как тот по-рептильи на четырех лапах добрался до стены и попытался вернуться к прямохождению, но тяжело опустился обратно, инстинктивно оберегая живот. — Так и будешь упорствовать? — Вадим не ожидал и дернулся, отвернулся. — Ты же понимаешь сам, что слишком рано для таких симптомов, Вадим. — Да все нормально, золотко. Я просто старенький. — Перестань, пожалуйста, так говорить. При средней длительности вараньей жизни в сто л… — О нет, только не лекция по биологии, меня что-то тошнит! — Вадим! — … — Хорошо, ладно. Ок. Не хочешь в больницу — тогда хотя бы останешься здесь. Как твой работодатель, я тебе даю задание: лежать целый день в террариуме. Понял? — И что, даже есть можно прямо тут?! — Подловил. Да. Можно. Вызовешь персонал, тебе принесут все, что захочешь. — Вау, это что, отпуск? — Ага. Принудительный. *** Варан старательно делал вид, что принудительный отпуск ему страсть как по кайфу. Он валялся в террариуме целыми днями, читал самые нудные книги по истории (иногда вслух), вытребовал себе на завтраки мадагаскарских тараканов (Алтана даже не стошнило) и в целом предавался бы гедонизму и простой лени, если бы Алтан не видел реального положения дел. Перегруженный слишком крупными гибридными яйцами организм варана начал сдавать. Когда Вадим думал, что Алтан за ним не наблюдает — а Алтан наблюдал почасово, подключил на телефон камеру из террариума тайком — то почти постоянно спал. Слишком очевидно было, что ему тяжело, а то и больно, двигаться. Алтан в очередной раз пошел в атаку на упрямую рептилию. — Вадим. Мы едем в больницу. Сейчас же! — Не-а. — Вадим. Вадим. Ты почти не шевелишь лапами. Ногами. Думаешь я не вижу? — Все в порядке. — Тебе же плохо, ящерица ты тупорылая! А-а-а, все. Я пущу сюда сонный газ и велю вынести тебя в ковре. Погрузим в газель и отвезем. Я не шучу. — Ну золотко, ну… — Вадим. Выбирай: добровольно или в ковре? — И это я-то «упёртая рептилия», — вздохнул варан, но зашевелился. — Я позову, чтобы тебя отнесли в машину, — Алтан потянулся за телефоном, но Вадим его перебил, гневно шипя: — Нет. Я сам дойду! — и уже мягче, даже просительно, — Не позорь меня, золотце, что я за наемник такой, если… Алтан махнул рукой. Переспорить варана, который что-то для себя решил, было задачей невозможной. Обследование затянулось надолго. Уже знакомый им обоим Виталий Андреевич забрал с собой варана, а Алтану велел ожидать. По его ощущениям прошло несколько часов; Алтан даже предпринял попытку медитации. Наконец, ему позволили войти в кабинет. Притихший и уже полностью одетый Вадим сидел, опустив голову, доктор внимательно рассматривал картинки на мониторе (Алтан опознал только снимки узи). Алтан попытался найти взгляд Вадима, но тут Виталий Андреевич оторвался, наконец, от компьютера, строго поправил очки и начал нелегкий разговор. За несколько часов обследования выяснилось следующее: яйца действительно слишком крупные и уже выросли так, что вызывают проблемы с ногами (движением и чувствительностью): под их тяжестью один из ранее травмированных позвонков смещается, давит и грозит повредить спинной мозг. — И, — Алтан говорил очень медленно и спокойно, — что же необходимо делать? — Оставить только подтвержденно оплодотворенные яйца. Варан молчал, видимо, ему уже все рассказали. — А это уже видно на узи или чем там? — Современная аппаратура с большой долей вероятности показывает наличие или отсутствие зародыша, молодой человек. Алтан несколько стушевался, но все-таки спросил: — И что же показывает аппаратура? — Есть смысл оставлять только одно, — голос Вадима прозвучал глухо. — Во время операции мы еще проверим ручным сканером третье яйцо, но я бы не рисковал. Одно гарантированно вас не убьет, — Виталий Андреевич обращался к варану. — Но мы рискуем, что из единственного яйца может не вывестись никого. — Но так вы не рискуете остаться парализованным. Алтан поднял руки, привлекая внимание спорящих: — Виталий Андреевич, я считаю, что тоже имею право голоса: я вас поддерживаю. Делайте, что необходимо. — Предатель, — пробурчал варан, но говниться не стал. Вадима госпитализировали тут же. Все необходимое довезли буквально в течение трех часов — Алтан связался с управляющим, из Дома отправили машину с дорожными сумками для обоих: Алтан решил ночевать в городе. Операцию назначили на раннее утро. В ту ночь Алтан не мог уснуть и все взвешивал в полусне: Вадим или потомство. Сам бы он, наверное, выбрал варана, но простит ли ему Вадим такой выбор? Особенно учитывая его трагедию в прошлом? Алтан не мог знать ответа, поэтому мучился предутренними кошмарами с умирающим Вадимом и детенышами. Вопрос, когда и почему ему стал так дорог «винтажный сквернохарактерный варан», он себе даже не задавал. Приехал в больницу Алтан через 15 минут после звонка, выцепил усталого, но спокойного Виталия Андреевича и напал с вопросами. Тот посмотрел менее строго, чем обычно: — Все прошло планово, организм перенёс вмешательство нормально. — А…? — Были удалены три яйца. — Все-таки три? — Да. Вероятность зародыша в третьем была около сорока процентов, я счел риск неразумным. — Спасибо вам, Виталий Андреевич. Мы отблагодарим. Дагбаевы умели быть благодарными. *** К Вадиму его пустили еще к спящему. Алтан присел на стул рядом, посмотрел на поблекшую шкуру, плотно закрытые глаза — и враз уменьшившуюся фигуру. Коснулся руки, лба; поплотнее прижал греющие подушки к бокам. — Золотко, — Алтан едва не подпрыгнул от неожиданности, — и во сколько же мне обойдутся услуги такой нянечки? — Придурок! — сердце колотилось, Алтан не мог сдержать улыбки. — Как ты? — Как заново родился! О, эта легкость! — Вадим. Не паясничай. Я серьезно. Сейчас позову Виталия Андреевича. — Подожди, — варан пожал его пальцы, и Алтан только тут осознал, что держал того за руку, — все вырезали, да? — Нет, — Алтан погладил мелкие чешуйки, — одно осталось, оно точно… живое. Варан свистяще выдохнул. — Я очень хочу его сберечь. — Я тоже, я тоже, Вадим. И тебя. Грубая лапа с когтями бережно сжала узкую человеческую ладонь. *** Вадима выписали домой через неделю со строгим наказом следить и оберегать. Виталий Андреевич напомнил Алтану, оставшись с ним наедине, что вараны к концу срока вынашивания имеют склонность становиться скрытными и подозрительными, поэтому велел не душить заботой, оставлять в покое по запросу. Алтан пять раз проклял доктора за этот совет и себя, за то, что послушался, и не следил за безмозглой ящерицей 24/7, потому что в один из вечеров, вернувшись домой и заглянув в террариум, он не нашел Вадима. Преодолев первую тормозящую секунду паники, Алтан вывел освещение на полную мощность, скинул обувь, пошел по песку, ища следы варана — и содрогнулся, обнаружив кровь на них. Вадима он нашел закопавшегося полностью в песок. Подозревая худшее, молясь всем богам и духам, упал на колени, не жалея костюма, и стал раскапывать. — Вадим, Вадим… Пожалуйста! — тело варана было температуры окружающей среды, хотя пульс прощупывался и дыхание было слышно. Алтан уже все понял, но не желал признавать, говорить, спрашивать. Этот тупоголовый ящер отложил яйцо сам, в тайне, не предупреждая — и сныкал так, чтоб никто не знал, где оно. Да, вараны так себя ведут, да, для них естественно прятать кладки, но безо всякой медицинской помощи, в его ситуации, после операции прошло еще слишком мало времени… Боги и духи, сколько крови!.. — Золотце, — неслышно позвал Вадим. — Вадим? Ты что-то сказал? — Да. Я тебя попрошу кое о чем, хорошо? — Да, конечно, конечно, все что угодно! — Не говори так, золотце, поймают на слове, мало ли что попросят… Так вот, — Алтан напряженно вслушивался, но варан подозрительно затих. — Вади-им, — Алтан чувствовал, как предательские слезы жгут глаза и горло, но изо всех сил сдерживался, — Вадим, что ты хотел? — А. Так вот. Пообещай мне, что если я помру, то ты позаботишься о нем. Да? Обещаешь? — Чт… Вадим, ты что говоришь! Сам будешь заботиться, вместе со мной, — слезы все-таки покатились по щекам. — Обещаешь? — Вадим, пожалуйста!.. — Пообещай, золотко. — Хорошо, хорошо, я обещаю беречь, заботиться, растить, все что скажешь! — Не разобьешь его, если я помру? — Н-нет, ты что! — Хорошо. Левый дальний угол, 40 см по Х, 60 по У, 50 по Z. Тут ему хорошо, микроклимат идеальный, не трогай до срока. Спасибо, — варан прикрыл глаза. Алтан повторил про себя местоположение спрятанного яйца — и сорвался с места за помощью. Удаленность Дома Дагбаевых была несомненным преимуществом, но сейчас расстояние до города и больницы Алтан проклинал: Вадима скрючило спазмом, он вцепился когтями в свой бок и тихо шипел; бежевая лощеная шкура посерела. Алтан устроил варанью башку себе на колени и успокаивающе гладил, сосредоточившись на том, чтобы не убить водителя: казалось, что тот ехал слишком медленно и слишком неаккуратно одновременно. В приемном покое их уже ждали — управляющий предупредил. Варана забрали, а Алтан остался в коридоре, по которому ему оставалось только метаться загнанным зверем. Время шло, ничего не происходило, беспомощность выводила из себя. Когда Алтан уже было совсем решил все-таки отлучиться и покурить, за ним пришла медсестра и пригласила проследовать за собой. — Виталий Андреевич, — Алтан нервно сцепил пальцы в замок, — он жив? — Жив, молодой человек, жив. Но все могло закончиться плачевно. — Я говорил ему, я предупреждал, я умолял — все бестолку, он поразительно упрям, даже для варана… Да, я не уследил, — Алтан сам себе оборвал на полуслове и опустил голову. — Пришлось удалить всю вынашивающую систему. Ему, в целом, уже и не столь необходимо — простите мне мой цинизм — период был последним совершенно точно. Однако лишних органов не бывает, и удаление скажется на общем здоровье и продолжительности жизни. Сможете уговорить на гормональную терапию? — Пожизненную? — Да. — Ох. Это будет нелегко, но я постараюсь. Будет принимать все, что нужно. Никуда не денется. — Вот и славно. Езжайте отдыхать, на ночь точно остается в реанимации, завтра утром вам позвонят. Алтан сцепил челюсти до боли, чтобы опять не распустить сопли, поэтому молча кивнул и ушел. *** — Почему ты здесь? — придремавший в кресле Алтан едва не подпрыгнул от неожиданно громкого вопроса. — Вадим? Вадим! Как ты? — Алтан осторожно тронул за плечо. — Ты же обещал беречь… — варан явно еще не отошел от наркоза, навязчивая мысль не давала ему покоя. — Все в порядке. Террариум закрыт. Доступ только у меня. Трансляция с камер выведена на мой телефон, как и датчики движения. Не волнуйся, пожалуйста, — Алтан прижал ладонь к прохладному лбу. — Ты должен сторожить!.. — варан метнулся из стороны в сторону, — Если ты не там, то я поеду!.. — Куда ты, к духам, собрался?! Вадим, лежи спокойно. Все, я убедился, что ты в порядке, еду домой, хорошо? — Едешь? Точно? — Да-да. Отдыхай. Ту ночь Алтан действительно провел дома в террариуме. На следующий день варану стало лучше, сознание полностью вернулось. Он выглядел блекло и слабо, но мыслил и говорил уже адекватно, хотя все равно явно волновался за оставленное без присмотра яйцо. Алтан показывал ему онлайн-трансляцию с экрана телефона и уверял, что еще позвонит с видео из дома. Так и жили, пока Вадима не выписали и не отпустили — восстанавливаться. Алтан искренне завидовал вараньей природе: длинная явно не-ЗОЖная жизнь, гибридное зачатие, позднее тяжелое вынашивание, две почти подряд операции под полным наркозом — а «полежал-оклемался чутка в больничке — и снова как новенький» (Это Вадим кому-то трындел в трубку по дороге. Ах ну да, конечно, а то вдруг кто-то усомнится в его силе и брутальности.) Но Алтан на всякий случай, наученный горьким опытом, внимательно следил, готовый страховать и звать подмогу, если что. Однако до террариума варан добрался самостоятельно и без происшествий, по дороге заглянув на кухню и запросив пожрать. Алтан уже передал через управляющего распоряжения по питанию, так что просто наблюдал, как Вадим осмотрел дом, наведался к охране, проверил самостоятельно видеонаблюдение — и вот только после этого отправился в террариум. Следующие полгода прошли рутинно в бытовом плане, но Алтан ни на день не забывал о том, что в левом дальнем углу террариума в песке на глубине пятидесяти сантиметров происходит удивительный процесс формирования новой жизни. По крайней мере, он очень надеялся, что происходит. Алтан за все прошедшее время осознал, что несмотря ни на что: ни на собственную неготовность к потомству, ни на будущие проблемы межвидового брака, ни на реакцию Юмы — он хотел семью с Вадимом, со своим сквернохарактерным саркастичным вараном. Хотел, чтобы упрямый ящер согласился на официальный брак, хотел, чтобы наследник Дагбаевых был именно от него. Алтан даже снова заговорил об узаконивании отношений, но Вадим напомнил об их договоренности сначала «решить вопрос с потомством». Они вернулись к прежней жизни с еженедельными объездами месторождений, полетами в Питер, традиционными встречами. Раз прилетала Юма, ненадолго и, скорее, по делам — до нее явно доносили про странные отношения Алтана и ящера, но видимо, ее информаторы передали, что потомство, чье бы то ни было, погибло. Алтан и Вадим тщательно поддерживали эту версию. Алтан, конечно, замечал, что варану было бы куда комфортнее, как требовали инстинкты, лежать на кладке и рычать на всех приближающихся (кроме, как он надеялся, него), но Вадим, понимая, что тайна — лучшая охрана, довольствовался постоянным наблюдением с камер, датчиками движения и установленными специально хитрыми ловушками. Хотя ночевали они, по возможности, в террариуме. На телефонах обоих работал таймер обратного отсчета — до момента, когда нужно выкапывать яйцо и ждать, кто вылупится. Ко дню Х Вадим ходил дерганый и агрессивный — переживал. Срок инкубации яйца подошел к концу — они засекали строго для гибридных особей — и теперь уже можно было послушать и вынюхать, если там что-то… кто-то. Если зародыш был нежизнеспособным, развития не произошло, и ждать дальше бесполезно. Раскапывать кладку Алтан оставил варану. Тот бережно разрыл песок, вынул яйцо, водрузил на холмик, надежно умостив. Пару секунд помедлил — и прижался ушным отверстием к светлой скорлупе, прикрыв глаза и нюхая языком. Алтан глаз не закрывал, но сам замер, как рептилия, и про себя читал мантру. — Живой, — прошелестел Вадим. Алтан шумно выдохнул и подобрался поближе. — Послушай, — варан кивнул на яйцо, — шебуршится уже. Алтан тоже склонился и прислушался: действительно, внутри происходило движение; ему даже показалось, что услышал царапанье. — Вадим, — обеспокоено посмотрел на варана Алтан, — а если у него не будет когтей, чтобы выбраться? Если он слишком человек, чтобы разбить скорлупу? — Я просто буду рядом постоянно. Я услышу, если он пытается выбраться — и помогу, если сам не справится. Голос Вадима звучал несколько зачарованно, почти воркующе, он глядел на яйцо и гладяще касался кончиками когтей скорлупы. Алтан молчал, боясь спугнуть момент. Они не сговариваясь объявили себе отпуск — хотя бы те несколько дней, что оставались до появления «мелочи», как обозвал его Вадим и никак не собирался отказываться от этого определения. На предложение придумать имя посмотрел так, что Алтан чуть язык не прикусил — сглупил, да, наименьшее, что хотелось бы Вадиму — это именовать потомство до подтвержденной жизнеспособности. Появление на свет этого самого потомства они пропустили. Предыдущую ночь спали плохо, варан вообще едва дремал, улегшись кольцом вокруг яйца — и к следующей полуночи сломались, уснули крепко, обнявшись и обложившись подушками. Рано утром Алтан открыл глаза, чуть потянулся, разминая ноги, зевнул — и потерял дар речи: вместо яйца на холмике из песка лежали пустые скорлупки. Хлопнул дважды в ладоши, увеличивая освещенность, беспомощно огляделся — и никого, кроме них двоих, не увидел. — Вадим, Вадим, — он потряс дрыхнущего варана за плечо. Тот недовольно буркнул что-то и прижался поплотнее к греющей подушке. — Вадим, он пропал! — голос предательски сорвался. — А, вот что мне мешало спать, — пробубнил будто в полусне ящер, выгребая что-то из-под себя когтистой ладонью вместе с ливнем песка. Алтан разглядел контуры ящерки на фоне стены, а потом «добыча» тоже, очевидно, проснулась и стала извиваться. — Вадим, проснись! — рявкнул Алтан — и тут же понял, что варан улыбается, значит, уже все понял, осознал и… — Вылез ночью и забился между мной и подушкой, в тепло, — голос ящера низко вибрировал. Он держал мелкого в двух руках, не давая сбежать, показывая. Алтан, преодолевая легкое головокружение, молча наблюдал. Новорожденное существо выглядело похожим на картинки и видео, которых Алтан насмотрелся вдоволь. Небольшая ящерка, длиной сантиметров пятьдесят вместе с хвостом, темная блестящая кожа-шкурка — но при этом мордочка куда менее вытянутая, чем у чистокровных варанят. А еще — Алтана восхитило это почти до слез — волосы. Темные волосики на голове — гибриды почти всегда наследуют от человека-родителя волосы, чрезвычайно мощный участок генома, никакая абсолютная лысость варанов не могла перебить. — Ну, вроде не урод, — вынес вердикт Вадим, вертя недовольно стрекочущего вараненка в лапах. Алтан поперхнулся готовящимися слететь с языка нежностями. — Ч-т-то? «Не урод»?! Отец года просто, — Алтан прижал ладонь к глазам. — Технически — я мать, мне можно, — варан сосредоточенно заглядывал ящерке в пасть. — Вадим! — секунды назад Алтан едва не пустил слезу умиления, а сейчас готов был стукнуть ящера чем-то тяжелым. — Да ладно тебе. Все нормально. — Мы сейчас же едем показывать его врачам, полное обсле… — Ага. Хочешь подержать? Алтан осекся на полуслове. Вадим протягивал повисшего в его лапах вараненка, тот заинтересованно и настороженно глядел на Алтана. — А можно? — вышло робко. — Каэшн. Он же полуваран. Даже если уронишь — ничего. — Вадим!! И как меня угораздило… Давай. Только осторожно! — Алтан протянул руки навстречу, коснулся маленького тельца. — Он такой теплый! — Да, мы же с тобой читали, что недоэволюционированную гомойотермию гибриды забирают от родителя-человека. — Да, но ощущать это… Он же еще совсем, ну, рептилийка. — Алтан. — Да? — Посмотри. У него твои глаза. Он все-таки не сумел сдержать слез. Нужно было ехать, нужно было начинать решать вопросы, которые они оттягивали до последнего, нужно было делать столько всего — а Алтан сидел на песке, держа в руках собственного первенца, и не шевелился, пока ящерка не застрекотала жалобно, озираясь. Алтан тут же отмер: — Что такое? Тебе больно?! Плохо? — Жрать хочет, — буднично пояснил Вадим. — О. О! Да, конечно! Сейчас пойду схожу на кухню. — Может, позвать кого? — Нет! Я сам все принесу, — Алтан чувствовал жгучее нежелание показывать мелкого кому-то сейчас. Вадим кивнул, принимая беспокоящегося вараненка. Алтан принес в террариум закупленное заранее — для скорости свалив все подряд в пакет. Предугадать, что захочет есть новорожденная гибридная особь, не всегда удавалось. Некоторые полувараны с удовольствием ели детское питание, а некоторые не наедались жидкой пищей и требовали того, чем питаются чистокровные варанята. Для начала они решили попробовать все-таки детское питание. Вадим держал ящерку на руках, Алтан набрал в пластиковую ложку мясного пюре и предложил вараненку. Тот отреагировал мгновенно, унюхав еду: рванулся вперед, схватил зубами ложку и попытался отгрызть ее от черенка вместе с едой. — Понятно, переходим к плану «Б», — сказал Вадим, доставая упаковку сушеного мяса — питание для варанчиков. Это угощение мелкий понял сразу, сжевав несколько кусочков; после еды варан напоил его из специальной поилки с шариком. Поев, вараненок переполз на Алтана — и уснул, свернувшись, у него на руках. — Отлично, так и повезем в больничку. Ты теплый, — Вадим улыбался. «Ага», — хотел ответить Алтан, а получилось «Я вас люблю». Вадим рывком прижался к его спине, что-то прошелестев неразборчиво на рептильем — но Алтан прекрасно понял, что. *** Медучреждение снова было готово к их прибытию — на сей раз Алтан звонил сам. Щедрая оплата и репутация клана играли свою роль в качестве обслуживания, Алтан безо всякого стеснения этим пользовался. К ним заглянул даже Виталий Андреевич — своими глазами увидеть «результаты» непростых пациентов. Он же порекомендовал и привел им педиатра. Врачи вдвоем долго рассматривали сонного вараненка, чем растревожили его и вызвали недовольный стрекот. Алтан едва подавил желание отобрать мелкого, когда того забрали на обследования. Вадим потерянно и настороженно сидел в коридоре и слушал, никто ли не обижает ящерку. Даже нюхал переодически, свистяще шевеля раздвоенным языком. Вскоре мелкого вернули — принесли в одеяле, откуда он гневно стрекотал — и позвали Алтана с Вадимом на «получение инструкции к этой штуке». (Алтан не понимал, как варан мог так легко сочетать в себе очевидную любовь к потомству и такие шуточки). Доктор показал им веер снимков и графиков, стал рассказывать подробности, упомянув, что результаты генетического и прочих анализов придут позднее, а пока — что показали осмотры. Гибрид «половинка» у них вышел классический, с сильным уклоном в варанью сторону. У новорожденного вараненка из видимых человеческих признаков были волосы на голове и характерные монголоидные глаза красного цвета. Доктор также подтвердил всю заранее ими изученную информацию: по мере взросления ящерица антропоморфирует. Так как он гибрид, то тело не будет полностью покрыто чешуей, появятся участки чистой кожи, особенно на животе, внутренних сторонах предплечий, внутренней стороне бедер и т.д. Хвост не будет настолько массивным, как и вообще рост и вес относительно варана, хоть и вырастет, скорее всего, крупнее человека. По совокупности всех источников информации, первый год жизни его следовало в целом воспринимать как, скорее, питомца, нежели разумное существо: интеллект у него заменен инстинктами, речь, прямохождение начнут подтягиваться ближе к году. Тогда же можно приучать носить одежду и обувь. Как Алтану более чем доступно объяснил Вадим, «в отличие от младенцев человеческих, которые представляют из себя орущий кабачок, система воспитания, развития и контроля за новорожденными варанами и «половинками» строится на принципе «не проеби», то есть не дай ему сбежать из жилища в пампасы и утечь в унитаз. Молча.» Алтану тогда поплохело (он вспомнил подборки «прикольных» фото от варанов-родителей на реддите и т.д.) и поставил себе галочку лично проверить, как ремонтники произведут все модернизации дома к моменту, когда мелкого можно будет выпустить из террариума. А еще «беречь пальцы и мочки ушей — может кусаться, если голодный»… — Как зовут? — Алтана от мыслей отвлек вопрос доктора. — М-м-м, — глубокомысленно ответил Алтан. — Пока «мелочь», — не растерялся Вадим. Алтан незаметно пнул его. — Оставим графу незаполненной, — вздохнул врач. — А фамилия? — Дагбаев, — Алтан даже договорить не дал. Варан шелестнул языком, но промолчал. — Пора дать ему имя, — уже по дороге домой задумчиво протянул Алтан, устроившись с мелким в одеялке на заднем сиденье. — Ты думал об имени, Вадим? Не мог не думать же. — Вообще… — заговорил варан, но оборвал себя на полуслове. — А ты? — Не пройдет, я первый спросил! — Золто. — О. Вот это да. А почему именно оно? — Во-первых, на бурятском это значит «счастливый, удачливый» — а ты не можешь не согласиться, что он на редкость удачливый засранец! — Вадим! — А во-вторых… — А во-вторых? — В честь тебя. Золото. Золто. — Спасибо. — Тебе. Алтан отвернулся к окну, прикусывая губу изнутри, то ли чтоб сдержать слезы, то ли улыбку. — Кстати говоря! Брак. Роспись. Теперь не отвертишься, рептилия! — Блин. Я надеялся, ты забыл. — Нет уж. У моего сына будут оба родителя. Будет нормальная семья. — Нормальная. — Нормальная! Не только мать. Или отец. Оба. Ясно тебе? Никуда не денешься. — Да не то чтоб я собирался. Юма знает? Алтан разом растерял боевой запал. — Пока нет. Ну то есть знать-то знает, конечно, я иллюзий не питаю, но разговор между нами еще не состоялся. — А если глава клана решит, что и волки нахуй, и овцы нахуй? — Вадим! Не смей. Материться. При ребенке. — Он еще не понимает нифига! — С детьми велено разговаривать с первого же дня! Они воспринимают слова, интонации, а ты…! — Так что, если Юма решит, что вараны в семье — это не то, что нужно Дагбаевым? — Вадим, ты еще не понял? Семья — это самое дорогое, что есть у нас. А ты — вы — моя семья. Юма может сколь угодно негодовать — но вреда не причинит. Это… просто вот так. Поверь мне. Я ее очень хорошо знаю. Да и она меня. — Тебе видней, золотце. Чекак, свадьба обязательна? — Можем обойтись росписью, но семья будет присутствовать. — Ну хоть не весь клан, утешил. — Чем мог уж. Возьмешь мою фамилию. — А это обязательно? — Абсолютно. Без шуток, Вадим, иначе не выйдет. — Фату можно не надевать? — Вадим, почему ты такой дурак? — За то же и любишь, царевна ты моя несмеяна. Улыбаешься со мной. — Ах ну да, ну да. За дорогой следи. Вадим тоже улыбался, ловя их отражения в зеркале заднего вида. *** Алтан малодушно написал Юме в мессенджере, рассчитывая на разговор уже личный. Сестра прилетела день в день — никаких церемоний не планировали, чтобы не добавлять смуты участием варана в национальных ритуалах — просто ужин в кругу семьи. Расписались они утром вообще вдвоем с государственными свидетелями. Алтан крутил непривычно ощущающееся кольцо на пальце в ожидании борта Юмжит. Пару простых гладких колец отлили по заказу Алтана — из куска огромного слитка, который был найден в день его рождения. — Я уж думала, не пригласишь, — Юма приобняла брата при встрече. Алтан посчитал это за хороший знак. — Как можно? — Примерно так же, как спутаться с вараном и завести от него потомство. Атмосфера в помещении сразу упала до минуса. — Юма… — Алтан. Ты мой брат, ты моя семья. Хочу я того или нет — твой сын тоже моя семья. Но он, — она кивнула на Вадима, по-рептильи замершего посреди комнаты, — он может рассчитывать только на защиту клана. — Уже немало, — отмер варан. — Вадим, это!.. — Алтан, пожалуйста. Я правда благодарен. Не стилет в печень сходу, уже здорово, спасибо, госпожа! — А ты не изменился со времен нашей совместной работы, как я погляжу, ящерица. — Сочту за комплимент. — Прекратите сейчас же, — прошипел Алтан, прижимая к себе забеспокоившегося Золто. Вараненок за прошедший месяц подрос, но в таком возрасте еще, конечно, не мог понимать слов, зато интонацию и угрожающую атмосферу почувствовал сразу, застрекотал, попытался убежать и спрятаться. Юма переключила свое внимание на Золто. — Ну, кто тут у нас? — она подошла вплотную к Алтану, держащему вараненка в руках. Краем глаза Алтан отметил, как замер Вадим, весь напряженный и готовый действовать в любой момент, вздумай только Юма причинить вред мелкому. — Золто? — Да. Золто. — Красиво. Я рада, что вы дали ему традиционное имя. Ну что, племянник, познакомимся? — Юма протянула ладонь к вараненку, тот заинтересованно наклонил голову, нюхая языком. Алтан заметил, как Вадим чуть усмехнулся — и тут же понял, чему: Золто, оценив расстояние до объекта, кинулся вперед и куснул Юму за палец, точнее, за ноготь (реакция у сестры все-таки была феноменальной). — Ах вот как? Кусаться, значит? — Юма улыбнулась, — Ловкий, быстрый. Будет хорошим бойцом. Алтан закатил глаза: — Да вы издеваетесь?! Вадим сказал ровно то же самое! — Просто потому что это правда, золотце. — И что мне с вами делать… На этом хрупкий мир мог считаться установленным, и все отправились в большой зал за столы. Атмосфера стояла неоднозначная. Все гости настороженно смотрели на Юмжит, как главу клана, ждали, что и, главное, как она скажет. Но опасения Алтана оказались напрасны: Юма, видимо, все-таки очарованная племянником, произнесла короткую речь, из которой совершенно однозначно следовало, что Вадим и Золто теперь в клане, и кто посмеет причинить им вред, тот объявит войну всему клану Дагбаевых. Возражений не нашлось. Вадим вел себя спокойно и внешне расслабленно, однако Алтан понял, что укладывать уставшего и оттого начавшего капризничать Золто варан ушел с облегчением. До глубокой ночи никто засиживаться не собирался, поэтому Алтан тоже скоро присоединился: пришел в террариум после быстрого душа, повесил халат, разулся. Вадим развлекался тем, что выпускал таракана бежать по песку, давая тому фору, и только через перу секунд отпуская Золто. Тот мгновенно догонял беспокойный корм, аппетитно хрустел хитином и радостно стрекотал, требуя добавки. — А сказал, что он спать хочет, — Алтан присел рядом и положил голову варану на плечо. — Сначала ужин, все по правилам, — Вадим ткнулся носом под косы, пошелестел языком. — Устал? — Ужасно. Эти ритуальные танцы… — Алтан поморщился. — Спать? — Угу. — Три минуты, груминг ящериц, — Вадим подхватил мелкого из песка и отошел в санузел, почистить мелочи зубы. По возвращении Золто тут же залез на Алтана и обиженно настрекотал. — Жалуется, — усмехнулся Вадим. — Ничего-ничего, гигиена прежде всего. Вадим дважды хлопнул, запуская снижение освещенности террариума. Они устроились в обнимку, Золто забрался на подушку и уютно свернулся на ней. Наверное, нужно было что-то сказать друг другу — первый день в качестве супругов, официально в клане и т.д. и т.п., но на это не было ни сил, ни желания — ни надобности. Алтан потянулся найти ладонь Вадима — и их руки столкнулись на встречных движениях. Кольца дагбаевского золота тихонько звякнули. - THE END - Бонусная часть — Ты не рано его ставишь? — Алтан озабоченно наблюдал за тем, как Вадим давал Золто указательные пальцы, чтобы тот за них схватился, и поднимал так, что вараненок стоял на ногах и делал несколько шагов. — Ему всего полгода. — Ему уже полгода, вполне можно пробовать стоять. Я ж не заставляю его ходить, так, подниматься. — Мне порой кажется, ты забываешь, что он не чистокровный варан. — Никогда не забываю. Он же на тебя похож. Золто! Вараненок тут же обернулся, любопытно глядя на Вадима. — Хочешь орхидею? — Нет, не хочет! И ты не хочешь! Короеды! Вадим рассмеялся, мелкий, почуяв веселье, радостно застрекотал тоже. Неделю назад Золто просочился в мини-оранжерею, которую Алтан оборудовал себе в Доме. В Питере он бывал слишком редко, а повозиться с растениями хотелось. Золто нашел сочную напитую орхидею — она привлекла его мясистым стеблем — отгрыз, сжевал, сколько смог, и отправился по своим исследовательским делам дальше. Потом на место преступления прибыл Вадим, увидел развандаленную орхидею — и доел ее. Это все Алтан наблюдал на записях камеры видеонаблюдения, когда решил, что за родительскими делами сошел с ума и орхидею себе придумал. У вараньего стана появились прозвища «короеды» и «газлайтеры», а новую орхидею себе Алтан заводить не стал. — Отпустим его по дому полазить? — Ты знаешь мое отношение к этому. — Да брось, золотко, все предупреждены, все закрыто. — А если спрячется где-нибудь? И будет сидеть и смотреть, как мы его ищем. Как тогда, с косичкой. — Ну и чего? Так же на тараканов выманим, проголодается — придет. — Отец года, да-а-а… На самом деле, Алтану было очень стыдно за тот случай. «Тогда с косичкой» он впервые не сдержался и закричал на мелкого — за то, что тот ночью «отстриг» ему одну из кос, просто отжевал под самый корень. Алтан очень болезненно относился к прикосновениям к косам — но Золто можно (нет!) было играть с косниками, перебирать косички, даже немного жевать — но вот отгрызенная полностью красота вывела Алтана из себя. Мелкий мгновение глядел на взбешенного Алтана — а затем его и след простыл, вараненок выскользнул в приоткрытую дверь и сныкался где-то в доме. Перепуганный ребенок вылез только к вечеру, действительно изголодавшись. Вадим приманил его на тараканчиков, а Алтан до глубокой ночи не мог спустить Золто с рук, нежа его и извиняясь. Вадим вроде бы и стебал, но видно было, что варан только что сам оттаял от затаенного на Алтана гнева. Золто был отпущен на «вольный выпас», как это называл варан. По случаю выходного дня Алтан с Вадимом уединились в спальне, отдыхая от дел рабочих и родительских. К обеду варан позвал Золто — тот не отозвался. Алтан призывно пошебуршал любимыми вкусняшками — тоже никакой реакции. Предчувствуя «забавную» игру в прятки, Алтан клялся и божился водить Золто на шлейке до сознательного возраста. В какой-то момент Вадим согласился с ним, потому что они обошли дом трижды — безрезультатно. — А я ведь его не слышу и не чую, Алтан. — К-как это? Ну не слышишь — может, спит или затихарился, а запах… весь дом пропах просто? — Не знаю. Странное ощущение, что Золто здесь нет. Пойдем проверим камеры, — варан целенаправленно пошел к охране, сервисным службам Дома было выделено отдельное строение. Начальник смены, человек хмурый, явно имел в предках вараньи гены. Они с Вадимом неплохо ладили и даже понимали друг друга, поэтому тот сразу предложил разделить работу на участников: датчики движения на территории, камеры внешние, камеры внутренние. Алтан занимался просмотром внутридомовых камер, пытаясь поймать момент, когда Золто куда-то бесследно подевался. За полгода он уже подрос почти до полуметра без учета хвоста и не был уже той крошкой-ящеркой, появившейся из яйца, так что увидеть его на записях можно было. Алтан сощурился — кажется, мелькнула тень, затаилась в углу у входной двери из кухни на улицу. Он перемотал: так и было, Золто пришел на кухню и спрятался, сливаясь с кухонными поверхностями. А дальше… Алтан похолодел: вот пожилая грузная Сэржима, которая еще Алтана нянчила, открывает первую сетчатую дверь — Золто тенью проскальзывает в «буферную зону» — она закрывает первую дверь, открывает вторую — и не видит даже движения: молниеносно-быстрый вараненок оказывается «в пампасах», только хвостик мелькнул. — Я нашел, — прошептал Алтан, голос сел. — Он убежал. Он убежал в лес. Вадим рывком оказался рядом, прогнал запись, присмотрелся к моменту побега, кивнул, выглядя абсолютно спокойным, разблокировал телефон, глянул в него. — Ясно. У нас два часа до захода солнца и еще час до того, как опустится ночная температура. Берем всех людей, — он кивнул начсмены, тот подтвердил, — Я построю порядок. Мы с тобой идем друг от друга — наши голоса для него самые важные. Алтан смотрел на Вадима, до боли сцепив пальцы. — Он… Он замерзнет. Ночью всего плюс десять. — Нет. Мы найдем его раньше. Скорее всего, он просто залез где-то на дерево и пригрелся на солнышке. Золото, соберись. — Да, да, прости. Я на запад, к Байкалу, я очень хорошо это направление знаю, ты на восток, — Алтан уже застегивал куртку и проверял рацию. Закат застиг Алтана одного — цепь разошлась, обходя бурелом, решили двигаться самостоятельно. Солнце, уже неяркое, стремительно уходило, его отсветы разливали жидкое золото по глади Байкала — его уже было видно с полянки, на которую вышел Алтан. Даже теплокровный человек ощущал, как стремительно опускается прохлада и влага — а что говорить о маленьком существе, которое недостаточно варан, чтобы закопаться в лесную подстилку и впасть в анабиоз… Алтан рухнул на пень, шлепнул себя по щеке, пытаясь отмахнуться от голодно жужжащих насекомых. Рука оказалась мокрой. Алтан тупо посмотрел пару секунд на погибшего в его слезах комара — и зарыдал так, как не получалось с тех пор, как Баатар наказал его в шесть лет за истерику. Алтана корчило от боли потери, от собственной никчемности — угробить то, что он так любил; он не знал, не подозревал, что может быть живое существо, любовь к которому будет настолько безусловной, всеобъемлющей, не зависящей ни от чего. И вот сейчас он выл в голос от беспомощности, повторяя иногда между душащими всхлипами «Золто, Золто, Золто». Маленькая лапка потрогала Алтана за предплечье. Он сначала даже не понял, а как оторвал руки от лица и сморгнул пелену слез, то увидел вараненка, поднявшегося на ноги и держащегося за его руку. Золто выглядел ужасно несчастным, он жалобно стрекотал, пытался гладить его по предплечью, потом приподнялся еще повыше, сколько доставал, и боднул Алтана лбом в плечо. Алтан отмер, схватил Золто, прижал к себе, размазывая по себе и по нему новые потоки слез. — Какой ты холодный! Маленький… Иди сюда, — он расстегнул куртку, приподнял водолазку. Вараненок скользнул в тепло, распластавшись по горячему телу максимальной площадью, согреваясь постепенно. Алтан, одной рукой поддерживая и гладя Золто через водолазку, второй рукой нашарил рацию и сообщил о находке. Вадим примчался первым — он скинул одежду и передвигался по-рептильи для ускорения поиска. Раньше Алтану казался жутко ксенофобным момент, когда, например, в случае срабатывания пожарной тревоги, все находящиеся в помещении вараны буквально падали на пол и мгновенно разбегались ящерицами, только хвосты мелькали. Сейчас появление Вадима таким способом вызывало только облегчение и счастье. — Нашел? Золото, нашел? Золто виновато высунулся из воротника водолазки, посмотрел на Вадима и счел за благо сныкаться обратно. Вадим обнял их. — Сам мерзнешь. Пошли домой. — Ага. — Вадим. — М. — А давай купим шлейку. Я передумал, это совсем не нецивилизованно. — Две. Я слишком люблю вас обоих, чтобы потерять. — Вадим!!! Варан смеялся, и Золто вторил ему из-за пазухи, а Алтан любил их больше всего на свете. - THE VERY END -