Dreamcatcher backrooms

65

Сквозь спокойный шелест ветра вновь и вновь проскальзывает звонкий детский смех. Площадка заполнена детскими возгласами. Кажется, они играют в салки. Пожелтевшая листва едва успевает избегать ног: в обуви и босых. Старая детская площадка поскрипывает. Она держит на своих плечах столько голосов, смеха, воспоминаний. Эта осень выдалась тёплой... Гахён давно покинула свой город, а вместе с тем и родную площадку. Попав а закулисье, она никогда не могла бы подумать, что увидит это место снова. Небольшой городок в облезлой краске и игрушками, разбросанными вокруг. Гахён помнит, как играла тут. Она помнит, как свалилась вон с той горки, помнит как содрала локоть об тот угол, помнит как жаловалась маме на надоедливый скрип качелей. Лица её друзей, вновь в красках, вновь как вживую, резво сновали туда-сюда. То наверх, то с горки... Попав на уровень, Гахён не смогла сдержать слёз. Она была так расстрогана... и так напугана... Это не место, где она провела детство, это слишком хорошая его копия. Такое родное и чужое... Каждый раз, слушая скрип качелей, девушка плакала. Она не хотела привыкать, не хотела верить, что это правда её игровая. Но воспоминания кружили голову. Каждый звук был ими пропитан. Каждый вечер заканчивался почти истерикой. Гахён казалось, что она больше никогда не увидит эту площадку, не услышит её дружелюбный материнский скрип. Но на утро она всё ещё стояла перед Ли, властная и родная. С момента прибытия на уровень, дни стали невыносимо тянуться. Сколько уже прошло дней? Голова становилась тяжелее с каждым днём. Воспоминания мелькали ленивее и ленивее. Всё приходилось обходить по новой. Детство уходило. Каждый вечер, откуда то с площадки доносился звук музыкальной шкатулки. Раньше он был знакомым, помогал справиться с накатывающей истерикой и провалиться в сон. А сейчас... он стал чужим, жутким, слишком ненастоящим. Он лишь вгонял в ужас. Гахён не могла выключить шкатулку. Каждый вечер испытывала панические атаки. По материнской площадке разносился плач и всхлипы... Слабо покачиваясь на качели, Гахён смотрела в пол. Слушала скрип и понимала, что с каждым днём узнаёт его всё меньше. Лица друзей детства стали размытыми, голоса как из-под воды. Во что они играют? Силуэты детей прыгали по игровой, будто ничего не весили. Они смеялись, и смех этот был зловещим, страшным. Но Гахён не чувствовала ничего. Она по осколкам собирала своё детство, вновь и вновь раня руки. Пазл, которому не суждено быть собранным. "Эй Гахён-и, поиграешь с нами? Нам не хватает человека в игру, пожа-а-а-алуйста" Девушка продолжала сонно покачиваться на качелях. Поняв, что с ней кто-то заговорил, она испугано подняла глаза. Напротив стоял силуэт мальчика: невысокий, светловолосый. Гахён его... знает? Лицо было затуманенным, невидным. Завороженно глядя в пустоту несуществующих глаз, девушка отрицательно махнула головой. Почему то этот парень вызывал у неё тревогу, опасение. "Да ладно тебе, ты чего? Ты же нас... знаешь..." Последнее слово отдалось невероятным эхом. Гахён вскрикнула, хватаясь за голову и судорожно слезая с качели. Пытаясь пятиться от парня, что надвигался уже вместе с другими размытыми детьми, девушка споткнулась. Упала. Со всех сторон доносилось: "Мы же твои друзья. Хочешь в безопасное место? Прокатись с горки... Прокатись. С. Горки." На мнимых лицах выросли жуткие улыбки. Они кричали, смеялись, топали, стучали. Вновь задыхаясь от слёз и страха, неспособная бежать, Гахён попыталась закрыть уши. Все эти голоса... они в голове... Девушка закричала. - Нет! Я... Я вас не знаю, вы не те. Я вас не помню!! Щёлк. Голоса стихли. Все. На площадке стало до тошноты тихо. Ни шёпота ветра, ни скрипа площадки или качель. Всё остановилось. Лишь музыкальная шкатулка как ни в чём не бывало заиграла свою тягучую мелодию. До смерти напуганная и истощенная девушка отползла к стенке городка. Высохшая давно краска кусками осыпалась на черные волосы. От давления игровая грозно заскрипела, намереваясь завалить Гахён своими безликими досками. Ли задышала рвано, глубоко. Она кое-что вспомнила. Девушка, с которой она познакомилась на этой площадке... С такой милой улыбкой и приятным голосом... Как же её звали?... Шкатулка жалобно скрипела последние аккорды своей песни. Искажённым, диким звуком, будто в бреду. Невероятно замедлилась, прервалась. Послышался звук ломающегося механизма. Девушка выдохнула, опустила голову на руки. Уснула. Ветхая детская площадка накренилась, не в силах выдержать пустоту, что навалилась на её плечи. Жалобные скрипы разносились по округе. Проснувшись, Ли Гахён уже ничего не увидит. И внутри неё будет пусто. Ни тёплой осени, ни игр, ни надоедливого скрипа качелей, ни незнакомки с милой улыбкой... Детство ушло.