Голубая гортензия

Тяжело. Очень тяжело дышать. Ростки прорастают в лёгких, заставляя столпа упереться в ближайшее дерево, пытаясь выкашлять лепестки. " Какого чёрта?! " - приносится в его голове голос. Когда приступ заканчивается, он оглядывается по сторонам, надеясь что никто не видел этого. "Хашира Ветра чуть не помер, поперхнувшись какими-то лепестиками. Какая жалкая могла быть смерть." Он пытается издать саркастичный смешок, но новая порция лепестков не даёт ему этого сделать. До поместья бабочки он добирается уже в более менее нормальном состоянии. Однако от глаз Аой не ускользают синяки под глазами и ненормально светлая кожа. - Господин, с вами всё в порядке? Санеми, не соизволив даже взглянуть на неё, врывается в кабинет Столпа Насекомого. В голове пробегают разные варианты развития событий. А если она высмеет его? Отшутиться? Расскажет всем? Не имеет значения. Санеми знает, что без медицинской помощи, он не продержится до того момента когда новость распространиться по рядам охотников. А Кочо - это самый ближайший вариант. - Шинадзугава-сан, тебя не учили стучатся перед тем как войти? - Шинобу откладывает книгу в сторону и бросает на альбиноса сканирующий взгляд. Заметив его состояние она заметно напрягается и хлопает ладошкой по стулу рядом с собой, приглашая его присесть. - У тебя опухла эта часть горла - Кочо засовывает деревянную палочку чуть глубже в рот товарища, дабы рассмотреть получше, но тот отталкивает её, начиная кашлять в сторону. Девушка настораживается, заметив что на полу, под ним образовались несколько голубых лепестков, испачканных его собственной слюной и кровью. Наконец, восстановив дыхание, Санеми не понимающе смотрит на подругу, одевающую перчатки. - Я бы не стала трогать это руками. - объясняет она и берет один голубой лепесток, рассматривая его - Кажется это гортензия. - Какого хрена у меня изо рта цветочки сыпятся? Девушка делает вдох и снимает перчатки. Общение со Столпом Ветра отнимает у нее слишком много сил. Не повезло тому кто украл его сердце. - Это называется Ханахаки, и боюсь что не могу ничем помочь. Но я знаю того кто может. Стопы отправляются в поместье Хашира Любви, в сопровождении кашля Шинадзугавы. - Потерпи немного, мы почти пришли. - Зачем нам вообще к Канроджи идти? - Она знает об этой болезни больше чем я. Больше вопросов альбинос задавать не стал. Мицури внимательно слушает объяснения Шинобу о их внезапном везите, а после заливается краской. - Боже мой! - Так что со мной происходит? - Я думала что ты не умеешь любить! - Причём здесь это?! - Позвольте мне объяснить. - Кочо, сделав глубокий вдох, поворачивается к товарищу. - Ханахаки - это так называемая болезнь неразделённой любви... Уже на слове любовь, Санеми начал закипать. Какая любовь у Столпа? Охотники на демонов каждый божий день подвергают свои жизни опасности, у них нет времени на эти глупости! Каждый из истребителей знает какого терять близкого человека. Никто в здравом уме не пожелает испытывать это снова и снова. Уж точно не он! -...Когда человек сильно кого-то любит, но чувства не взаимы, в его лёгких начинают прорастать цветы, пытающиеся заполнить пустоту. Самым узнаваемым симптомом является кашель из лепестков. - Есть какой-то другой вариант? - Ну разве что если ты проглотил несколько бутонов гортензии - Шинобу хихикнула - а если серьезно, то если в ближайшее время твоя возлюбленная не ответит тебе взаимностью, ростки полностью заполнят твои лёгкие и возможно начнут проростать в других местах. Проще говоря, ты задохнёшься. По словам Канроджи тебе осталось не больше двух месяцев. - И как мне узнать кого я...люблю? - он чувствовал себя глупо произнося слово которое терпеть не мог. Мицури ахнула от такого вопроса. - Ты не знаешь кого любишь?! Истребитель хотел что-то выкрикнуть в ответ, но был нагло перебит. - Очень просто. Тот человек рядом с которым твой кашель усилится скорее всего твой возлюбленный. "Возлюбленный" - ещё одно раздражающее слово. Перед тем как попрощаться, Кочо дала ему стеклянный сосуд с полу фиолетовой, полу прозрачной жидкостью. Сказав " Это может немного замедлить процесс прорастания". *** В голову не приходит ни один человек к которому Санеми может что-то чувствовать. Девушек среди истребителей не так много, а из тех что есть он общается только со Столпом Любви и со Столпом Насекомого. Мицури сразу отпадает. Он находит ее раздражающей и зацикленной на глупостях. К тому же, пусть никем это не было сказано вслух, но и так понятно что между ней и Столпом Змея что-то есть. Шинадзугава не хочет терять друга. Кочо? Ну, она красивая, быстрая, умная...а ещё от ее улыбки, никогда не сползающей с лица, мурашки по коже идут даже и Столпа Ветра. Выходит он влюблен в мужчину? Быть этого не может! Да с чего он вообще решил что и вправду болен этой...Ханахаки. Небось эти двое просто решили поржать над ним. Было принято решение последить за своим состоянием и принимать лекарство данное Кочо. Все-таки, она, зная что его жизни что-то грозит, не стала бы давать ненужное лекарство. Наверное это просто какой-нибудь антидот для горла. *** Санеми пьёт горячий чай. Принимает лекарство два раза в день, и кажется выздоравливает. Кашель почти не мучает его. Но его охватывает слабое волнение когда Ворон оповещает его о том что он должен явится на собрание. Собрание проходящее каждые пол года. В отличие от срочных собраний, на него приходят чтобы Глава мог снова увидеться со столпами. Узнать если случилось что-то значимое, или вспомнить тех кто покинул их недавно.       Ничего не должно случиться.       Не должно.

***

      Шинадзугава приходит чуть раньше положенного времени. На своих местах стоят Столп Пламени и Столп любви, увлеченно о чём-то разговаривая, в то время как Обанай расположившийся на дереве смотрит на них. В нескольких метрах от них стоит Хашира Воды. Молчит, смотрит непонятно куда. Санеми бросает на него сердитый взгляд, но тут же отводит его. Что-то сжимается внутри. Он чувствует уже знакомое сжение в горле и пытается подавить кашель, наровившийся выйти наружу. Выходит не очень. Томиока оборачивается на звук и только теперь замечает что стоит не один. Он хочет подойти к альбиносу, спросить о самочувствии, но с его приближением кашель только усиливается . Гию останавливается, словно боясь спугнуть, в то время как Шинадзугава зажимает рукой рот чтобы не дать им увидеть лепестки, выпавшие вместе со слюной. Чёрт. Томиока всё же решается прикоснуться рукой товарища, но тот отталкивает его на добрые два метра. А впрочем, чего он ожидал? Их отношения никогда не были хорошими. С чего он решил что Шинадзугава ответит ему что с ним, и попросит помощи? Гию и сам не знает. - Шинадзугава-сан! - Ренгоку решает наконец вмешаться - если ты болен, то будет лучше сначало вылечиться. Не мучай свой организм. - Я сам могу решить что мне...- очередной приступ кашля его прерывает. - что мне делать. Единственный раз когда Санеми действительно грубо высказывался в сторону Кеджуро, был в их первую встречу на собрании. Тогда юный Ренгоку ещё не был Столпом, но активно метил на это место. Это сильно раздражало Шинадзугаву. Настолько что он вызвал его на бой, но каким-то образом, Ренгоку умудрился убедить его в том что в этом нет необходимости, и что он обязательно докажет что может быть Хашира, победив демона двенадцати лун. Поэтому Кёджуро, слегка приподнял брови, но тут же вернул их в прежнее положение. Кашель прошел и Санеми наконец смог нормально вздохнуть. Он тут же почувствовал встревоженный взгляд Шинобу и Мицури. Но они не успели подойти, как две дочери Главы охотников объявили о приходе своего отца. Собрание началось. Время от времени Томиока поглядывал в сторону альбиноса, но не начинал разгвор. Это было бы странно. Если бы нелюдимый Столп Воды решил поболтать с тем кто казалось, ненавидел его больше всего. Даже больше Столпа Змеи.       Сразу после окончания собрания, Шинадзугава не даёт никому возможности задать вопрос о его самочувствии, и просто уходит. В своём поместье он прокручивает все произошедшее, от чего начинается новая порция кашля. Теперь лепестков больше. Что за чертовщина происходит? Сложно поверить. После того как вся его семья кроме младшего брата погибла...точно. Если это правда, и если он правда болен, что будет с Геньей? Что этот несмышленыш может без него? Он даже дыхание освоить не может! Убивает демонов чем попало. Таким методом долго не проживет. Шинадзугава знает, что пора бы уже простить его, помирится и держатся вместе. Но обида, засевшая глубоко внутри не даёт это сделать... К чёрту. Он же не маленький ребенок в конце-то концов. Рука тянутся в листку бумаги и кисти.

***

" Встретимся в доме глицинии сегодня вечером " Одно единственное предложение, но этого достаточно чтобы сердце парня начало биться с большей скоростью. Генья аккуратно складывает листок бумаги и кладёт его в карман штанов. В доме глицинии его встречает миловидная старушка, которая начинает сиять при виде охотника. - Я заварю чаю. - она, несмотря на свой возраст, направляется в глубь поместья с удивительной скоростью. - Благодарю. Маленькая комната, на полу застелён футон, а по середине маленький столик. Комната заполняется приятным запахом трав. Ее освещает всего пара фонарей и одна свечка. Вдруг дверь резко распахивается, последние лучи солнца проникают внутрь. Старший Шинадзугава не поздоровавшись заходит внутрь и садится напротив брата. - Как дела? - Нормально. - Генья резко выпрямился. Между ними повисла неловкая тишина, которая прерывалась только кашлем старшего. Они оба вкурсе, что им есть о чём поговорить. Но никто не знает с чего начать. - Что ты будешь делать если я умру? - Ч-что? - Я спрашиваю, - Санеми делает раздражённый вдох - что ты будешь делать если меня не станет? - Почему ты спрашиваешь о таком? - Просто ответь на вопрос. - Н-ну...- Генья не раз обдумывал такой исход событий. Если его брата не станет...Он забудет его? Покончит с жизнью? Будет помнить и стараться жить дальше? Конечно должен выбрать последний вариант, но сможет ли? - Я не уйду с пути который начал. Убивать демонов - наша работа. Я постараюсь не разочаровать тебя даже если ты не сможешь этого видеть! Генья и сам не заметил как перешёл на крик. Обычно, на такое заявление Санеми бы выругался и послал его куда подальше, но сама мысль о том что он больше не сможет увидеть брата которого не любил Заставляет его слабо улыбнуться. Ответ более чем удовлетворил Санеми. Возможно его брат не настолько бесполезен. - Хорошо. - снова кашель. Как же достало. Столп сжал в кулаке испачканный лепесток. Не хватало чтобы Генья его увидел. - И все же, почему ты вдруг задал такой вопрос? Ты болен? - Просто простуда.

***

Утро начинается с письма из поместья бабочки. " Шинадзугава-сан, присуп на собрании говорит о том что твоя болезнь прогрессирует. Ты ведь понимаешь что если не поймёшь кто твой возлюбленный, тебя ждёт летальный исход? По моим предложениям, это кто-то из столпов. А точнее тот кто был близко к тебе. Как мне казалось, когда Ренгоку-сан приблизился к тебе кашель усилился. Будь добр, поговори с ним, пока я сама не рассказала ему все..." В письме было что-то ещё, но альбинос, уже порвал его на двое. Санеми начал выкрикивать слова, за которые получил бы выговор от Столпа насекомого, но в дверь постучали, прервав словесный его поток. " Кому в такую рань приспичило ко мне припереться?!" - Мне. Санеми не заметил как произнес последнюю фразу вслух. Обернувшись он увидел того, кого ожидал меньше всего. Томиока Гию. Собственной персоной. - Ты? Что ты здесь забыл? - Столп Ветра даже не пытался скрыть агрессию в голосе. Лучше уж если этот уёбок просто уйдет. - Я принёс онигири - на подносе, который держал Томиока и вправду красовались двое, неаккуратных подобий этого десерта. - Танжиро сказал что ты их любишь... - Гию не успел договарить, как один из них полетел в него, испачкав лоб и челку. - ВЫМЕТАЙСЯ! Вытолкнув названного гостя наружу, Санеми накрепко закрыл дверь и тут же упал на пол. Знакомое сжение в горле...голова кружится...

***

- Томиока-сан! - Танжиро подбегает к столпу стоящему к нему спиной. - Ну как, получилось? Вместо ответа Гию просто поворачивается лицом демонстративно убирая рис с волос. Кеджуро, вместе со старшим Камадо синхронно издают растерянный звук, и смотрят с сожалением. - Он меня ненавидет. - Меня Шинадзугава тоже сначала невзлюбил. Не сдавайся! - Наверное ты прав... - Томиока сам не верил в слова товарища, но расстраивать его не хотелось. - может приготовить что-нибудь другое? - Как насчёт моти?

***

      - Шинадзугава! Шинадзугава! Если сейчас же не откроешь дверь, а выломаю её - Так и не услышав ответа, девушка-бабочка сдерживает свое слово.       Дверь разлетается и падает возле задыхающегося цветами Столпа Ветра, которые теперь вываливались из него полноценными бутонами. Если бы у Санеми были силы он бы даже испугался, что такая маленькая девушка, которая вместо того чтобы рубить голову демонам, использует яд может так просто сломать дверь. Но их не было. Он просто окинул взглядом ее и попытался двинутся в сторону шкафчика с лекарством, но был остановлен. - Я заварю. Шинадзугава ещё ни разу в жизни так не радовался появлению Кочо. Боль ослабла, но не исчезла полностью как было раньше. - Похоже мы с Канроджи просчитались. Тебе осталось не больше пары недель. " Спасибо что сказала то, что я и так понял. " - хотел сказать альбинос, но сдержался. - Ты любишь Томиоку? Санеми поперхнулся чаем. - Что?! - Сам подумай, на том собрании, он стоял рядом с тобой, а сегодня, у тебя начался приступ после того как он посетил тебя... - Погоди - хриплый голос начал раздражать даже самого Санеми. - откуда ты знаешь что он был здесь? - Когда я шла сюда, он шел в обратную сторону. Кстати на подносе который он держал и на волосах, были такие же онигири как на твоём полу. - Девушка вздыхает. - Я даже знать не хочу как так получилось. "Почему он?!" Пустой взгляд, никогда не меняющийся тембр голоса, спокойное лицо, растрёпанные волосы, быстрые движения...Санеми бесит в нем всё! Вся комната была испачкана в крови и цветах. Шинадзугава предпочел смотреть на свои ноги. Лишь бы не видеть их снова. Ему тошно от этой чертовой гортензии. Красивые отвратительные бутоны с стебельками резали горло и лёгкие. Ужасное ощущение. - Признайся ему, если ты так хочешь умереть, то подумай что будет с Геньей. - А сама ты чем лучше? Ты думаешь я не знаю что ты пьешь яд из глицинии? Как отреагирует Канао? Улыбка Шинобу дрогнула, а сама она удивлённо на него взглянула, а затем направилась к двери. - Это тебя не касается. Канао вкурсее моих планов.

***

Последние несколько дней Шинадзугава не выходил из своего поместья. Как оказалось Шинобу сказала Главе что он простудился и не может пока выполнять задания. Взял больничный. Лекарство уже не имело такого же эффекта как раньше. Одним утром, он ужаснулся увидев что в его руке, вместо вен, были зелёные корни. Через ещё несколько дней, из них начили проростать бутоны. Маленькие синие цветы перешли и на его грудь. Раньше Шинадзугава любил ее демонстрировать, гордился своими шрамами. А сейчас достал уже запылившуюся форму с закрытым передом. " Непривычно " Так же за эти дни, несколько раз он находил у себя у двери моти, на следующий день онигири появились в его на шкафу в спальне, а потом на футоне. Не нужно было долго думать чтобы понять чьих это рук дело. " Опять?! " - альбинос хочет выбросить приготовленные Столпом Воды рисовые шарики, но останавливаться. Может они не так плохи как он думает? И вправду. - Тебе понравилось? - А?! Откуда ты взялся? - Я в шкафу сидел. - Ты совсем поехавший? - Санеми судорожно перевел взгляд на шкаф. Как он там вообще поместился? - Нет...я хотел подружиться.... - Подружится?... - Санеми злит то факт, что тот человек из-за которого он постепенно умирает, так просто говорит такие вещи. Снова он хочет наорать на него, и снова остановливается. Лицо Томиока почти не меняется. Единственное что выдает его волнение это глаза бегающие туда-сюда. - Я так плохо готовлю? - Неплохо, можно было бы сделать ровнее, но по крайней мере я не отравился. Санеми никогда не думал что Томиока может так улыбаться. Эта улыбка не была такой яркой как у Ренгоку или натянутой как у Шинобу, но отчего-то затмевала их обоих. Радость Столпа Ветра продлилась недолго. Он снова начал кашлять. В этот раз боль была значительно сильнее чем раньше. Альбинос присел на пол держась за грудь. Почти буквально заполняли его. - Шинадзугава? Шинадзугава! - крик Томиока разнёсся по поместью.

***

Хашира просыпается от того что кто-то поглаживает его по голове. К его удивлению боль в горле почти не ощущается. Он все же находит в себе силы открыть глаза. Он все ещё в своём поместье. Гию, поглаживающий его, молча сидит рядом. Только теперь альбинос замечает темные круги под глазами Томиоки. Но они не мешают ему выглядеть хорошо. - Проснулся? - Что ты сделал? В ответ, Гию достал и кармана бутылёк, похожий на тот что ему давала Шинобу. Но с другой надписью, которую Санеми так и не смог прочитать. Наверное от головокружения. - Это...не мой. - Я знаю. - Гию всплывает и убирает руку. Некоторое время они молча смотрят друг на друга. Пока тишину не прерывает вопрос. - Кто она? Санеми удивительно смотрит на него. Точно. Гию был не дал ему этот отвар если бы не знал о болезни. - Кочо тебе рассказала? - Нет, просто у тебя на полу лежал такой же бутылёк. Так кто эта... Санеми не даёт ему договорить, накрывая его губы своими. Томиока теряется, после чего все же отвечает. Через какое-то время, которое казалось длилось вечность. Они всё же отстраняются. - Так откуда у тебя этот отвар если он не мой? Гию мочла начинает расстёгивать свою форму под непонимающим взглядом альбиноса. Как только последняя пуговится расстёгивается, Санеми открывается вид на несколько бутонов белых цветов. Он не знает их названия. Некоторые из них уже начали ломатся и опадать на пол, пачкая его нескольками капель крови. Смех раздается по поместью.

***

- Мико? Ты здесь? - Томиока заходит в храм. - Я принёс отвар. - Выглядишь здоровым, он ответил взаимностью? - девушка улыбается, получив кивок в ответ. - видишь, и никакого ритуала проводить не надо. - Спасибо что одолжила. Сколько я должен заплатить? - Считай это подарком от меня.