Say Please

      Минхо был наслышан.              Минхо хорошо был наслышан о выпускнике с факультета музыки и искусств, готовом помочь любому нуждающемуся студенту 25/8. И не то чтобы он хотел знать о нём всё сам – нет. Просто молчать о великолепном ангеле с самой прекрасной улыбкой и ямочками на щеках в их универе не мог никто.              Бан Кристофер Чан – австралиец корейского происхождения, завоевавший доверие всех и вся с самого своего поступления.              Что Минхо знал о нём? Всё. Точнее, он так думал. Минхо, наверное, уже давно успел запомнить все повадки и привычки старшего, о которых слышал – редко видел – за три года обучения в вузе.              Чан очень добрый, улыбчивый, отзывчивый, мягкий и самый светлый человек, из уст которого никогда не услышать плохих слов (в универе никто не был в курсе, знал ли тот хоть одно нецензурное выражение). Он прилежно учился, участвовал во всех мероприятиях учебного учреждения, всегда был наготове пожертвовать несколькими часами во благо других, если действительно мог помочь. Преподаватели все, как один, ставили его в пример, независимо от того, на каком факультете вы обучались – Чан покорил абсолютно всех.              Для него не составляло большого труда угостить младших обедом или купить целой кафедре по стакану кофе. Он не стал бы требовать от вас назад деньги, если вы вдруг оказались должны (с улыбкой сунет купюры обратно при возврате, ещё и скажет потратить на что-то более нужное). За все свои заслуги и активную деятельность в стенах университета администрация предоставила ему персональную комнату в общежитии (Минхо очень завидовал, ведь остальным приходилось тесниться со странными соседями). Парень всегда носил вещи исключительно чёрного цвета – никто не видел его в другом. Будучи подающим надежды выпускником, Чан уже подрабатывал помощником продюсера в одном из агентств большой тройки Сеула. А ещё он никогда не отказывался от дружбы, если кто-то действительно хотел быть в числе его огромнейшего круга общения. Говорить о нём можно было бесконечно, ведь невозможно за раз пересказать все качества такого удивительного, как все думали, человека.              Вдобавок к своему образу святого отца, Чан ещё и поддерживал всех студентов эфирами. «Комната Чана» – прямая трансляция, которая проходила каждое воскресенье, и нацеленная на поддержание общения со всем кампусом, с прослушиванием музыки и её рекомендациями, а также это было единственным место, где ученики могли анонимно (при желании, нет) рассказать о своих проблемах и получить совет от ведущего. В общем, это малая часть из того, что Минхо знал.              А, точно. Чан – собачник, который оставил свою любимицу Берри на родине. Минхо же настоящий кошатник. Из общего у них, конечно же, огромное и жирное нихуя. Он этому был только рад.              Очередной учебный день подходил к концу. Минхо сломя голову бежал сквозь длинный коридор навстречу своему другу Чанбину, чьи пары закончились полчаса назад. Парни договорились выпить кофе и вместе перекусить, заодно придумать план действий на грядущие выходные.              Обычно они слонялись по городу или ходили в кино, но сейчас, к сожалению, не было никаких многообещающих премьер, а перспектива остаться на два дня в тесных стенах общажной комнаты никак не привлекала. Если бы не Чанбин, то Минхо, вероятнее всего, закрылся бы в зале танцев и оттачивал движения своей новой хореографии, с которой ему предстояло выступить на показательном концерте – студент департамента танцев, как-никак. Но обещание было обещанием, поэтому стоило немного и развлечься.              Минхо некоторое время стоял перед лифтом, ожидая скорейшего приезда, но длилось это, казалось, целую вечность. Он несколько раз выругался матом про себя и, поправив рюкзак на плече, быстро кинулся в сторону лестницы.              Ему никогда особо не нравилась планировка их здания: лифт находился в одном конце, лестница – в другом, а между ними несколько поворотов, которые приходилось аккуратно миновать. Особенно, если ты достаточно нетерпеливый и торопящийся ученик. Точь-в-точь как Минхо прямо сейчас, который на всей скорости влетел в ещё одного студента прямо на последнем повороте.              – Блять, – еле слышно прошипел он, потерев ушибленный лоб. – Какого ху-              – Прости, я не успел среагировать, ты появился очень внезапно, – проговорил парень напротив, также слегка потирая ноющую голову. – Сильно прилетело?              Минхо раздражённо поднял глаза вверх, мгновенно столкнувшись с обеспокоенным взглядом шоколадно-медовых глаз. Ну конечно, кто бы ещё в этом грёбанном месте стал волноваться за других.              – Нормально, – коротко бросил Хо, почувствовав долю вины. – Забей, это же я бежал.              – Тем не менее, звук удара был оглушительным. На всякий случай лучше приложи что-нибудь холодное, дабы избежать появления синяка.              – Спасибо за заботу, сонбэ, но я и без этого буду в порядке.              Минхо через силу поклонился, показав своё не совсем искреннее уважение к старшему, поднял с пола скатившийся рюкзак и снова собирался броситься в бег, как неожиданно крепкая хватка за локоть остановила его, приковав к месту.              – Чан, Минхо. Можешь звать меня просто Чан. И впредь, пожалуйста, не носись по коридорам ради своего же блага.              Он застыл в недоумении, продолжив безостановочно хлопать длинными, пушистыми ресницами. Что?              Звезда универа знал его имя?              – Хорошо, просто Чан. Спасибо за заботу, без которой я бы вряд ли обошёлся.              Не потеряв больше ни одну драгоценную секунду, Минхо ускорился, на неведомой силе пролетев все лестничные проёмы. Странное послевкусие от нелепого столкновения поселилось глубоко в груди.                            Чанбин уже вовсю потягивал свой напиток, плотно залипнув в телефоне и игнорируя всё происходящее вокруг. Подходя ближе к столику, Минхо спрашивал, заказал ли друг кофе и ему, но не получив никакого ответа, всмотрелся получше. Наушники, конечно. Ни один студент музыкалки не мог ходить без них. Он и сам зачастую предпочитал передвигаться с подсами в ушах, но когда его игнорировали из-за какой-то музыки – радость как-то пропадала.              – Свинозай, любовь пришла, завязывай, – пропел Минхо, вытащив из ушей друга чёрные бадсы.              – Когда-нибудь ты научишься подходить заметно, – недовольно пожаловался Чанбин, убрав наушники в кейс и отложив их подальше.              – Когда-нибудь ты начнёшь вслушиваться в окружение, а не с головой уходить в телефон, – Минхо закатил глаза, не обратив внимание на дальнейшие препирания. – На меня заказал или ты эгоистичная свинья, думающая лишь о своей шкуре?              – Поверь, я бы хотел хоть раз подумать только о себе, но жизнь, как-то, ещё дорога. Не хочу ночью проснуться и увидеть твой маниакальный силуэт, нависающий надо мной.              – Ты же моя заечка, – расплылся в улыбке Минхо, приторно-слащаво-мерзким голосом выделив последнее слово. – Люблю тебя, мой пупсик.              – Завались, молю.              Их дружба основывалась именно на такой колкой почве. Вы не подумайте, Чанбин не всегда являлся жертвой нападок, он и сам довольно остёр на язык, просто обычно старался не нарываться.              Ребята обсудили планы на выходные, перекинулись последними новостями своих факультетов, промыли кости нескольким преподавателям, и когда принесли их заказ, молча принялись за обед.              Минхо отдалённо слушал болтовню Чанбина о неком подающем надежды первогодке, когда внезапно вспомнил о человеке, чьё имя он предпочитал не произносить вслух.              – Кстати, ваш гений откуда-то знает моё имя, – достаточно серьёзно выдал Минхо, не оторвав взгляда от тарелки с лазаньей. – Я столкнулся с ним у себя на фак-е.              – Чё? – уставился Со, пытаясь сообразить, о ком шла речь. – Не улавливаю сути.              – Мистер гениальный выпускник, мать Тереза всего универа, Божий посланник, ангел, спустившийся с небес, душа каждой компании. Мне продолжать?              – Ты это о Чан-хёне, что ль? – всё ещё недоумевал Чанбин, одарив друга вопросительным взглядом. Минхо лишь вяло кивнул. – Чувак, а ты не мог сразу назвать его имя? Какой чёрт тебя сегодня поебал?              – Меня никто не ебал уже месяц, если тебе интересно, – оповестил Хо, мгновенно получив в ответ отвращенное «без подробностей», и довольно ухмыльнулся. – А имя… не знаю, просто как-то уж больно приелось оно. Только и слышишь, как на каждом углу обсуждают мистера Идеального.              – И?              – Чё «и»? Говорю, что он знает моё имя, хоть мы никогда не общались. Да я вообще сегодня впервые с ним заговорил за все три года обучения.              – Так в этом нет ничего удивительного. Хён знает почти всех в нашем универе. Ты вообще видел число его подписок и подписчиков в инсте? – Чанбин понял, насколько глупо прозвучал его вопрос, когда Минхо взглянул на него с самым тупым выражением лица. – М-да, кого я спрашиваю. В любом случае, тебя не должно было это так шокировать.              – Тем не менее, я шокирован. А что ещё хуже, меня бесит его вечно улыбчиво-приветливое лицо, кричащее о безграничном удовлетворении своей жизнью. Посмотришь разок и можно искать ближайший куст, чтобы проблеваться.              В воздухе повисло нелепое молчание. Чанбин не моргая смотрел на Минхо, а тот в свою очередь, наоборот – хлопал глазами по десять раз в секунду.              – Хо, потрахайся, а, – прервал тишину Со, отпив потерявший свой изначальный привкус кофе. – У тебя из-за воздержания уже мозги отказываются работать. Избавь меня от своей пассивно-агрессивной сучьей натуры.              Минхо отвечать не стал, лишь в очередной раз закатил глаза. Он правда – честнее не бывало – не знал, почему так негативно относился к старшему.              Он узнал о нём сразу же, как только переступил порог универа. Чан тогда учился на втором курсе, а Минхо был зелёным первогодкой, который старался наладить контакт с ребятами из своего потока. Все его сонбэ всегда упоминали миловидного парнишку с младших курсов, не переставая нахваливать за заслуги и вклад в развитие деятельности университета. Первое время Минхо правда было интересно, что же это за вундеркинд такой, раз все поголовно судачили лишь о нём одном. А потом он встретил его на посвящении.              Чан был ди-джеем, умело разогревавшим толпу своей музыкой. Он прыгал перед музыкальной установкой на мостике, задавал ритм вечеринке, кидал весёлые комментарии в толпу. Все сходили с ума, особенно девушки, не переставая визжать и осыпать пьяными комплиментами горячего ди-джея.              Окей, может быть, но это только милипиздрическая вероятность того, что Минхо посчитал Чана горячим. Типа, его накачанные руки, с ярко выделявшимися венами, со знанием дела крутили колёса музыкальной установки, постоянно меняя ритм трека. Это не могло не возбуждать. На несколько секунд.              Минхо просто был пьян. А пьяные, как правило, могли возбудиться даже от дуновения ветра. Верно же?              Но негатив у него появился не тогда. Он и сам уже не помнил, когда его начало бесить одно лишь имя старшего, но подозревал, что немногим позже – месяцев так через семь, когда слышать о восхитительном «красавчике Чане» стало до жути невыносимо. Куда бы он ни пошёл, везде одно и то же. И с каждым годом число поклонников старшего лишь увеличивалось. Каждая новая зелёная сопля пыталась втиснуться в круг общения Чана, а после хвасталась, что тот подписался на них в ответ. В общем, произошло всё это как-то неосознанно.              И не то чтобы Минхо на полном серьёзе его ненавидел – нет, просто общаться он точно не горел желанием.              – Ты же знаешь, что я не ненавижу его, – наконец проговорил он, отодвинув пустую тарелку к краю стола.              – Да что ты? А со стороны это выглядит именно так, – усмехнулся Бин, сразу замолкнув при виде свирепого взгляда напротив. – Ладно-ладно, я тебя понял. Но попытайся тогда не реагировать так остро на упоминания о нём. Ты как дикий кошак, никогда не видевший ласки, серьёзно. Посмотри хоть один его эфир и твоё мнение изменится. Он говорит стоящие вещи, которые помогают многим студентам.              – Да делать мне больше нечего, как эфиры его смотреть.                            И, по всей видимости, Минхо действительно нечего было делать, раз вечером воскресенья он оказался одним из тридцати тысяч смотревших эфир людей.              Их планы с Чанбином изменились в последний момент, когда друг написал сообщение, что родителям срочно нужно его присутствие на семейном ужине. Минхо целый день провалялся в комнате, читал очередной «популярный» вебтун, питался исключительно заварным рамёном в стаканчике и запивал сие пиршество колой.              Выбор развлечений на последний день выходных был невелик, поэтому, когда он увидел уведомление с твиттера своей однокурсницы, что, цитирую: «вааай, Чанни-оппа вышел в эфир», – сам не осознав до конца, зашёл на сайт универа и подключился к трансляции.              И вот он здесь. Смотрел болтовню Чана уже добрых полчаса.              Минхо должен был признать, что в какой-то степени его друг оказался прав – старший умел расположить к себе, а музыка, которую он рекомендовал, точно окажется в его плейлисте в ближайшее время. Но это всё ещё не отменяло того факта, что Минхо, по непонятным причинам, на дух не переносил Чана – это просто неоспоримая естественность, как смена сезонов.              – Что же, пока мы будем слушать ещё одну песню от меня, вы можете написать свои рекомендации, – продолжил Чан по ту сторону экрана, не сводя красивых глаз с камеры. – И хочу напомнить на случай, если здесь есть новички: я буду благодарен за песни, чьи тексты не включают в себя маты и взрослый контент.              Минхо неотрывно смотрел на неловкую улыбку и его голову посетила гениальная идея. Он знал, что Чан вряд ли увидит именно его комментарий, но попытать удачу всё же стоило. Парень быстро проверил свой ник, дабы не спалиться в случае чего (светиться своим настоящим именем не хотелось, и вообще посрать, что он не единственный Ли Минхо на этом эфире), и быстро настрочив коммент, гордо нажал кнопку «отправить».              Leeknownyang: Chase Atlantic – Slow down              Он поставил эфир в фоновой режим и вернулся к чтению вебтуна. Некоторые песни идеально подходили под происходившее в комиксе, что не могло не радовать, к тому же, что-то увлечённо рассказывавший спокойный голос Чана не доставлял никакого дискомфорта (даже наоборот, но в этом Минхо не готов был пока признаться). Прошло ещё минут пятнадцать, прежде чем он решил продублировать свой комментарий и быстро отправил название той же песни, после чего вновь поставил эфир на фон.              – Ого, какая рекомендация, – очень удивлённо прозвучал голос Чана, но Минхо даже не обратил на это внимание. События в комиксе набирали обороты. – К сожалению, я не смогу включить её полностью из-за текста, но первую часть прослушать всё же сможем.              Минхо слегка приподнялся на локтях, в одной руке удерживая телефон, а второй старался открыть колу. Он совсем не замечал Чана на своём экране, всё внимание было приковано к захватывающей сцене комикса. Минхо успел сделать один большой глоток, когда громко заиграла очень знакомая песня. Достаточно громко, чтобы он смог её распознать за долю секунды и с противными брызгами выплюнуть колу, так и не попавшую в желудок.              Теперь он полностью переключился на эфир, наблюдая за довольным Чаном, покачивающим головой в такт музыке. Старший иногда шевелил губами, подпевая, но по большей части смотрел ровно в камеру. Минхо казалось, что взгляд ведущего был обращён только на него. На губах старшего застыла лёгкая ухмылка, от созерцания которой по спине пробежался холодок.              Минхо, не раздумывая, выключил эфир и откинулся на подушку. Дыхание спёрло настолько, что ни один астматик и рядом не стоял, а все профессиональные бегуны могли бы посчитать, что парень пробежал целый марафон на полной скорости.              То была его рекомендация. Бан, сука, Чан включил именно его рекомендацию и сидел с самодовольным лицом. Какова была вероятность, что тот понял, кто попросил включить этот трек?              Нулевая.              А почему? Да потому что никто не мог знать его ник. Он выдумал его ещё в школе и особо нигде не светил, поэтому какой-то выскочка на курс старше, с которым он в жизни не общался, не мог этого знать. Тем не менее, навязчивые мысли не покидали голову, заставив всё глубже погрузиться в думки.              Минхо никогда не был человеком, что так усердно над чем-то размышлял, но всё в жизни случалось впервые – особенно, когда на кону стояло раскрытие собственной жопы. Быть пойманным за просмотром эфира своего врага (на самом деле он так не считал, но сейчас Чан был именно врагом, желательно народа) не прибавляло радости. И пусть говорил парень вполне разумные вещи, а советы его могли действительно кому-то помочь, Минхо категорически не хотел признавать, что насладился потраченным временем.              Он провалялся, уткнувшись в потолок, неизвестно сколько – за окном уже царила полноценная ночь, а стены комнаты постепенно душили, угнетали, давили. Минхо потянулся к откинутому телефону и посмотрел на часы. 2:53 – идеальное время, чтобы выползти на прогулку по кампусу, а если завтра ещё и опоздать на первую пару – вообще предел мечтаний.              Нацепив поверх футболки первую попавшуюся под руку толстовку, Минхо вылетел на улицу. Прохладный ночной майский ветер приятно освежал и позволял мыслям избавиться от сковывающих оков. Из автомата с напитками он взял себе колу в жестяной банке и уселся на скамью недалеко от общежития.              Тишина ночи с еле слышимым стрекотом цикад успокаивала его. Умиротворение приходило незамедлительно. Минхо прикрыл глаза и откинул голову на спинку скамьи, позволив всем переживаниям раствориться в ночи. Ничего не могло нарушить его идиллию и чудесный покой.              – Минхо? – раздалось совсем рядом.              Или всё же могло.              Он нехотя поднял голову и направил взгляд в сторону голоса. Сектор «хуй» на барабане: ваш выигрыш – разбитые ожидания.              – Ты чего здесь делаешь так поздно ночью? – парень начал подходить ближе, а Минхо готов был дать дёру.              – Могу задать тебе аналогичный вопрос, сонбэ, – Ли даже не пытался скрыть нотки раздражения в своём голосе, но это, казалось, вообще никак не заботило его собеседника.              – Я же просил называть меня просто Чан.              – Окей, просто Чан.              Минхо чувствовал, как его прожигали взглядом, но виду не подал. Он вновь откинулся на спинку, прикрыв глаза и молясь всем святым существам, лишь бы Чан просто прошёл мимо. Вот только вселенная не любила Минхо и всегда поворачивалась к нему задом, именно поэтому он услышал скрип скамьи и почувствовал чужое присутствие рядом. Пизже и быть не могло.              – Так… – осторожно начал Чан, – часто ты устраиваешь подобные ночные вылазки?              – Каждый день, – крайне грубо и коротко отрезал Минхо, понимая, что перешёл черту.              – До этого я ещё ни разу не встречал тебя, – старший, видимо, был совсем непробиваемым, раз продолжил разговор, как ни в чём не бывало. И, возможно, лишь самую капельку, он почувствовал себя виноватым.              – Я просто не мог уснуть, – честно признался Минхо настолько тихо, что и сам не был уверен: сказал ли он это вслух или же подумал.              – Тебя что-то беспокоит?              – Не уверен, что мы в тех отношениях, когда бы я стал рассказывать о своих переживаниях.              – Но мы всегда можем начать. Ты же знаешь про мой эфир, для меня нормально выслушивать чужие проблемы.              Слова Чана прозвучали не как вопрос, а как самое настоящее утверждение. Словно старший знал о том, что Минхо был сегодня на его эфире, и это пугало до ужаса. Он быстро принял нормальное сидячее положение и впервые за всё время смог полноценно разглядеть черты лица напротив.              Чан оказался поистине красивым. Светлая кожа придавала ему аристократичный вид, но сонные глаза и отчётливо заметные мешки под ними выдавали усталость. Еле уловимые в темноте блёклые веснушки рассыпались на впалых щеках и чётко выраженных скулах, не типичный для корейской внешности нос придавал ему больше шарма, а пухлые и слегка потрескавшиеся губы вызывали желание ощутить их на себе.              Воу-воу, остановочка. Какое ещё «ощутить на себе»? Ли Минхо, даже не смей думать о таком, гея ты кусок.              Но признать всё же стоило. Восхищения других оказались вполне оправданными. Но Минхо в их число входить не собирался. Не в этой жизни, мистер Идеальный, не дождёшься.              – Не уверен, что понимаю о каком эфире идёт речь, – слукавил Хо, отвернувшись от старшего, и устремил неясный взгляд в противоположную сторону.              – О, это «комната Чана», – рассмеялся Чан и, чёрт возьми, Минхо готов был поклясться – это самый красивый смех, который он когда-либо слышал в своей никчёмной жизни. – Знаю, название идиотское, но там я даю другим советы и мы вместе слушаем музыку. Если коротко – я стараюсь помочь большему количеству людей через свои эфиры.              – Это здорово, – отозвался младший, по-прежнему избегая столкновения взглядом, а чуть позже добавил ещё тише. – И вовсе это не идиотское название.              Он не был уверен, дошли ли его последние слова до ушей Чана, но последовавший смешок говорил именно об этом. Однако волновало его сейчас немногое другое.              Какого, извините за столь культурное выражение, хуя, его сердце сейчас отбивало чечётку, дыхание участилось, ладони вспотели, а живот скрутило, как после слабительного? Организм точно послал его куда подальше, раз парень ощущал себя, как если бы катался на американских горках. Ли Минхо никогда ни перед кем не волновался и не давал слабину, так что за чертовщина творилась с ним в данный момент?              – Что ж, было приятно поболтать, но мне надо идти, – обычным тоном проговорил Чан, медленно поднявшись с места. – Не засиживайся, Ли Минхо. Спокойной ночи!              – Ага, и тебе, просто Чан, – на автомате выдал он, наткнувшись на озорной блеск в глазах старшего, который, весело помахав на прощание, скрылся между зданиями. – Спокойной, а как же. Ещё бы заснуть.                            Стоило ли говорить, что ночью (в пять часов утра, если быть точнее) Минхо так и не сомкнул глаз? Он провалялся в кровати вплоть до звонка будильника, а после принял душ и поплёлся на пары. Ни одна информация не уживалась в голове, весь сказанный поток слов проходил сквозь сознание. И это его раздражало, ведь все мысли сводились к одному – гению музыкального факультета.              На протяжении всего учебного дня Чан буквально прописался в голове Минхо и готов был получать там постоянное место жительства. Он даже ловил себя на том, что придавал большое внимание всем разговорам касательно старшего. С чего бы?              К концу последней пары Минхо не выдержал и, написав Чанбину, что им срочно надо поговорить, побежал к факультету музыкантов. Здания располагались недалеко друг от друга, поэтому оказался он там уже спустя пять коротких минут. Только от Со и духа не было.              Вообще, Минхо человек со стальными нервами и при необходимости мог подождать, но вредоносный таракан в его голове сейчас сильно этому препятствовал, а пропеллер в жопе не давал устоять на месте. Поэтому Минхо практически залетел в здание и вновь сорвался на бег, в очередной раз столкнувшись лбом с вышедшим из кабинета студентом.              – У тебя хобби врезаться в людей или это я такой счастливчик? – прозвучал прямо над головой знакомый голос, от которого уши испытали слуховой оргазм, ведь там был не просто голос – мелодичный смех. Пиздец.              – Можешь считать себя особенным, хён, – отозвался Минхо, потерев лоб, и даже не сразу заметил так легко слетевшее с уст обращение. Зато про себя акцент на этом сделал Чан.              – Я запомню, – хихикнул старший, отойдя в сторону аппарата с напитками. Минхо думал, что разговор на этом закончился, поэтому крайне удивился, когда Чан протянул ему холодную банку колы. – Приложи ко лбу, иначе так точно заработаешь синяк.              Непонятные, очень – очень – странные чувства окутали изнутри и щёки вспыхнули алым. По телу словно разлилось небывалое тепло, вводя Минхо в адское пекло, совладать с которым он не умел.              Чан смотрел на него своим обычным нежным взглядом, таким же, каким он смотрел на всех остальных – Минхо знал, он наблюдал, пусть и не хотел этого признавать – но именно сейчас эффект был колоссальный. Он, скорее всего, точно сходил с ума.              – Хо! – раздался крик за спиной, и Минхо первый раз в жизни готов был расцеловать Чанбина, появившегося так вовремя. – О, привет, Чани-хён!              – Привет, Бин! – старший кивнул с неизменно дружелюбной улыбкой.              – Мне нужна будет твоя помощь с проектом, не против, если я зайду чуть позже?              – Конечно, ты знаешь, где меня искать, – Чан перекинулся ещё парой слов с Бином, после чего снова переключил внимание на вкопанного Минхо, не сводившего с него своих выразительных глаз. – Не буду вас больше задерживать, хорошего дня!              – Увидимся, хён! – радостно бросил Чанбин, проводив Бана взглядом, и повернулся к другу, заметив на его лице невиданный ранее пиздец. – Ты чего застыл, придурок?              – Кажется, мне пора в дурку, – на одном дыхании протараторил Минхо, наконец обратив взор на младшего.              Чанбин был в шоке. Во-первых, друг проигнорировал его «лестное» высказывание, а во-вторых… без вторых, хватало уже этого – Минхо никогда не спускал ему с рук грубых выражений в свою сторону.              – Ты, наконец, дал ёбу?       – Похоже на то.                                   Парни сидели за своим привычным столиком в кафе на территории кампуса и… молчали.       Чанбин тщательно переваривал всё услышанное, а Минхо старался не впадать в панику. Старался – слово ключевое.              Он рассказал другу обо всём. Это включало в себя его беспочвенную неприязнь, просмотр эфира, двойное столкновение, ночной разговор и непонятные чувства, возникшие после. Чанбин слушал внимательно и тихо, что пугало Минхо в разы больше, чем если бы младший начал кричать и громко над ним насмехаться. К сожалению, Со был до невозможности серьёзным.              – Ты влюбился, – заключил он после десяти минут тишины. – И это не вопрос.              Минхо хотел возразить. Он правда собирался послать Бина на три большие буквы, вот только что-то сдерживало его изнутри, а что – неизвестно.              – И прежде, чем ты начнёшь моросить, скажу: твоя неприязнь – всего лишь защитная реакция, которая появилась в процессе осознания чувств.              – Чё?              – Хён, ты хоть и старше, но такой тормоз, – вздохнул Чанбин, посмотрев на измученное лицо напротив. – Окей, давай начнём с самого начала, только мне нужна правда. Твоё первое впечатление о Чани-хёне?              – Горячий, – не раздумывая выдал Минхо, встретившись взглядом с огромными глазами друга. Не, ну тот же сам просил честные ответы. Пожалуйста, получите – распишитесь.              – Ты когда-нибудь хотел поближе узнать его?              – Да.              – Как давно?              – На первом курсе.              – И что останавливало?              – Вокруг него всегда было много народу. Как коршуны над очередной добычей.              Задумавшись об этом сейчас, Минхо, на самом деле, был не против узнать Чана получше. В какой-то степени он им восхищался, поэтому довольно часто наблюдал издалека, неосознанно запоминая мелкие детали, которые другие предпочитали игнорировать. То, как старший бежал на помощь, если видел нуждающегося; как прикусывал нижнюю губу, когда слишком становился счастливым, а ярких эмоций выдавать было нельзя; или как краснели его уши на похвале и комплиментах. Чан был очень нежным и ласковым, такой вывод сделал для себя Минхо несколько лет тому назад. Вот только предпочёл спрятать все мысли глубоко на задворках сознания.              – Его любимый цвет? – продолжал Чанбин, заваливая абсолютно разными, порой абсурдными вопросами.              – Чёрный.              – Любимый кофе?              – Он не пьёт кофе, так как ведёт здоровый образ жизни. Его единственный минус – отсутствие нормального сна, – ответил Минхо в лёгкой манере, как если бы говорил о погоде. Чанбин в удивлении вскинул бровь. – Что?              – Да ничего, просто ты знаешь очень много для человека, не жалующего его существование, – друг пожал плечами, неотрывно смотря на старшего, который, казалось, познал все тайны вселенной. Ужас на его лице был неописуем. – А это ещё раз доказывает, что твоя напускная ненависть была лишь защитой от собственных чувств. Поздравляю, друг мой, ты настоящий гей!              – Дебил, я и без того был геем.              – И то верно, – откровенно проржал Чанбин, с пониманием посмотрев на Ли. – Что делать будешь?              – А что должен? – Минхо немного успокоился и вернулся к своему обычному состоянию. – Я не собираюсь на него вешаться, но и избегать общения не стану. Короче говоря, как попрёт.              – Дожили, Ли Минхо влюбился. Кому скажи, никто же не поверит.              – Поэтому молчи, если жизнь ещё дорога.              Парни решили оставить эту тему, переключившись на обычные разговоры и высер преподавателей. Минхо почувствовал небольшое облегчение, но это не означало, что он целиком и полностью принял свои чувства. Конечно же нет.              Когда годами запирал в себе малейший проблеск любви к кому-либо, старался перенаправить все эмоции в другое русло – становилось тяжелее осознать истину, какой бы откровенной она ни была. В случае Минхо, он три долгих года считал, что на дух не переносил Чана, а на деле оказалось – питал немного иные чувства. Между любовью и ненавистью проходила наитончайшая грань, различить которую порой бывало очень тяжело. Не зря же говорили, что от ненависти до любви один шаг. Видимо, свой Минхо уже сделал.                                          Дни пролетали. Минхо не успевал жить. Его повседневные будни приобрели немного другой окрас, так же, как и выходные.              Теперь он начал чаще замечать Чана на территории кампуса, иногда перекидываясь с ним парой слов. Зачастую старший в очередной раз предостерегал его и просил смотреть под ноги, ведь Минхо на ошибках не учился – постоянно бежал, не видя никого перед собой. Он вслушивался во все разговоры о старшем, не упускал ни единую сплетню, которыми любили делиться не только младшекурсники, но и старшаки. Не так давно все поголовно обсуждали ориентацию Чана и делали всевозможные предположения касательно его личной жизни. Случилось это на следующий день после очередного эфира.              Минхо смотрел ту трансляцию (конечно смотрел, как бы он смог пропустить момент лицезрения своего краша). Чан читал комментарии и письма, которые присылали ему на почту, и с улыбкой – самой прекрасной улыбкой – на лице пытался донести, что неважно, какой вы ориентации, если действительно любите другого человека. Минхо ощутил лёгкий укол в области груди, но это не было больно, скорее наоборот – он получил маленькую надежду. Правда к чему она ему, ведь признаваться парень точно не собирался.              Скучные пары, весёлые практики, изнуряющие тренировки, общага и любимые (да-да, он их полюбил) эфиры по выходным – новый график Минхо на неделю. Чанбин иногда обижался и дразнил друга, называя того влюблённым петухом, ведь из-за Чана они теперь редко выбирались в город по воскресеньям. Бин уже даже подумывал попросить Чана отменить один эфир или перенести на другой день, но вмешиваться не стал, потому что видеть непривычно нежное выражение лица Минхо – куда забавнее. В таком темпе прошли недели три.              Очередная субботняя ночь, когда Минхо просто не мог сомкнуть глаз. Возможно, это из-за Чанбина, который уже третий час болтал по телефону и громко смеялся, а, может, из-за надоедливых мыслей о будущем, которые преследовали его довольно часто. Оба варианта не приносили никакого удовольствия, поэтому он встал с кровати, накинул на себя лёгкую ветровку и вышел на прогулку.              3:15. Когда-нибудь Минхо научится спать в это время суток. Когда-нибудь – понятие растяжимое, синонимом к которому являлось «никогда». Успокаивало лишь то, что он был не единственным дитём ночи – недалеко от общаги сидел Чан, что-то печатав на ноутбуке с сосредоточенным выражением на лице и, как предположил Хо, слушал музыку.              Он не потратил ни секунды на раздумья, прежде чем целенаправленно двинулся в сторону старшего. Мимолетная уверенность сменилась волнением, нехило так засосало под ложечкой, но лучше бы в другом месте и желательно сам Минхо кое-кому другому.              Что? Господи, Ли Минхо, у тебя и правда недотрах.              Когда младший находился в нескольких метрах от своей цели, Чан первым делом снял наушники, а позже поднял голову, одарив Минхо нежной улыбкой. Красивый.              – Снова не спится? – поинтересовался Чан, немного подвинувшись, и освободил место рядом с собой.              – Чанбин слишком громкий, – пожаловался младший, усевшись на скамью.              – Отрицать точно не стану, – рассмеялся старший, и Минхо, казалось, попал в его сеть, без возможности выбраться обратно. Да он и не сильно хотел. – Как прошёл день?              – Неплохо. Сгоняли с Бином в город, немного пошопились, но не успели зайти в новое кафе на Синчоне. Говорят, там отменное мороженое и бабл-ти, – непринуждённо ответил он, боковым зрением уловив на себе пристальный взгляд. Внутри снова начинался хаос. – Что насчёт тебя, просто Чан?              – Ты не перестанешь меня так называть, да?              – Не-а.              Смех Чана – самое лучшее, что могло существовать на этом бренном свете. Оно было подобно ангельскому пению, если не лучше, хоть Минхо и не слышал, так называемый, божественный хор, но поспорить был готов. Рядом со старшим становилось очень спокойно и уютно, одним лишь своим присутствием парень создавал бесценный комфорт, который так любил Минхо. Он готов был продать душу дьяволу, только бы тот никогда не затыкался.              – У меня выходные не настолько насыщенные. Большую часть дня я провёл в студии, работая над новым треком, и делал подборку к эфиру, – Чан выглядел уставшим, в голосе проскальзывала хрипотца. Слишком горячо. – Есть рекомендации на завтра?              – Не, я послушаю всё, что включишь, – выпалил Минхо, моментально осекаясь. Блять. – Имею в виду, что я слушаю всё подряд, всё, что включат. Поэтому тут я тебе не помощник.              Понял Чан или нет – неизвестно, но Минхо никак не хотел, чтобы старший прознал о его просмотрах. В этом не было ничего такого, но, почему-то, он хотел сохранить свою маленькую тайну.              Они просидели около часа, непринуждённо болтая обо всём на свете. Начиная от обычных разговоров про универ, заканчивая постыдными историями из детства. Минхо смог узнать много нового и, как подметил сам Чан, эксклюзивного, ведь никто больше не располагал такой информацией.              – Да, ты особенный, – сказал он младшему, когда тот не переставал шутить на тему своей значимости. И это стало его точкой невозврата.              Тем ранним утром Минхо провалился в сон с мыслью, что Чан ему всё же нравился. Очень сильно нравился.                            Воскресенье началось у него ближе к вечеру. На удивление, Минхо проспал больше двенадцати часов и чувствовал себя очень даже хорошо. К моменту его пробуждения, Чанбина в комнате не оказалось, лишь короткое сообщение на телефоне, что тот уехал к родителям.              Сходив в душ и приведя себя в порядок, он вновь завалился на кровать, не забыв при этом захватить пачку чипсов с полки. По его расчётам, до эфира Чана оставалось порядка двух часов – значит он мог спокойно почитать новый вебтун. Вот только планы его немного изменились, когда на экране телефона высветилось уведомление о начатом прямом эфире.              – Приве-е-ет ~ Всем привет! – Чан выглядел бодро и как всегда красиво. – Добро пожаловать на 156-ой эпизод «комнаты Чана». Заранее извиняюсь за столь раннее появление, но сегодня у меня есть неотложные дела, поэтому я решил провести эфир сейчас.              Минхо было очень интересно узнать, что же за дела у старшего такие, раз он выпрямил свои обычно вьющиеся кудряшки, нанёс лёгкий макияж и выглядел просто неотразимо в самой простой чёрной футболке с принтом в поддержку борьбы с пожарами в Австралии.              Не на свидание же тот собрался, верно?              – Оппа, ты выглядишь потрясно! У тебя свидание? – зачитал ведущий один из комментариев и звонко рассмеялся. Минхо его радости не разделял. – Хм-м, кто знает, всё может быть.              Нет, такой ответ его не устраивал от слова совсем. Он сгорит от нетерпения, если не узнает всё прямо сейчас. Чана никогда не видели с кем-то, то есть – наедине, поэтому и статус его отношений был неизвестен.              Lknowm. 18:37       чан с кем то встречается?              SeoBin. 18:37       в душе не ебу              Lknowm. 18:37       работаешь с ним в одной студии,       а толку как от козла молока              SeoBin. 18:38       а я для красоты              Продолжать разговор с другом больше не имело никакого смысла. Чан действительно никогда не попадался, никто не видел его за пределами кампуса и не знал, свободно ли сердце звезды универа.              Минхо разгорался изнутри. Он не имел никакого права на ревность, ведь чувства свои осознал относительно недавно, а разговоры с Чаном продолжительностью больше десяти минут можно было пересчитать по пальцам одной руки. Тем не менее, это не останавливало его собственническую натуру.              Чан очень виртуозно отошёл от темы своего свидания и вернул эфир в нужное русло – стал включать рекомендации, делился весёлыми историями и читал анонимные письма с просьбой о помощи. На какое-то время Минхо даже расслабился, напрочь забыв о своём любопытстве, вот только секция комментариев, которая сочилась сообщениями не детского характера, заставила его вновь сгорать от ревности.              А вдруг Чан правда шёл на свидание? Иногда старший проводил эфиры поздно ночью, поэтому также мог сделать и сегодня, но – нет. Трансляция вечерняя, а это означало лишь одно – Чан шёл на всю ночь. Конец своих же мыслей Минхо точно не радовал. Секс – это не про Чана.              Нет же?              Минхо никогда не отличался рассудительностью, особенно эта часть напрочь пропадала, когда эмоции брали вверх. Вот и сейчас, он быстро напечатал комментарий, точно зная, что его затеряется в числе таких же ебанутых сообщений, быстро нажал на «отправить» и продолжал смотреть эфир. В этот раз ему точно не стоило переживать, старший даже не читал комменты подобного рода.              – Эм, что? – прыснул Чан, внимательно читая комментарии. Его уши немного покраснели, а смущение он скрыл за неловкой улыбкой и смехом. – «Ты можешь прижать меня к стене?» хаха. Вау... э-эм… скажи «пожалуйста», котёнок ~              Во-первых, Минхо забыл, как дышать, а во-вторых, закончился как человек.              Он не моргая смотрел на самодовольную ухмылку Чана и почувствовал, что… возбудился. Блять, это было горячо. Это было пиздец, как горячо.              Чан никогда не показывал свою подобную сторону, от него вряд ли можно было услышать хоть малейший намёк на пошлость. Парень походил на настоящего ангела, спустившегося с небес. И теперь, супер внезапно, он прочитал комментарий Минхо – снова – с открытым призывом к действию «18+», ещё и ответил неоднозначно.              В смысле «скажи “пожалуйста”, котёнок»??? Какого хуя, Бан Кристофер Чан? Минхо точно сегодня умрёт. Если не от остановки сердца, то от долгой и усердной дрочки.              К великому счастью, Чан больше не выдавал подобных выкрутасов, или, может, что-то и было, вот только Минхо пропускал большинство слов мимо себя, делав акцент лишь на ласкающем слух голосе и приятном смехе. Именно под него он, кстати, и кончил. Вот такой вот неожиданный сюрприз на двадцать третий год жизни – дрочить на голос краша и кончить от его смеха. Лучше ситуации и не придумать.              Эфир длился недолго. Видимо, старший действительно спешил, что бесило Минхо до побелевших костяшек пальцев, крепко сжимавших телефон. Он несколько раз писал Чанбину, надеясь вытащить того из логова родителей, но безуспешно. В итоге, весь злой и готовый убивать, он отправился в зал танцев.              Танцы всегда помогали ему выплеснуть энергию и избавиться от переживаний – этот раз не стал исключением. Ему хватило трёх часов, проведённых в зале, чтобы почувствовать себя значительно лучше. Никакой австралиец больше не терзал мысли, голова была пуста и легка. Отлично, можно было возвращаться и назад.                     Или нельзя.       Дождь на улице лил, как из ведра, но перспектива остаться на ночь в зале его не устраивала. Если бы нужно было выбрать между ночью в комнате клуба или оказаться полностью мокрым, но зато в своей тёплой постели, он конечно же выбрал бы второе, поэтому, подумав совсем немного, парень со всех ног побежал в сторону общежития, максимально проклиная собственную удачу, которой у него, к слову, в последнее время не особо наблюдалось.              И только дойдя до комнаты Минхо осознал, что оставил толстовку с ключами в зале. Госпожа Фортуна точно послала его за три хуя подальше. Спасибо!              Стал ли Минхо возвращаться? Нет.              Попросил Чанбина приехать? Тоже нет.              Догадался ли он дойти до старост общаги, разбудил их перед тяжелой учебной неделей и попросил запасные ключи? Конечно же, всё мимо. Он пошёл к единственному человеку в их блоке, которого знал. Вот только, когда стучал, Минхо совсем забыл, что Чана в комнате не было – тот на свидании. И каково же сильным оказалось его удивление, когда старший открыл дверь, наспех надев футболку на голый торс (он успел заценить очертание пресса).              – Минхо? – удивлённо хлопал глазами Чан, а после осмотрел прибывшего с ног до головы. – Вижу, что ты попал под дождь, но не понимаю, почему стоишь здесь, а не обсыхаешь у себя.              – Решил воплотить в жизнь один из дерьмовых сценариев дорам, – съязвил Минхо, столкнувшись с требовательным взглядом старшего. – Я ключи забыл в зале, возвращаться не хочу, Чанбин будет только завтра, а слышать трёхэтажный мат от старосты, как-то, не горю желанием.              – И ты решил прийти ко мне? – неуверенно спросил Чан, тяжело сглотнув. Минхо этого не заметил.              – Ага.              – Заходи, – старший отошёл от двери и пропустил гостя внутрь. – Добро пожаловать в настоящую комнату Чана.              Помещение было просторным. Очень. И это даже не удивительно, ведь Чану предоставили одинарную комнату, со своей мини-кухней внутри. Другим о таких привилегиях оставалось только мечтать.              Комната старшего была устроена просто, но со вкусом: окно завешано чёрными шторами, небольшой шкаф; у одной стены стояла просторная кровать с постельным бельём идентичного цвета, над ней висела неоновая лампа в виде множества маленьких треугольников; на противоположной стороне – огромная плазма, а под ней тумба со стерео системой. В пространстве между кроватью и окном стоял учебный стол, что был завален книгами и какой-то музыкальной установкой. В целом, было очень уютно.              – Сходи в душ, не хватало ещё, чтобы ты заболел, – строго проговорил Чан, подойдя к шкафу. – Сменные вещи и новое бельё оставлю у двери. Не стесняйся.              – Не буду.              – Кто бы сомневался.              Думал ли Минхо, что когда-нибудь окажется наедине с крашем в его же комнате и будет принимать там душ?              Нет, не в этой жизни. Но вот он здесь – стоял под горячими струями воды и с ноющим от возбуждения стояком. Месяц без секса точно давал о себе знать, раз парень заводился от одного лишь осознания своего положения. Чан сейчас находился по ту сторону стены, а Минхо, без тени смущения, завёл палец за спину и начал себя ласкать. Ему же было мало дрочки в комнате, почему бы не растянуть себя почти на виду у старшего?              Минхо тяжело дышал, растягивая и изводя себя двумя пальцами, а затем ввёл третий и надавил на простату. Он прислонился к холодному кафелю для опоры, второй рукой заглушив вырывавшиеся стоны.              Ли Минхо, ты ёбанный бесстыдник! Играть с собой, представляя невинного ангела – до такого он ещё не опускался. Но жалеть, а тем более сомневаться – не было в его стиле, поэтому спустя долгих полчаса, он, наконец, вышел из душа, полностью довольный своей выходкой.              Одежда Чана оказалась до ужаса комфортной и отдавала приятным запахом кондиционера. Телосложение у старшего чуть шире, отчего вещи, и без того уже оверсайз, смотрелись на Минхо, как на вешалке.              – С лёгким паром! – крикнул Чан со стороны кухни. – Ты не голоден? Или, может, хочешь выпить чего горячего?              – Не-а, но от кофе не откажусь, – ответил он, подавив в себе: «только, если горячий член». – Ты выглядишь немного иначе.              – Ты о чём? – с искренним удивлением поинтересовался Чан, пройдя в комнату, и протянул Минхо кружку.              – Ну, макияж, укладка и все дела.              – А! Я ездил знакомиться с парнем сестры, она попросила не выглядеть как зомби, – Чан сделал небольшой глоток чая и забрался на кровать чуть подальше младшего. – Поэтому и эфир пришлось провести немного раньше.              – То есть, это всё же не было свиданием?              Минхо сам не заметил, как с губ слетел вопрос, выдавший его с потрохами. Отлично, он прямым текстом заявил, что смотрел его трансу. Заебись.              – Нет, это было не свидание, – засмеялся Чан, смотря на Минхо с озорным блеском в глазах. Раньше такого младший точно не замечал в поведении богоподобного красавчика. – У меня нет парня.              – Парня?              – Именно парня.              Вам не кажется, что в комнате стало как-то душно? Нет? А вот Минхо очень даже казалось, потому что его бросило в жар, капли пота выступили на лбу, губы пересохли, а горло требовало что-то очень холодное (ну или горячее, что скрывалось в штанах старшего). Суть одна – он готов был кричать и биться в истерике от собственного идиотизма.              – Так… э-эм… – Минхо не знал, куда себя деть, глаза забегали по всей комнате, пытаясь найти хоть какую-то точку соприкосновения. – Может… может, посмотрим какой-нибудь фильм?              – Конечно, – легко согласился Чан, подползая к краю кровати, и уселся рядом с младшим. – Только, если ты скажешь «пожалуйста».              – Что?              – Скажи «пожалуйста», – усмехнулся Чан, медленно наклонившись к уху Минхо, и томно прошептал. – Котёнок.              Алло, бюро ритуальных услуг? Один гроб, пожалуйста, и припишите на надгробии «ЛОХ ВЕКА», потому что именно им Минхо и являлся.              Чан смотрел на него с нескрываемым издевательством, а с губ не сходила дерзкая ухмылка. Он знал. Старший точно знал, кто писал все те комментарии, и специально их зачитывал. Один лишь вопрос: как? Но Чан, казалось, имел способность прочитать всё по озадаченному лицу младшего.              – У тебя в инсте хэштег имеется и фотки котов, – как ни в чём ни бывало продолжил старший, не разрывая зрительного контакта и не отодвигаясь. – Лино-милашка, если мне не изменяет память.              – Блять.              – Прости, но фильм придётся немного отложить, – Минхо не успел сообразить и спросить, о чём говорил Чан, как резко ощутил желанные губы на своих.              Старший целовал далеко не невинно, как можно было ожидать исходя из его образа, а наоборот – получив незамедлительный ответ, он протолкнул язык глубже, исследуя чужой рот. Он медленно посасывал и прикусывал нижнюю губу Минхо, с диким рвением затягивая того всё сильнее.              – Что же там было? – показательно задумался Чан, подорвавшись с места, и схватил младшего за запястье. – Вспомнил! Ты хотел, чтобы я прижал тебя к стене.              Температура двух тел на максимуме. Чан в новом поцелуе подался вперёд, кусал и без того в край истерзанные губы Минхо. Младший тихо шикал – больно, в ответ получив приглушенное «прости», а после принялся блуждать руками по сильному телу австралийца. Приоткрыв затуманенные от возбуждения глаза, Чан подхватил младшего под бёдра, позволив ногами обвить собственную талию, и с громким стуком вжал в стену.              Минхо одной рукой удерживался за чужую шею, а второй зарывался в приятные на ощупь, выпрямленные волосы, проводил языком по ровному ряду зубов и продолжал сплетаться языками, периодически посасывая пухлые губы. Он чувствовал, как снова нарастало возбуждение, а сковывавшие штаны только ухудшали положение. Заебись, он сегодня не только подрочил и поигрался с пальцами, так ещё и на грани возможного секса. Может это всё было сном?              Минхо мычал и постанывал в поцелуй и ощущал, как старший улыбался. Чан, не разнимая губ, оттолкнулся от стены и дошёл до кровати, аккуратно уложив младшего на поверхность. Склонившись над милым и крайне горячим Хо, Чан раздвинул его ноги одним коленом, им же надавив на до невозможности возбуждённый член. Пошло простонав в поцелуй, Минхо оттянул голову старшего за волосы, выиграв себе немного времени на передышку. Происходившее никак не уживалось у него в голове.              Чан, видимо, входил во вкус. Он, не потеряв ни минуты, схватил запястья парня под ним и крепко удерживал над головой извивавшегося Хо. С ухмылкой опустившись к шее вырывавшегося милашки, он провёл языком по чувствительной коже, оставив влажную дорожку, и приблизился к кадыку и нежно прикусывая адамово яблоко, после чего уловил сверху протяжный стон. Минхо заёрзал сильнее, и Чану было немного неудобно в этом положении. Крепче сжав руки на запястьях и горящими глазами взглянув на парня снизу, старший приподнялся так, чтобы их лица оказались на одном уровне.              – Малыш Хо у нас, оказывается, мазохист. Или он просто дразнится, м? – на лице Чана отразилась тень ухмылки, больше похожей на оскал. Он был горяч, чертовски горяч. Будь всё это омегаверсом из его чтива, Минхо потёк бы от одного потемневшего взгляда.              Не услышав ответа на вопрос, австралиец сильнее надавил на стиснутый в узких брюках член, заставив Минхо издать звук, похожий на скулёж.              – А-ах..ха... приступи уже к делу, хватит… меня мучить... – всё ещё продолжая безуспешные попытки вырваться из захвата, младший думал о безумном желании ощутить запретный плод во рту: взять глубоко, провести языком по венкам, и поглощать, доставляя блаженное удовольствие обоим. – Либо дай приступить к делу мне... – ещё раз дёрнув руками, он с вызовом посмотрел в блестящие карие глаза напротив.              – Ну-ну. Покажи, что ты умеешь, котёнок, – выпустив руки парня из плена, Чан встал напротив кровати и предоставил полную свободу действий. Младший удобно устроился на коленях, медленно подполз ближе через кровать и смотрел на бросающийся в глаза стояк старшего. Такое не скрыли бы даже спортивные штаны. Ошибочка.              Особенно спортивные штаны.              С присущей ему грацией, Минхо не спеша опустился на пол, носом прижавшись к хорошего размера члену. Ухватившись за резинку штанов Чана, разглядывавшего с интересом, он ловким движением рук спустил их до щиколоток и провёл взгляд снизу вверх, после чего склонил голову вбок, тем самым попросив полностью избавиться от ненужного атрибута. Старшего дважды просить не нужно: он откинул вещь ногой в сторону, сложил руки на груди и с ухмылкой ожидал следующих действий.              И Минхо не заставил себя долго ждать: он медленно начал посасывать головку сквозь ткань боксеров, слышал тяжёлые вздохи где-то сверху и продолжил манипуляции, намеренно задев языком уздечку. Чана же это изводило, ему постепенно надоедало ожидание, потому что нужно было больше – Минхо понял всё без лишних слов. В следующую же секунду бельё с мокрым от слюны пятном полетело вслед за штанами. Обхватив своими маленькими ладошками жилистый член, он аккуратно водил вверх и вниз, слизывал выделявшийся предэякулят и пронзал точным, острым взглядом глаза Чана. Тот простонал со смешком, потому что младший, гадёныш, оказался ничем не хуже по навыкам.              Минхо мог думать лишь о том, как этот прекрасный мужчина играл с ним в постели, поэтому ускорил движения рукой, резко приступив к полноценному минету: сперва заглотил чуть меньше половины, помогая себе языком, и сразу же ощутил руку на голове. Стоны заставляли хотеть сделать самый лучший минет в жизни, лишь бы услышать, до какого диапазона мог дотянуть мелодичный голос старшего.              Рука в каштановых, ещё влажных волосах, сжималась всё сильнее, начиная понемногу насаживать на член. Втянув щёки и почувствовав, как по подбородку стекала слюна на пару с естественной смазкой, он заглотил член целиком, слегка касаясь носом идеально выбритого лобка. Сложив руки на собственных бёдрах, Минхо позволил старшему управлять процессом и ощутил, что сам оказался катастрофически близок к разрядке. Такого у него не было давно, а было ли вообще настолько потрясающе – уже другой вопрос.              Чан резко отстранил младшего от себя, пальцами одной руки сжав щёки, и присел на колено перед Минхо, наблюдавшим перед глазами круговорот миллионов звёзд.              – Котёнок, ты настолько увлёкся, что не заметил, как кончил нетронутым? – Чан прикусил нижнюю губу, и в эту самую секунду Минхо точно закончился, как человек. Отправьте этого дьявола, в ангельском обличии, обратно в ад, пожалуйста. – Ты заслужил приз, Лино-милашка.              Подхватив младшего под колени, Чан, в буквальном смысле, кинул того обратно на кровать, заставив отползти ближе к подушкам. Тихо подбираясь, словно хищник к добыче, он притянул Минхо к себе за ноги. Расстегнув брюки, что так долго сдерживали член, успевший снова затвердеть, Чан стянул их вместе с бельём и открыл себе доступ к красивому виду.              Погладив руками накачанные бёдра, старший приподнял таз Минхо, притянув ещё ближе к себе, и начал покрывать укусами и засосами внутреннюю часть бедра. Минхо стонал протяжно и долго, растягивая гласные, потому что – приятно, потому что перед ним просто невероятный парень, и вообще, эта прелюдия метила в самые лучшие в его жизни. Растяжка у Минхо была отличная – танцор, как-никак – поэтому, когда Чан согнул его буквально напополам – даже не вздрогнул.              Он прикрыл глаза в наслаждении и в предвкушении, полностью полагаясь на одни лишь ощущения. Поэтому, когда почувствовал нечто влажное, совсем рядом с анусом, распахнул глаза в огромном удивлении. Призом стал римминг. Неплохо, Бан Кристофер Чан, очень даже неплохо.              Встретившись взглядом с брюнетом, Минхо усмехнулся, и в следующий же момент откинул голову назад от удовольствия, почувствовав чужой язык, прошедшийся прямо по входу. Руки беспорядочно сжимали чёрную простынь, пока Чан, снова испробовав на вкус, совсем легонько прикусил нежную кожицу вокруг и наблюдал за резкой сменой эмоций на лице младшего.              Минхо звонко простонал от ощущения влажного языка внутри. Чан медленно, но верно двигал своим языком, удерживая за ноги. Блять, это было так приятно, что хотелось сдохнуть. Всё казалось таким правильным и идеальным, подходящим для него.              Длинный язык проникнул чуть глубже, слегка изменив угол внутри. «Сука» – это всё, что крутилось в голове потерянного в эмоциях Минхо. Где этот демон научился подобному?       В комнате становилось слишком жарко, пока в нём находился проворный язык, умело выполнявший свою работу, но этого было мало. Он хотел Чана. Полностью. И словно по сигналу, старший отстранился, оставив слюну размазанной по заднице младшего. Бесконечное «блять блять блять» проносилось в голове измождённого Хо, когда Чан стянул с себя футболку.              Это что за майнкрафт? Все восемь кубиков пребывали на месте, да и этими руками, с отчётливыми венами поверх мышц, хотелось удушиться. Минхо урвал золотой билет, и не собирался его упускать.              Чан потянул за руки, заставляя того присесть, и ловко стянул мокрую от пота футболку младшего. Властному Чану хотелось только подчиняться, отдать всего себя, и после можно было умереть без сожалений.              Тело у Минхо выглядело подтянуто, изящно и грациозно, как и стоило ожидать. Чан припадал с поцелуями к шее, и теперь настала его очередь оттягивать младшего за волосы, открывая доступ к шее. Минхо дышал тяжело, прикусывал губы заглушал рвавшиеся наружу стоны. Австралиец покрыл почти всю шею засосами и укусами, которые позже расцветут прелестным алым цветом и будут говорить о принадлежности младшего Чану; напоминать об этой ночи.              Спустившись к ключицам, старший провёл языком по ним, после чего им же обвёл каждый сосок, удостоив должным вниманием. У Минхо глаза закатывались, а Чан, словно ничего не замечая, всасывал сосок сильнее, кружа по нему языком. Младший поджимал пальцы на ногах, сидя на коленях, и выгибался в спине. Он непонимающе открыл глаза, когда Чан отполз к прикроватной тумбочке и достал оттуда какую-то коробочку с бутылочкой.              Всё ясно, они переходили к самому вкусному.              Кинув коробку к изголовью кровати, Чан вытянул ноги Хо и раздвинул по обе стороны от себя, а после выдавил себе на пальцы немного смазки. Взгляд младшего упал на коробочку с презервативами. «Ультратонкие». О-оу, значит, Чан не был сторонником презервативов, отличные познания. Но раздумья прервало ощущение чего-то прижатого ко входу.              Чан растягивал долго, настолько, что Минхо расслабился окончательно, позволив старшему без проблем войти в него одним пальцем. Прерывистый вздох младшего обозначил зелёный свет на дальнейшие действия. Чан осторожно двигал пальцем внутри, выбив из Минхо стоны и мольбы о большем.              С той же лёгкостью внутрь вошёл второй палец. Вопросительным взглядом Чан взглянул на младшего, заметив на его лице злорадствующую улыбку. Готовился, похотливый котёнок. К двум пальцам присоединился третий, и вот тут уже быть расслабленным становилось сложно – Чан мстил.              Стенки немного жгло от ощущения чего-то инородного, но смазка, слава Господу, смягчала скольжение. Минхо задницей ёрзал по простыни, пытаясь облегчить боль, но спина вновь и вновь выгибалась с присущим хрустом, глаза закатывались из-за сладкой истомы. Чан нашёл нужную точку, и теперь намеренно изводил, дразнясь у нервного окончания. По комнате эхом разносились то высокие, то низкие стоны, шуршание простыни и еле уловимые смешки. Двигая пальцы на манер ножниц, старший снова ухмыльнулся, потому что для него трёх пальцев не было достаточно. Когда младший, спустя какое-то время, сам стал насаживаться на пальцы, Чан добавил последний, четвёртый палец и Минхо, почувствовав неприятное растяжение, остановил собственные движения.              В уголках глаз скопились слёзы из-за сильного трения, отчего он попытался слезть с пальцев – больно. Чан, заметив резкий перепад в поведении, прижался к губам с новым поцелуем, свободной рукой начав двигать по всей длине набухшего члена парня под ним. Неприятные ощущения отошли на второй план, когда Бан Чан в очередной раз задел простату. Нужно было больше.       – Чан, пожалуйста… я… мне нужен твой член – сквозь стоны, Минхо пытался сложить слова в полноценное предложение, что выходило из рук вон плохо из-за перевозбуждения. – Чан... я… быть трах-тым…              – Котёнок уверен, что выдержит? Знаешь, какой ты сейчас милый? – старший наклонился к лицу Минхо, прижавшись страстным поцелуем к губам и сразу пустил в ход проворный язык. Минхо завёл руки за голову старшего, моментально обвив шею и начал царапать плечи до кровавых полос. Оба потные, снова грязные, но хотели друг друга слишком сильно, чтобы останавливаться.              Австралиец устроился между ног младшего, слыша тяжелое дыхание и, взяв коробочку контрацептивов, оторвал один от остальной дорожки. Разорвав фольгу зубами (что было очень горячо), он растянул презерватив одной рукой по всей длине, после предусмотрительно смазав дополнительной смазкой. С тихим «готов?» прямо в губы и получив в ответ одобрительный кивок, он плотно прижался ко входу. Минхо зажмурил глаза, слегка напрягшись, но тут же расслабился, вспомнив, что так будет легче.              Чан входил медленно, проникая наполовину. Задержавшись в одном положении на какое-то время и дав Минхо время привыкнуть к подзабытым ощущениям, он блуждал по пояснице парня руками. Когда приобретённое волнение сошло на нет, младший тихонько оповестил о готовности. Одним резким движением войдя до конца, Чан достал до простаты спустя три толчка, и у Минхо всё расплылось перед глазами. Начав двигаться медленно, но глубоко, Чан старался контролировать себя, чтобы не довести младшего до немощности, но тот только и давал поводы, выстанывая громко и по-блядски насаживаясь глубже.              – Быстрее! Чан, выеби… меня, – Минхо бесстыдно умолял. Он не хотел нежного секса – ему нужен был грубый, насыщенный, да так, чтобы искорки из глаз и встать было невозможно. Услышав обычно нежный голос с новой стороны, Чану окончательно сорвало крышу.              Он входил грубо и быстро, несколько раз добираясь до простаты, чем заставлял Минхо теряться в себе и превратиться в стонущее, растрёпанное безобразие. Голова металась по кровати, кроме белков, в глазах младшего ничего не было видно, а по спине Чана стекали алые и тонкие струйки пота, которые так и хотелось слизать. Старший сжал талию настолько сильно, что на утро на ней точно останутся синяки. В комнате слышались шлепки вперемешку с мольбами и низкие, похожие на утробное рычание, стоны.              На мгновение полностью выйдя изнутри, при этом не убирая ладонь с члена младшего, Чан быстро перевернул того спиной к себе, поставив на колени, и вплотную прижал потные тела друг к другу. Колени разъезжались в стороны, держаться на ногах помогали одни лишь сильные руки, обвившиеся вокруг талии. Только вот удержаться в сознании не помогало ничего.               Смена позы улучшила проникновение. Одну руку Минхо закинул за шею Чана, прижав его ближе, а вторую положил на низ собственного живота. Чан постоянно касался губами плеч, оставив на них пару засосов, и чувствовал, как тело в руках содрогалось. Он усиливал свои толчки, выбивая из Минхо, как можно больше стонов. Темп нарастал, дыхание сбивалось быстрее и оба оказались близки к разрядке.              – Давай, котёнок, кончи для меня! – этих слов было предостаточно, чтобы Минхо мощной струей излился на простынь. Тело в руках обмякло и потяжелело и Чан, почувствовав, как стенки сильнее сжали его член, достиг пика следом, изливаясь прямо в Минхо.              – Ты кончил внутрь…? – первым делом спросил младший с полузакрытыми глазами, чувствуя внутри горячую и не особо приятную наполненность. Неизвестно, как такое могло произойти, но и Минхо уже было кристаллически похуй. Он полностью измождённый, грязный и растрёпанный. Единственное, чего он хотел сейчас – лечь спать и не просыпаться ближайшие лет сто.              – Прости, малыш, презерватив порвался. Я немного прогадал с размером, – без доли сожаления и с самой яркой улыбкой, уставший Чан вышел из Минхо, снял порвавшуюся резинку и выкинул её в мусорку рядом со столом.              Укладываясь рядом и совсем не обращая внимания на испачканную кровать, Чан смотрел на уже сопящего, невероятно красивого младшего. Руки на автомате притянули хрупкое тело ближе к себе, а носом он зарывался в мокрые волосы с ароматом его собственного шампуня. Утром, скорее всего, кто-то из них будет жаловаться на отсутствие подобающей гигиены, но это будет утром. А пока можно было без сожалений отдаться в плен к Морфею.                                          Минхо сломя голову бежал через весь кампус на встречу с Чанбином. Сегодня их лекция проходила в самой жопе универа, откуда ещё нужно было безопасно выбраться, ведь многочисленные лестницы не предвещали ничего хорошего. Они, как и всегда, договорились выпить кофе в своём любимом кафе, пока ещё присутствовала такая возможность. Скоро выпуск, а там уже и жизнь другая, и времени меньше. Да и они, если быть откровенным, давно уже нормально не общались.              Минхо быстро забежал в заведение, пропитанное ароматом кофе, привычно кивнул персоналу в знак приветствия и двинулся ближе к окну – столик принадлежавший только им.              – Свинозай, любовь пришла, – пропел Минхо, плюхнувшись на стул и отпив купленный ему кофе. – М-м, божественный вкус. Я буду по нему скучать.              – Мне казалось, ты уже заменил его фраппом из кофейни у дома, – скептически ответил Со и отложил телефон подальше.              – Ты не понимаешь, Бинни, здесь дело в воспоминаниях и витающих в воздухе эмоциях. Сколько всего было пережито в стенах этого маленького заведения, сколько наших страданий оно видело, а теперь придётся расставаться. Я очень опечален этим, ты разве не видишь?              – Ты с утра потрахался, что ль?              – Ага.              Прошло полтора года с момента, как Минхо позорно попался перед Чаном. С того времени изменилось не особо много – лишь то, что парни начали встречаться спустя месяц. Им потребовалось время, чтобы привыкнуть друг к другу и осознать, что их влечение не было мимолётным, а подкреплялось настоящими чувствами.              Отношения у них всегда складывались хорошо, но, как и у любой пары, возникали многочисленные ссоры и разногласия. Чанбин всё это время находился рядом с Минхо, иногда одалживая своё плечо под нытье, а порой одаривал оживлявшим пинком под зад.              Когда Чан выпустился из универа, Минхо ныл больше всех, ведь это означало о конце их ежедневных киномарафонов (правда Бин был уверен, что марафон там был далеко не кино, а спортивный). Именно по этой причине Чан предложил своему парню переехать к нему, с радостью обняв своё прыгавшее от взволнованности счастье.              К слову, после переезда Минхо, Чанбин не долго задержался в общежитии. С помощью Чана он смог устроиться на стажировку в то же агентство, а ездить до него от универа было далеко. Родители подарили ему машину, сам же парень снял квартиру недалеко от работы. По иронии судьбы, он вновь соседствовал с Минхо. Благо жили они в разных подъездах.              А в целом, больше ничего нового. Только идиллия, уют и полная гармония в отношениях. Минхо был безумно рад, что Чан слишком занят своей работой, чтобы выбираться на прогулки. Так у младшего находилось меньше поводов для ревности.              Шутка. Ли Минхо больше не ревновал.              – О, там Чанни-хён, – оповестил Чанбин, посмотрев в окно. – И не один.              Хо проследил за взглядом друга и увидел своего парня в сопровождении какой-то студентки.              Стоило ли говорить, с какой скоростью он вылетел из кафе? Наверное, и без того всё понятно. Под громкий смех Бина, Минхо покинул заведение и быстро подбежал к Чану, сразу же затянув в поцелуй.              – Привет, котёнок, – рассмеялся старший, немного отстранившись от любимого. – А я хотел устроить тебе сюрприз.              – Ты же знаешь, что я их терпеть не могу, – проворчал Минхо и переключил внимание на шокированную девушку. – Есть ещё что сказать?              Студентка не ответила, лишь вежливо попрощалась и убежала прочь, оставив пару наедине. Минхо раздражённо закатил глаза, пока Чан, довольно улыбнувшись, нежно обнял парня со спины.              – Тебе необязательно ревновать, я весь твой и только твой, – ласково прошептал он, оставив мимолётный поцелуй на шее.              – А я не ревную, не дождёшься, – вторил Минхо, обиженно вырываясь из цепкой хватки. – Что ей было нужно?              – Забей, ты же не ревнуешь, – Чан высунул язык и двинулся в сторону кафе, заприметив Чанбина, сидевшего у окна, и кивнул тому в знак приветствия.              – Бан Чан! Я хочу знать!              – Хм, дай подумать, – остановился старший, показательно размышляя, а позже расплылся в коварной улыбке. – Скажи «пожалуйста», котёнок ~              И довольный собственной выходкой зашёл в кафе, оставив любимого парня в бешеном раздражении.              Окей, Минхо ревновал. И очень сильно. Это вряд ли когда-либо изменится, ведь он правда любил Чана. К слову, их отношения тоже оставались лёгкими и постоянными, как смена сезонов – длительностью на века.