плаксивые истории

– А знаешь, хён. Сегодня мне гораздо лучше, чем было вчера, – слабо улыбнувшись, Феликс встречает Чана сиплым кашлем, после чего прикрывает сухие губы бледной ладошкой, – Еще доктор сказал мне больше улыбаться, говорит, это поможет мне быстрее вылечиться. – хриплый смех постепенно растворяется в тишине одиночной палаты, где сейчас находятся двое парней, один из которых вот уже на протяжении месяца прикован к мятой постели больничной койки. Чан лишь по доброму улыбается в ответ и ставит пакет с продуктами на небольшой комод, что стоит подле капельницы. – Значит, ты идешь на поправку? Это ведь замечательно, Ликс. – глядя на тщетные попытки Ли переместиться в сидячее положение, Крис помогает блондину, подкладывая подушку на изголовье и слегка приподнимает истощенное тело. – Да, а еще сегодня я разговаривал с мамой, она была рада услышать эту новость. Я сказал ей, что позже, когда меня выпишут, мы пойдем с ней на пикник в зеленый парк. Ах, Чанни-хён, ты пойдешь с нами? А что я спрашиваю, конечно же ты пойдешь. Я уже договор... – новый приступ кашля настегает бледного юношу, тем самым прерывая долгожданный диалог, пока брюнет терпеливо ждал и гладил его по хрупкой спине, с выступающими позвонками. Со временем Ли все же отпускает, и он, как ни в чем не бывало, продолжает свой монолог с периодической отдышкой. – Я уже договорился с ней, так что можешь не волноваться. Ты же знаешь, она всегда будет рада тебе. – Да, я помню. Помню, какая у тебя чудесная мама, Ликси. – увидев, как парень слабо ерзает на месте, Бан двигает стул ближе к кровати и проводит по тонкому запястью, после чего полноценно обхватывает маленькую ладонь Феликса своими теплыми руками, согревая жаром, наполненным заботой и любовью. – И ты такой же чудесный, как и твоя мама. Мне следует поблагодарить её за то, что она подарила этому миру еще одно солнце. Полгода назад, Чан начал замечать у блондина постепенную потерю в весе, после которой следовало отсутствие аппетита и общая слабость. Но тогда, все симптомы казались обыкновенным переутомлением и махнув на них рукой, оба парня продолжали утопать в друг друге, пока одним утром Феликс внезапно не потерял сознание, пока пара направлялась к машине старшего. Вот тогда-то маленькая трещина в сознании Чана задала своё начало. Начало, которое послужило концом их истории. В тот день никто не явился в университет, как и никто не посетил рабочее место. В тот день Феликса положили в больницу, а Чан не хотел отходить от него ни на шаг, чтобы не произошло, но ему было необходимо привезти вещи для младшего, поэтому брюнет вернулся ровно через час и просидел в палате до позднего вечера, сбрасывая надоедливые звонки. На следующий день, полностью осмотрев блондина и проведя анализ, Ли диагностировали кахексию. При длительном осмотре сердца и легких, врачи выявили тяжелую форму сердечной недостаточности, что и привела к поставленному заболеванию. После этого дни летели, словно мгновения, быстро и безжалостно, а блондинистый юноша, казалось, тускнел с каждым часов, подобно уходящему солнцу, во время летних закатов. Сейчас же от него остались острые скулы, похожие на ломанные лучи, бледная кожа, на которой грязными пятнами проглядываются веснушки, некогда называемые поцелуем солнца, и детские глаза, всё те же наивные и верящие в чудеса. – Хён, я люблю тебя. – тихонько шепчет Ликс, хватаясь за чужое тепло, словно новорожденный птенец. – И я тебя, малыш. – аккуратно потрепав по лохматой макушке, Чан поднимается с нагретого места и направляется к окну, за которым гуляет осенний ветер, подгоняя опавшие листья. В комнате кажется прохладно, поэтому брюнет плотнее смыкает между собой жалюзи, надеждно закрепляя. Вероятно, это все лишь проблемы с отоплением, но почему-то по спине Бана пробегают неприятные мурашки, от чего он поджимает губы, поочередно проходясь по каждой рядом зубов. Чувство приближающегося конца не покидает его с момента встречи с лечащим врачем, когда наткнувшись друг на друга в коридоре, специалист оповестил, что в связи с внезапно появившимися осложнениями, Феликс продержится до конца декабря, но вероятнее всего, эта зима станет для него последней. Именно этот разговор очень четко отпечатался в памяти парня, крепко вцепившись в голову острыми когтями, не желая отпускать. Тогда дома у Чана была паника, нескончаемые слезы и острая боль в районе сердца. Ему казалось, что весь мир, что он выстраивал всю свою жизнь, рушится на глазах, разваливаясь словно части домино. Но это было тогда. Сейчас же он решил уделять каждую минуту своего времени маленькому солнцу, пока это возможно, ведь потом от этих моментов останутся лишь воспоминания. – Хей, я тут принес для тебя одну книжку, твоя мама как-то упоминала о ней... – Какую? – из-за хронической усталости, Феликсу трудно выражать эмоции, уже не говоря о диалогах, но он всё равно старался изо всех сил поддерживать разговор, хоть у него и слепались глаза. – "Маленький принц", Антуан де Сен.. – не успевает договорить Бан, как его прерывает тихий шепот младшего. – Антуан де Сент-Экзюпери. Да... – мимолетный зевок, и блондин плавно скатывается вниз, не без помощи старшего, естественно, – Я люблю "Маленького Принца"... Ты почитаешь мне? – Конечно. Устраивайся поудобнее. У нас еще куча времени. – под конец его трогает легкая улыбка, потому что Ли выглядит невероятно со своим мини-гнездом на голове, и Чан безумно влюблен в это крошечное солнце, у которого самая красивая улыбка, прекрасные глаза, и очаровательные созвездия на щеках. Влюблен... Он любил, любит и всегда будет любить, несмотря ни на что. – "Когда мне было шесть лет, в книге под названием «Правдивые истории»..." – Хён. – Да? – Ты ведь не уйдешь, когда я проснусь? – Нет. Конечно нет, я буду здесь, рядом с тобой. Как и всегда. – Хорошо, тогда... ты не против..? – Спи, малыш. Набирайся сил, тебе они еще пригодятся. – нежно погладив по светлой макушке, Чан подтягивает белое одеяло и накрывает своё чудо, пытаясь как можно дольше продлить эти моменты, пока Ли устало сопит под монотонное чтение.