Палитра воспоминаний

Пронзительный взгляд алого глаза... Он вновь являлся ему во снах. Осуждающий. Описывающий всю боль и мольбу о помощи... Чёрт... Разум пробудился заставив открыть его глаза, эти кошмары преследовали его с тех самых пор, как ему принесли ту самую проклятую картину девушки с синим цветком. Повернув голову в бок и подобрав с комода телефон-раскладушку, он взглянул на время включившегося экрана. 3:02 Каждый художник страдает бессонницей из-за волнений своих работ, которые они пытаются завершить до идеала, но он давно как прекратил рисовать, потеряв надежду в своём превосходстве рисовании. Но то обещание ей... Он вновь закрыл глаза пытаясь снова углубиться в сон, стараясь не думать ни о чём, опустошить голову, вслушиваться в тишину ночи, оказаться в полной темноте. Темноте, как то чёрное изображение на холсте... Как на зло он вцепился в эту мельком пробежавшую мысль, вспоминая то чёрное полотно, когда девушка исчезла. Когда ему стала понятна её трагичная смерть. Вспомнил морщинистого, как сухофрукт мужчину, его обезумевшие крики запечатлеть смерть модели в кровавом полотне, которая была схожа как две капли воды с его сестрой. Мужчина... Хоть его слова и звучали безумно, но всё это было от горя сердца, он был молод, обычным маленьким мальчиком, который так рано познал смерть своего родного и близкого человека. Смерть своей сестры. Единственное, где он видел его ещё мальчиком была та чёрно-белая картина с изъеденными дырами моли. В его голове начали представляться цвета, которые подходили бы этой картине: белорусый паренёк сидел у голубого ручья отражающий ясное небо с медленно плывущими пушистыми облаками, рядом по цветущим берегам был переброшенным жёлтый мост, зеленоватая трава под ним могла играть мелодию умиротворённого шелеста в компании с ветром, мальчик держал в своих тёплых руках золотую птичью клетку, а за ним стояла та самая девушка с синим цветом в волосах, прикрывая его голову зелёным зонтом. Жаль, что картина осталась в том необычном месте, как и всё остальное. Но я помню... Помню её розовую кожу, короткие русые волосы в которых вечно красовался синий, как кристально чистое море цветок, её шелковистую фиолетовую шаль вечно лежащую на хрупких женских плечах, зелёный бант прикреплённый жёлтой брошью у белого воротника и бордовое платье. И не забыть мне никогда её блестящий алый глаз... Как неожиданно, но от этих всех воспоминаний на душе ему вдруг стало... Приятно? Да, девушка была очень капризной и нетерпеливой, заставляла его выматываться в её глупых играх, благо его спасали сообщения предыдущих жертв этой картины из мобильника, только Бог знает, что с ним было бы, но когда наступали последние дни той проклятой недели она стала более добродушной и в какой-то степени заботливой? Непонятно, но он так думал. А может... Соскочив с кровати и широкими шагами он вышел с комнаты, спустившись вниз по ступенькам на первый этаж, пройдя узкий коридор он достигнул двери в свою заброшенную студию, он медленно распахнул её щёлкнув выключателем на стене. Яркий свет одинокой лампочки озарил пыльное помещение с зашторенным окном, всё как обычно: по сторонам так и продолжали лежать растрёпанные холсты и рамы с образовавшимися узорами из паутины, столешница не изменяла в себе свой беспорядок из банок с различными кистями и карандашами, пролитая на ней баночка с синей краской давным-давно как засохла одним пятном, которое напоминало маленькую лужицу воды, акварельные плитки разбросанно лежали по всей испачканной яркими цветами поверхности. Мольберт... Прямо напротив него стоял пустой мольберт, очень давно он не стоял за ним, не творил что-то новое, что увидит его душа. Так что же сейчас привело его сюда? Что его душа прямо сейчас видела? Раскопав среди грязного хлама ещё уцелевший холст, он поставил его прямо перед собой на мольберте уже представляя все краски, который он вскоре приобретёт. Но обязательно нужно было рисовать одного голубое небо? Закат... Заход солнца всегда представлял из себя прекрасное сочетание нескольких красок от которых очень сложно оторвать глаза, он был уверен, что и ей бы хотелось немного полюбоваться этой красотой ещё раз. Захватив из столешницы палитру, кисти и ещё живые тюбики с красками, он снова приступил к делу рисования. Распределив по цветам радуги краски на палитре, он уже представлял ту самую картину с уходящими лучами солнца оставляя за собой пелену ночного неба. Интересно, не потерял ли я хватку... Первое пятнышко жёлтого цвета образовалось на белоснежном холсте, которое вскоре превратится в уходящее солнце, превращая холст в произведение искусства.       Да, он был не полноценным художником и рисовал только пейзажи и то, они недооценивались на городских выставках, но новое всегда нужно было пробовать. А вдруг получится? Фон приобрёл зеленоватые краски, переливающиеся в фиолетовых и жёлтых тонах восходящего заката, вот уже показывался синий ручеёк, который куда-то торопился, пытался догнать неведимую ей цель, встречая над собой мост, весело приветствуя его. Теперь оставались дети, которые там присутствовали, но появилась кое какая проблема, как для любого художника. А какой же был сам мальчик? Но тут он, внезапно, вспомнил слова девушки, когда он выбирал для неё серёжки в виде ракушек. – «...я предоставлю выбор тебе, раз уж это последний раз.» Последний раз... Он прекратил думать, доверив весь контроль кисточке и представлениям того самого мальчика: русые волосы, сливочный оттенок кожи, серые глаза, бордовая кофта с белоснежной рубашкой под ним, вердепешевого цвета штаны и коричневые кожаные ботинки. Образ точь в точь совпадал с тем, что он представлял у себя в голове и вышло даже неплохо, как он мог ожидать, теперь оставалась девушка за ним, которая не доставила ему никакого труда в образовании её образа, так что она ему удалась максимально легко, чем казалось изначально.       Прошёл час, может два, а может чуть ли и не все три. Он не считал время, всё его внимание поглотила работа, безмятежно наблюдая за вальсом руки и кисти оставляющей на холсте пятна красок, которые приятно играли в глазах своими яркими цветами. В окне зажёгся свет, через плотные шторы в комнату хотели пробраться первые лучи утреннего рассвета, в комнате стало слишком светло, от чего ему пришлось выключил лампочку, после этого в помещении стало немного потусклее. Каждый художник знает, что свет плохо влияет на картины... Доделав последние немаловажные штрихи на картине и работа была завершена. Рассматривая свою работу, на его лице образовалась лёгкая улыбка, впервые за долгое время он вновь взял в руки кисточку и смог воссоздать что-то схожее с тем, что было на той самой картине, казалось даже более получше, но никак оторвать глаз у него не получалось от самой девушки с синим цветком, она была слишком прекрасной, хоть характером не очень идеальна. Накрыв брезентом мольберт с ещё невысохшими красками на холсте, он направился прямо к окну, схватился за края штор и резко раздвинул их. На его лице стало играть приятное тепло солнечных лучей, ослепляя своей яркостью, в небе разыгрывались розоватые цвета прогоняющие тёмно-синий оттенок ночи, переливаясь в фиолетовой борьбе между двух этих цветов. Так и прошла у него вся оставшаяся ночь, в которой он вложил свои силы на творчество, он не жалел об этом. Он был доволен своей работой. А хватку я всё ещё не потерял. Теперь, когда он излил всю душу в своё искусство, внутри стало пусто, словно он достиг своей цели и не знал какую ещё преграду перед собой поставить. Может, ему продолжить сон или начать утро с любимого заваривания кофе? Не имея никакого, пока что, понятия чего бы ему сейчас хотелось, он просто направился к выходу из студии. Возможно его картина вновь будет недооценена и не войдёт в галерею великих художников, но он с уверенностью знал, что эта картина не была пустой тратой времени. – Спасибо, – раздался в тишине до боли в душе знакомый женский голос. Он обернулся вновь разглядывая стоящий в испачканном полотне мольберт. Мне это показалось? Или... Он хотел бы заглянуть под брезент и убедиться в том, что этот голос точно доносил из картины, но что-то подсказывало ему, что толку от этого не будет, ведь проклятье давно ушло вместе с ней, навсегда... Поэтому он не рискнул взглянуть ещё раз на ярко раскрашенный холст, встав одной ногой за порог комнаты, он взялся за ручку двери и кинув свой последний взгляд на брезент с утренним светом закрыл за собой дверь.

Живите ярко.