Well, it happens

Экзорцист ищет синюю макушку среди оживлённой толпы, быстро просматривая прилавки с угощениями, приготовленными ещё вчера или сегодняшним утром, чтобы вкусности не потеряли свежесть, и людей, идущих из стороны в сторону, тем самым сбивая его с толку. Возможно, он немного нервничал, покусывая свою нижнюю губу и внутреннюю сторону щёки, прибывая в предвкушении. — Какой же образ будет в этом году? Подобные мысли прокручивались в голове сотню раз, а лицо приобретало лёгкий румянец. Син Цю правда выглядит замечательно в своих странных нарядах, что вызывали у его родителей недовольство и являлись одной из причин вечерних ссор в доме. «Почему ты носишь такие вещи? Неужели чувствуешь себя девушкой? Какая ужасная кружевная обшивка! Ты – представитель нашей знатной семьи, так соблюдай правила и не позорь нас!» Такая головная боль. Он большую часть времени проводит в классическом стиле: белоснежная рубашка, чёрные брюки, пиджак и туфли. Иногда надевает светлый жилет, но в основном всё то же. Однако на праздники, которые даже не планирует проводить с любителями высокого социального статуса, может позволить себе то, что ему нравится. Обычно это японская или китайская традиционная одежда с современными орнаментами и мелкими деталями: кимоно, платье, комплект чего-либо, выполненный в таком же стиле. — Юнь! Я здесь! Причина покрасневших щёк неожиданно обнимает со спины, от чего Чун Юнь вздрогнул и взволнованными глазами посмотрел на друга. Но стоит взглянуть на его одеяния, как испуганный отводит смущенный взгляд, произнося тихое: «Замечательное кимоно». Правда, очень красиво: по цветовой гамме сочетается с цветом волос носителя, местами проскальзывают кружева и белые орнаменты, похожие на древний алфавит. Да, довольно необычно. Но это же Син Цю, неудивительно. — Какой милый... Невольно Чун Юнь в очередной раз разглядывает собеседника, стараясь делать это незаметно. Иногда он, как и друг, размышляет о своих чувствах. «Любовь? Любовь... Что это такое? Как люди понимают, что влюбляются?» Именно этим в первую очередь поинтересовался у Сян Лин – двадцатилетнего шеф-повара из знаменитого китайского ресторана, прославленного своими острыми блюдами. На что девушка ответила: «Хм... Зная тебя, даже понятия не имею, как правильно объяснить. Это такая сложная... Штука? Эх, вряд ли найдётся точное определение этого чувства. Однако... На своём опыте могу поделиться моим мнением. Это ценность и себя, и партнёра. Зачастую люди превозносят объект своего обожания, не замечая какие-то недостатки или закрывая на них глаза. Но когда они начинают их явно видеть, то симпатия может исчезнуть. Некоторые такую стадию проходят вместе, осознав себя, своё место в мире, партнёра, расставив приоритеты, а другие – уходят. Это нормально, каждый получает собственный урок. Все проходят этот период по-разному. Но для меня любовь – видение настоящего человека, а не того образа, что мы создаём сами, привязанность и покой. В таких отношениях важны близость, обязательства и страсть, но уже не такая, какая была изначально. Можно сказать, в любви партнёра принимают таким, какой он есть, обретают гармонию, покой, приносят друг другу радость, помогают, чем могут, с трудностями и преодолением преград, понимают себя и находят баланс между своими потребностями и потребностями любимого. Ну, как-то так. Прости, я не могу объяснить это хорошо, потому что такая... Неописуемая система на самом деле». Хоть Чун Юнь так и не особо что-то понял из сказанного его подругой, но смог сделать вывод – однозначно влюбился. И прекрасно осознаёт, что такой паре никогда не быть вместе. Разные социальные статусы, традиции и обычаи семей, ценности. Юноша принимает это и решает остаться просто другом, который всегда будет рядом, что бы ни произошло. Вместе с художником они переживали и горе, и радость, если, конечно, второй этого желал. Если кто-то не хотел, никто никого не заставлял, давал время побыть одному. И за это понимание мальчишки были так благодарны друг другу, потому что иногда им хотелось самим поразмышлять и принять решение. — Юнь, смотри, какое аппетитное блюдо! И без морковки. Давай попробуем! Из потока своих мыслей Чуна выводит только приятный голос любимого. Такой тёплый и нежный, что Чун Юнь, готовый слушать его речи днями и ночами, тает, словно зефир под солнцем. От души повеселившись, ребята съедают несколько кусочков блюда, явно приготовленного по рецепту Сян Лин, ибо перец и острые специи ощущались именно так, а после отправляются гулять в парке недалеко от места проведения фестиваля. Яркие фонари и светлячки освещали тёмные тропинки и деревья, создавая спокойную и романтическую атмосферу, а лёгкий ветерок дул в лицо, охлаждая покрасневшее лицо Чун Юня, который съел слишком много «фишек» его подруги. — Юнь, я тут хотел тебе кое-что сказать. Остановившись возле небольшого дерева кругообразной формы, явно говорящей о том, что совсем недавно здесь подстригли многие растения в подобных культурных местах, художник аккуратно касается подушечками пальцев холодных рук друга. Грустным взглядом смотря в голубые глаза, обхватил руками шею друга, притягивая ближе к себе его тело и прижимаясь к нему. В такие моменты Чун Юнь понимал – сейчас лучше всего крепко обнять этого ребёнка, прошептать тёплые слова поддержки, что он и делает. — Цю, я рядом. Я не уйду. Если тебя что-то беспокоит, расскажи. В ушах раздаётся тихий всхлип. Син Цю плачет. Плачет. Снова. Каждый раз сердце разрывается на миллион частей, когда слышит его плач. Ещё крепче обняв беспомощного молодого господина, Чун прекрасно понимал – именно сейчас единственное, что он может сделать, так это выслушать всё, что накопилось в этом хрупком сердце. Эти двое единственные друг для друга, кому показывают слабость и слёзы. — Просто... Я так устал. Мне совсем не интересен бизнес отца, безразлично наше место среди элиты. Хочу быть «героем» не из-за статуса семьи, а потому что я достоин этого звания. Почему нужно вести бизнес и иметь деньги, чтобы быть принятым обществом? Я помогаю людям, если вижу необходимость помочь, но ни папа, ни мама, ни брат не видят во мне что-то благородное и полезное! Я просто должен быть лучшим во всём, как и другие успешные дети нашего рода! Чуть ли не крича, Син Цю до хруста собственных пальцев сжимает плечи друга, захлёбываясь в потоке слёз. Чун Юнь гладит дрожащую спину одной рукой, а второй медленно перебирает пряди волос. Губами касается горячих щёк, оставляя невесомые поцелуи. Хочет ли он сейчас что-то сказать? Да, но не будет, для начала нужно обоим успокоиться. Чун терпелив, поэтому ждёт, когда его любимый выплеснет свои эмоции, которые долго томились в его израненной душе. Ночная атмосфера, так полюбившееся экзорцистом и любителем книжек, в какой-то степени приносила умиротворение и покой: никого нет, слышны лишь звуки, что издают сверчки и светлячки, и отдалённые голоса взрослых и детей, веселившихся на продолжающемся празднике, порой можно было краем уха услышать тихую мелодию флейты. Так спокойно. Именно то, что сейчас нужно обоим парням – наслаждаться крепостью гармонии и умиротворённости, что выстроил их разум. — Цю, конечно, хорошо, что ты стремишься стать в их глазах каким же, как и твой брат, но пойми – невозможно нравится всем. Ты живёшь по своим принципам и в то же время по принципам своей семьи, которые далеки от твоих взглядов. Ты – это ты. Хороший, добрый и справедливый. Однако и безбашенный, любящий веселье и издёвки надо мной или кем-то ещё. Это и есть твоя изюминка, особенность. Будь собой, со временем родители поймут, что ты не такой, как другие, и это хорошо. Если будет тяжело, я всегда буду рядом, защищу тебя и помогу. От обычных, но в то же время нуждающихся слов обессиленный Син Цю начал плакать ещё пуще и громче, свисая на шее друга, и если бы не крепкие объятия Чун Юня, он бы давно свалился на землю. Да, художник знает. Знает, что второй всегда будет рядом, чтобы ни случилось. Но каждый раз, как звучит эта фраза, на душе становится так тепло и светло, и всё, что произошло, кажет не таким страшным и пугающим, а сердце бьётся так быстро и сильно, что даже сам экзорцист прекрасно слышит. — Прости, Юнь, это не совсем то, что мне нужно было сказать. Думаю, сейчас неподходящее время. Я обязательно расскажу, но потом. Накопилось. Снова этот дурачок сдерживает всё в себе, ухудшая своё состояние, а позже выливает свои эмоции и чувства, как он думает, не в лучших ситуациях. «Я ведь совсем другое хотел сказать... Правда... Вот дурак же» — винит себя в своих поступках. Это уже не первый раз, когда парень хотел признаться в чувствах, но неожиданные плохие воспоминания резко наполняли его голову так, что невозможно было контролировать действия и слова. И почему же так случалось? Всё из-за разного места в жизни, из-за осуждения, страха перед обществом, боязнь потерять такого близкого человека. Син Цю боится, что его отец или мать что-то сделают с Чун Юнем, чтобы не опозориться в глазах других богачей. Боится, что родители будут ругаться, скажут те обидные слова, которые никто бы не хотел услышать, побьют. Однако сейчас он подумал, может быть, стоит прекратить делать то, что не нравится. Но чувство долга по отношению к тем, кто его родил и «воспитывал», никак не покидало. Ох, какого же это противоречить самому себе? — Всё в порядке. Скажешь, когда посчитаешь нужным. Я буду ждать. — Спасибо, Юнь.