Warhammer: Equestria: "Свет Веры"

Точка Отсчёта Местоположение: примерно в тридцати километрах северо-западнее места падения спас-капсулы Время: примерно двадцать четыре часа после падения спас-капсулы Давненько у меня не было таких трудных походов. Из-за этой проклятой раны и потери крови силы покидали меня очень быстро, приходилось часто останавливаться для очередной передышки. Хорошо хоть ничего особо опасного мы по пути не встретили, за всё время на нас лишь несколько раз пытались нападать только какие-то насекомоподобные твари, да и те легко убивались прицельными выстрелами из лазпистолета. Это меня весьма радовало, я не был уверен, что потянул бы сражение с чем-нибудь более серьёзным, находясь в таком плачевном состоянии. Была, конечно, ещё ксенос, но в её боевых навыках я не был особенно уверен, как, впрочем, и она сама. Кстати, о ней. Рейни, а именно так звали мою новую попутчицу, не переставала поражать меня своим удивительным альтруизмом. Не думаю, что без её помощи я бы мог уйти так далеко. Она в прямом смысле поднимала меня, когда я падал от изнеможения и не давала мне снова повалиться на землю. Многие люди на её месте бросили бы меня по дороге, возможно пристрелив из жалости. Даже многие из моих боевых товарищей поступили бы именно так. А Рейни просто стискивала зубы и продолжала тащить ту полуживую тушку, которой я являлся в тот момент. Примерно тогда у меня в голове начали зарождаться мысли о том, что если хотя бы каждый сотый представитель этой расы похож на мою новую знакомую, то может эти ксеносы не так и плохи, или, по крайней мере, это явно не кровожадные и безумные твари вроде орков. Не в моей компетенции такое говорить конечно, но чем Варп не шутит, с ними даже можно было бы сосуществовать. По крайней мере, именно на эту идею меня наталкивали все действия идущей рядом пегаски, так я решил называть её, вспомнив древние терранские мифы. Причём, как оказалось, этот же термин использовали и сами ксеносы. Это, как и то, что они разговаривали на низком готике, было весьма и весьма странным явлением, но, так как никакого разумного объяснения такому лингвистическому феномену у меня не было, я решил пока что просто не обращать внимания на сбивающие с толку факты. В то время, как я раздумывал на все эти животрепещущие темы, выжженная пустыня вокруг сменилась сначала на болотистую топь, а затем и на нечто вроде небольшого городка. Разрушенного и абсолютно заброшенного городка, если быть точным. Выглядел этот пейзаж не очень жизнерадостным, но зато сулил неплохое укрытие на ночь, а значит и долгожданный отдых. Надо сказать, Рейни, видя мою усталость, уже несколько раз предлагала устроить привал, даже вызывалась постоять на часах, но я решительно отказывался; ночевать посреди населённой опасными животными пустыни было, по моему скромному мнению, не лучшей идеей. Забраться в находящийся на краю поселения многоэтажный дом было довольно просто: металлическая дверь, ранее закрывавшая вход в подъезд лежала неподалёку от собственной рамы, сорванная с петель неизвестной силой, причём, похоже уже не один десяток лет назад. Внутри нас ждало то же запустение, что и снаружи, прямо в коридорах валялись разбросанные и прогнившие вещи, мебель… и скелеты. Довольно много скелетов. Это, в принципе, вполне сходилось с историей этого мира, которую мне поведала Рейни. Если рассказывать вкратце, то планету населяли два народа, которые не поделили ресурсы и устроили большую (по местным планетарным меркам, разумеется) войну, потом, когда война зашла в тупик, они использовали какое-то оружие массового поражения, выжегшее всё на своём пути, оставив от былой цивилизации только жалкие осколки, а от сравнительно многочисленной (опять же, по меркам одной планеты) расы — немногочисленных везунчиков, оказавшихся достаточно далеко от эпицентров взрывов, либо укрывшихся в бункерах, чьи далёкие потомки сейчас цеплялись за жизнь в этом наполовину уничтоженном и заражённом радиацией мире. А сейчас перед нами лежали останки менее везучих обитателей городка. Кажется, в тот момент, когда их мир перестал существовать, они ещё пытались спастись, бежали в панике, хватая всё, что под руку, ну или вернее сказать, под копыто, попадётся. Что ж, выжить им не удалось. Меня слегка передёрнуло, когда я увидел несколько скелетов размером в пару раз меньше остальных. Не то, чтобы мне действительно было дело до несколько сот лет, как погибших ксеносов, но сама атмосфера этого места навевала какую-то несвойственную мне меланхоличную тоску. На мою крылатую знакомую зрелище города-кладбища тоже, судя по всему, произвело не лучшее впечатление, но она сравнительно стойко перенесла увиденную картину массовой гибели, хотя и прижала уши к голове, что, как я уже знал по небольшому опыту общения с ней, сопровождало широкий спектр сильных эмоций, например; злость, страх, или, собственно, грусть. Забраться в одну из квартир не составило для нас никакого труда, Рейни, умело орудуя отмычкой, без труда вскрыла дверь. Толкнув старую, но ещё крепкую деревяшку, я оказался внутри некогда бывшего уютным, но давно таковым не являющегося помещения. Поблекшие жёлтые обои местами отклеились от стен, а местами просто сгнили. Деревянная мебель частично развалилась от старости, а несколько люстр просто лежали на полу, видимо, выпав с потолка, ещё когда до этого строения докатилась взрывная волна. Мы с Рейни ввалились в одну из комнат, в лучшие годы выполнявшую роль спальни. Теперь от тех времён тут остался только металлический скелет кровати, парочка ещё крепких тумб и шкаф из чего-то вроде морёного дуба. Пока я обессилено уселся на предательски заскрипевший подо мной остов кровати, пегаска развела бурную деятельность, осматривая комнату на предмет любых полезных вещей. Я даже почувствовал себя несколько неловко от того, что не могу ей ничем помочь. Рейни же, тем временем, окончив осмотр и убедившись в отсутствии чего-либо, что может пригодиться, повернулась ко мне и довольно-таки бодро поинтересовалась: — Артур, ты не против если я пойду поищу какие-нибудь припасы? — пегаска обвела копытом помещение, после чего добавила. — А то нам много чего не помешало бы с собой иметь. — Давай, только… Будь там поосторожнее, — я на секунду удивился собственным словам. Мог ли я предположить буквально день назад, что буду так искренне говорить это ксеносу? До встречи с Рейни, самым тёплым, что мог услышать от меня чужак, была бы фраза вроде «гори, тварь!». — И держи оружие наготове. На всякий случай. — Хорошо, — пегаска кивнула и достала из закреплённой на ноге кобуры тот самый чрезмерно громкий пистолет, который был у одного из неудачников, перебитых мною ещё в первые минуты пребывания в этом мире. Зажав эту голубую мечту любого орка в зубах, Рейни кивнула: — А ты пофа отдофни, тефе это нуфнее. С этими словами пегаска вышла из комнаты, отправившись мародёрствовать в остальном доме, а я тем временем решил повнимательнее изучить окружающую обстановку. Не то, чтобы это имело какой-то смысл, но мне нужно было занять свой разум хоть чем-то. Первым, что меня привлекло оказалась вполне себе банальная фотография в рамке, стоящая на прикроватной тумбе. Взяв её в руки, я начал изучение этого напоминания о давних временах этого мира. Стекло слегка потрескалось, но тем не менее осталось достаточно целостным, чтобы сохранить пикт в относительной сохранности. На выцветшем от времени изображении было запечатлено несколько стоящих друг рядом с другом пони. Вот справа более массивный ксенос, видимо мужского пола, одетый в нечто вроде военной формы, слева ещё один, более изящный, по всей видимости это была кобыла. Между ними третий, значительно меньших размеров. Все улыбались. Я предположил, что это было счастливое семейство, с отцом, матерью, ребёнком… Подобный пикт легко было бы найти и в любом имперском городке на любой из бесчисленных миллионов планет. Совпадения. Слишком много совпадений. Столь много всего в местных ксеносах напоминало человечество, что голова начинала идти кругом. Всё было бы куда проще для понимания, если бы этот мир населяли безумные твари вроде зеленокожих, тогда я, по крайней мере, мог бы просто взять в руки оружие и драться до конца, а не гадать, делаю ли я всё правильно или неотвратимо гублю свою душу. Я сам не заметил, как ушёл в себя, размышляя об удивительном сходстве людей с этими ксеносами. Не во внешности разумеется, здесь наши виды отличались полностью, скорее в морали, в идеалах, даже в культуре. Тем удивительнее это было, когда я вспоминал другие чуждые виды, существовавшие в галактике. Ни у одного из них я не встретил никакого понимания ни о таких понятиях, как благородство и самопожертвование, ни о таких вещах, как семья и дружба. Я всё больше задумывался об этом поразительном феномене, и мог бы наверное размышлять об этом ещё долго, но от этого занятия меня отвлекло неожиданное возвращение Рейни. Точнее даже не оно само, его я умудрился не заметить, что красноречиво говорило о моём состоянии, а то, что пегаска со мной заговорила. — Хей, я тут нашла кое-что, что может тебе помочь! — пони, улыбнувшись, порылась в мешочке, который несла с собой и достала оттуда закрытую пробкой колбу с красноватой жидкостью внутри. — Выпей, должно полегчать! Кстати, а что это ты там разглядываешь? — Да ничего особенного, — я отложил в сторону пикт и взял в руки сосуд. Его наполнение вызывало у меня некоторые подозрения, но, в конце концов, я просто не мог не довериться этой пегаске, после всего, что она сделала, для меня это было бы как-то… неправильно. Да и просто глупо. Запечатана колба была довольно крепко, но не настолько, чтобы вызвать трудности с открытием. Я принюхался, но не почувствовал никакого ощутимого запаха, выдохнув, я выпил залпом всю жидкость. Какого-либо ощутимого вкуса она не имела, вода как вода. Сначала ничего не происходило. А потом рука начала бешено чесаться. Сорвав повязку, я с изумлением пронаблюдал, как моя рана затягивается буквально на глазах. В дополнение к этому, туман в голове прояснился, а я почувствовал прилив сил. Когда это всё закончилось я поражённо уставился на Рейни: — Что это было? — Обычное лечебное зелье, — пегаска сказала это таким ровным тоном, будто это должно было всё объяснить. Я решил не переспрашивать. — Тебе уже лучше? — Да, намного, спасибо, Рейни, — я продолжал удивлённо тереть свежий шрам на руке, вот если бы у нас на Ирбисе были такие штуки… Я вновь начинал подумывать о сотрудничестве с этими ксеносами. На сей раз чисто с практической стороны вопроса. — Ты не против, если я помогу тебе с осмотром дома? — Буду только рада, — на мордочке пегаски сияла счастливая улыбка. А я тем временем раздумывал, что же ещё полезного эти ксеносы могут иметь у себя, если такие вот «лечебные зелья» можно было найти в обычных мирных жилищах. — Ну, тогда пошли. Сидеть смысла действительно не было, так что мы пошли разгребать завалы мусора в поисках чего-нибудь полезного. К сожалению, разочаровался в этом деле я достаточно быстро, ничего столь же полезного, как напиток мгновенного заживления, мною обнаружено не было. С другой стороны, ничего опасного в доме тоже не нашлось, я зря волновался за Рейни, единственными живыми существами в помещении, кроме нас, оказались тараканы-переростки, для убийства которых хватало хорошего пинка, мне даже не потребовалось доставать своё оружие. У нас не было уверенности в том, сколько ещё предстоит идти завтра и, возможно, в последующие дни, Рейни видела только направление падения «Света Веры», а никак не конкретную точку, в которой приземлился корабль, так что мы, слегка набив мешки всякой всячиной, устроились на отдых. Выбрав одну из комнат на втором этаже, мы притащили туда пару ещё не развалившихся окончательно матрасов. Вставать на часы особого смысла я не видел, мы оба сильно устали за время этого перехода, да и исследование строения отняло немало наших сил, так что, скорее всего, мы бы просто заснули прямо на посту. Позёвывавшая пегаска — так точно. Вместо этого я расставил парочку растяжек с гранатами и понадеялся на чуткость своего сна. Наскоро перекусив найденными тут же растительными консервами и экстренными рационами с капсулы, мы улеглись спать в разных углах комнаты. Проспать мне удалось недолго. Я не сразу понял, что меня разбудило, вслушиваясь в тишину, я пытался разобрать звуки шагов потенциальных противников. Только спустя пару минут я сообразил, что мой сон оборвали еле слышные всхлипывания. Так как в комнате было только два живых существа, я пригляделся к лежавшей на другом конце комнаты пони. В крайне скудном ночном свете было трудно что-либо разобрать, но я понял, что пегаску трясло от сдерживаемых рыданий. Несколько минут я боролся с собой, меня разрывали противоречия. Она была ксеносом, чуждым человеку существом, но… Я не мог просто так это проигнорировать, за последние сутки она успела вытащить меня из цепких когтей смерти, протащить меня через всю эту проклятую пустыню, вылечить меня в конце концов. Да и всё, что я узнал об этих пони за последний день, не давало мне считать их очередными противными Его взору тварями, коими полнится галактика. Ну, будь что будет, решил я, если я не прав, Хакон расстреляет меня, но это потом. А тогда я просто не мог смотреть, как моя, не побоюсь этого слова, подруга тихо страдает у себя в углу. Неслышно вздохнув, я тихо подошёл к пегаске и присел возле неё. — Что случилось, Рейни? — в абсолютной тишине ночи мой тихий голос показался просто оглушительным, пони даже слегка дёрнулась от неожиданности. — Всё… Всё в порядке, — учитывая, что пегаску продолжало трясти, это меня совершенно не убедило. — Просто плохой сон. — Рейни, Рейни… — я вздохнул, она пыталась казаться сильной тогда, когда это было абсолютно вредным. — Давай начистоту, я же вижу, что это не просто сон. — Я просто… Просто… Да к Дискорду всё, — пегаска продолжала говорить, по-видимому с огромным трудом сдерживая слёзы. — Мне снится, что я опять в рабстве, что они меня опять бьют, заставляют работать до изнеможения, пока сами прохлаждаются и попивают воду в тенёчке, время от времени прохаживаясь кнутом по моей спине, чтобы я усерднее работала, но всё это так, мелочи, вечером хуже, меня просто использовали, буквально как подстилку… На этих словах пони окончательно перестала сдерживаться и её речь перетекла в нечленораздельные всхлипы, а на огромные бирюзовые глаза налились слёзы боли. Я не знал, как мне на это реагировать. В конце концов, я просто плюнул на все предрассудки и приобнял за шею эту бедную, забитую, плачущую пегаску. Она, казалось сама настолько удивилась моим действиям, что начала всхлипывать чуть тише. — Тише, Рейни, тише, — я же в тот момент перестал думать категориями ереси, праведности и мнениями святых текстов, я просто пытался успокоить, приободрить свою подругу, которая, похоже, пережила много тяжёлых моментов в этой жизни, которые сейчас разом навалились на пегаску. Тогда передо мной был не чужак, не ксенос, а просто маленькое, хрупкое существо, пережившее такие ужасы, что многое из того, что я видел за годы войны казалось мелочью, а я видел много, много всего… — Всё хорошо, всё позади. — Они… Они пришли к нам, на нашу ферму, — пони, похоже, принялась рассказывать свою историю, а я не перебивал её. Может, когда она выговорится, ей станет лучше? — нас было… Всего четверо. Папа пытался отстреливаться, его они убили первым, потом они куда-то потащили маму и Ская… Ему было всего четыре года… Я напала на них с ножом, пыталась спасти свою семью… Они просто скрутили меня… А потом… Прямо там… Мне было очень больно… И стыдно… Потом нас отвели в город… Там меня продали… И я больше не видела ни маму, ни Ская… Потом стало только хуже… Хозяин заставлял меня работать днём… А вечером… Сдавал в аренду… Или сам пользовался… Сука… Тварь… Ненавижу… — Всё будет хорошо, Рейни, тише, я с тобой, они тебя больше не обидят, я за этим прослежу, — пони продолжала плакать, буквально повиснув у меня на шее, а мне оставалось только поглаживать её по удивительно мягкой гриве и приговаривать слова утешения, убеждать её в том, что она больше не будет страдать. Постепенно, всхлипы начали становится тише, после чего умолкли окончательно. — Тебе уже лучше? — Пожалуй. Спасибо, — на заплаканной мордочке Рейни установилась робкая, несмелая, но всё же улыбка. Ободряюще улыбнувшись в ответ, я уже собрался было вернуться к себе и лечь спать, но был остановлен пегаской: — Пожалуйста, не уходи. С тобой… Легче. — Хорошо, хорошо, — я вздохнул, это совершенно не входило в мои планы, но после всего, что мне рассказала Рейни, после того, как она мне доверилась и после всего что она для меня сделала, не выполнить такую маленькую просьбу было бы просто… Предательством? — сейчас, только схожу за матрасом. Едва я уложил подстилку рядом с пегаской и улёгся сам, как синее крыло накрыло меня и с неожиданной силой прижало к пони, которая тут же удобно устроила голову на моей груди и буквально через пару минут тихо засопела. Я начал было размышлять о правильности своих действий, но наткнулся на умиротворённую улыбку Рейни и на моей душе потеплело. Пусть комиссар разберётся в моих действиях и пристрелит меня, если так будет нужно. А пока я просто смотрел на прижавшийся ко мне крылатый комочек счастья и спокойствия. Правильно это или нет, но я не мог поступить иначе. На этих мыслях сознание потихоньку начало меня покидать и я погрузился в сон, который на сей раз никто не прерывал.

***

Точка Отсчёта Местоположение: место крушения «Света Веры» Время: примерно двадцать девять часов после падения спас-капсулы Реакторный отсек, как всегда, был погружён в гул мощнейших плазменных генераторов и грохот различных вспомогательных механизмов, даже несмотря на то, что корабль больше не находился в космосе. Незащищённый человек скорее всего вспотел бы здесь меньше чем за минуту. А умер от радиоактивного излучения за десять. Но ни убийственная жара, ни смертоносное гамма-излучение не приносили никаких неудобств ни Магосу Эксплоратору Офелиусу XIV, ни его многочисленным сервиторам, в которых было достаточно различных бионических модификаций, позволяющих нивелировать воздействие подобных агрессивных условий. Все пять пар механических рук техножреца непрестанно порхали сразу над несколькими устройствами ввода данных. По батарее мониторов сообщения на бинарном наречии проносились с такими скоростями, что глаз обычного человека скорее всего даже не успел бы заметить их смену. Но для набора различных аугментированных в Офелиуса сенсоров это не составляло никакого труда. Как и для соединённого непосредственно с мозгом когитатора не составляло труда обработать все эти данные. Конечно, помимо самого Магоса на корабле присутствовало несколько подчинённых ему техножрецов и техноадептов, парочка выживших гвардейских энжинсиров и в разы большее количество мирских техников, допущенных до работы с некоторыми технологиями, но Офелиус предпочитал общаться со своим кораблём сам. И сейчас ему было практически физически больно от тех страданий, которые переносил «Свет Веры». Хотя Магос и сделал всё возможное для облегчения участи духа машины, этого было слишком мало. Техножрец каждую секунду просчитывал и пересчитывал десятки, сотни вариантов ремонта корабля. Но ни один из них не подходил Магосу. Все эти способы требовали задействования хотя бы минимальных промышленных мощностей, которых в распоряжении техножреца не было. Тогда Офелиус начал рассчитывать создание таковых мощностей на базе полка и экипажа корабля. Но и такой вариант Офелиусу не подходил, согласно его вычислениям, создание таких объёмов промышленности потребовало бы от имеющихся здесь солдат и матросов более девятисот лет непрерывной работы, что, разумеется, не было реальным и, более того, непозволительно задерживало выполнение его собственной миссии. Техножрец продолжал отчаянно пытаться найти решение, но раз за разом натыкался на недостаток ресурсов. Наконец, спустя несколько десятков минут и миллионы просчитанных вариантов, он смирился. Это невозможно. По крайней мере, без помощи извне. Проведя небольшие калибровки и снизив мощность реактора до необходимого минимума, служитель Машинного Бога неспешно зашагал в сторону более обжитых зон корабля. По пути на его промасленный плащ попала искра из разорванного провода, заставив ярко-алое одеяние заняться голубоватым огоньком. Офелиус даже не замедлил шаг, когда один из сервиторов окатил его струёй пены из огнетушителя. Больше никаких происшествий не поджидало техножреца на пути к его цели. Офелиус путём логических расчётов пришёл к выводу о необходимости оповестить о результатах анализа капитана и комиссара. Это должно было позволить им действовать более эффективно. Меньше чем через полчаса Магос добрался до импровизированного гвардейского штаба. Он решил начать с той части непосвящённых, что принадлежали к Астра Милитарум, просто потому, что до тех было быстрее добраться. Никому, естественно, даже не пришло в голову мешать Офелиусу пройти внутрь. Техножрец имел полный доступ ко всем системам безопасности корабля, многие из которых продолжали функционировать, поэтому ему было прекрасно известно, что комиссар решил отдохнуть в одной из смежных с бывшей кают-компанией комнат. Правда вот с прохождением охраны вышла некоторая заминка. Гвардейцы ревностно охраняли покой своего нового командира. Только заявив, что его дело имеет высокий приоритет важности, Магос смог добиться того, чтобы один из солдат с неохотой проследовал внутрь комнаты. Меньше чем через пять минут из комнаты появился заметно посвежевший с момента последнего своего появления на публике Хакон. Техножрец, не тратя лишнего времени на приветствия и прочие абсолютно бесполезные вещи, сразу же приступил к выдаче ценной информации: — Комиссар, согласно моим вычислениям, восстановить «Свет Веры» имеющимися у нас силами в кратчайшие сроки невозможно, — пока металлический голос Магоса наполнял помещение, Хакон разглядывал слегка подпаленную фигуру техножреца и про себя отмечая, что такой побитый видок вполне сходится с тем, что говорил шестерёнка. — Насколько кратчайшие сроки вы имеете в виду, Магос? — теперь, когда политофицер отдохнул, он снова мог полностью контролировать свои эмоции и прикрываться маской бесстрастия. Хотя техножрец в любом случае вряд ли обращал внимание на подобные мелочи. — Примерно девять сотен лет, комиссар, — Хакона немного позабавило то, каким ровным голосом это озвучил Офелиус. Но политофицер абсолютно не был удивлён таким выводам техножреца. В конце концов, Хакон, конечно, не был ни членом Адептус Механикус, ни даже мирским техником, но отличить функционирующую машину от груды обломков всё же был способен. — Что ж, полагаю у меня не хватит запасов рекафа на такой период времени, — Хакон попытался пошутить, но, заметив, что на представителя техножречества это не произвело никакого впечатления, поинтересовался уже более серьёзным тоном: — И каковы ваши предложения, Магос? — Я провёл анализ атмосферы планеты. Мною были обнаружены соединения тяжёлых металлов в воздухе и почве, что часто свойственно мирам с развитой тяжёлой промышленностью. Это подтверждает мои теории о наличии разумной жизни на этой планете, — техножрец вперил в Хакона свои немигающие механические глаза и продолжил: — Комиссар, самым разумным действием было бы сотрудничество с местным населением и их производствами с целью восстановления «Света Веры». — Магос, вы можете гарантировать, что население планеты состоит из людей? — Хакон внутренне напрягся, ожидая очевидного, но от того ни на йоту не более приятного ответа. — Нет, комиссар. Более того, скорее всего это ксеносы, — техножрец продолжал оставаться абсолютно отстранённым и спокойным, в то время как комиссара буквально передёрнуло от этого предложения. — И вы предлагаете нам водиться с чужаками, Магос? — восстановив спокойствие после секундной эмоциональной вспышки, Хакон снова мог тягаться с Офелиусом в хладнокровии. — Вам не кажется, что это звучит очень близко к ереси? — Я лишь озвучил единственный известный мне вариант починить корабль раньше, чем все присутствующие здесь умрут от старости, комиссар, — техножрец, как всегда, не обратил внимания на чужие эмоции и продолжал ровно выдавать текст из своего динамика. — Следовать ли моему предложению, или нет — решать вам. Конечно, подобные идеи не могли и зародиться в голове хоть на йоту более верного догматам и традициям техножреца… Но техножрецы со Стигии VIII подходили к вопросу ксенотеха весьма своеобразно. Тем более это слабо заботило того, кто избрал для себя стезю Эксплоратора.

***

Точка Отсчёта Местоположение: примерно в тридцати километрах северо-западнее места падения спас-капсулы Время: примерно тридцать три часа после падения спас-капсулы Дальнейший наш путь через город, к сожалению, не был столь же удачным. Всё началось с того, что из разорванной и опустевшей магистральной трубы водопровода на меня уставился лишённый абсолютно любых намёков на разум бессмысленный и немигающий взгляд. Потом на свет показался и обладатель этого взгляда. В пробивающихся через густой облачный слой лучах солнца передо мною предстало нечто, когда-то, видимо, бывшее пони. Если искать подходящие сравнения из моего опыта, я бы сказал, что он чем-то напоминал заражённых Чумой Зомби людей. То же гниение заживо, незаживающие открытые раны, местами сползшая кожа, обнажавшая блестящие на солнце мышцы, тот же отвратительный запах и тот же тупой взгляд, в котором начало проявляться одно-единственное чувство: голод. Тварь запрокинула голову и взвыла. Так, как не может ни одно живое существо. Это было пугающе. Наверное. За свою долгую службу я насмотрелся на столько ужасов, что на меня этот вой не произвёл какого-то особого впечатления, а вот пегаску, похоже, проняло. Наставив на тварь лазпистолет, я поинтересовался у пони: — Рейни, это что за «красавец»? — пока я говорил, существо вновь обратило свой немигающий взор на нас двоих. — Гуль, — пегаска сглотнула. — Дикий. — Вижу, что не одомашненный, — я задумчиво хмыкнул. — Можешь по-простому объяснить, откуда он у вас такой взялся? Прежде чем Рейни успела хоть что-то мне ответить, тварь кинулась на меня со скоростью, которую я, подсознательно проводя параллели с заражёнными хаоситской заразой людьми, ожидать не мог. Впрочем, среагировал я быстро и отправил пару лазерных лучей прямо в глотку гулю, буквально оторвав его голову от туловища. К запаху гнили прибавились ароматы озона и горелой плоти. Вот только праздновать победу было пока рановато. Будто бы отвечая убитому собрату, по всему городку завыли сначала десятки глоток, а потом и сотни. Их вой начал сливаться в единый, давящий на сознание гул. — Варп раздери! — ситуация начинала принимать дурной оборот, что мне совершенно не нравилось. — Рейни, уходим отсюда! К сожалению, сделать это нам помешали несколько уродцев, появившихся из проулка. Под аккомпанемент треска ионизированного воздуха и созвучных выстрелов пистолета Рейни головы гулей разлетелись на тысячи маленьких кусочков, но помогало это мало. Твари начали появляться отовсюду, собираясь вокруг нас. Я достал свой меч, придающий своей массой приятную уверенность, и вдавил руну активации. Лезвие окутало потрескивающее синеватое поле, отбрасывавшее отсветы на находившуюся в тени часть здания. Похоже, твари копили критическую массу, прежде чем нас атаковать. Проклятье, лучше бы они были тупыми, как поднятые Губительными Силами мертвяки. Я кинул взгляд на пони и на её крылья. — Рейни, лети отсюда, — пусть я знаком с ней не так давно, но она уже успела стать моим другом. Трон Терры, я не хотел, чтобы она, только получив свободу, умерла такой бессмысленной смертью. — Ну уж нет! — пегаска даже притопнула копытом от переполнявших её чувств. — Я тебя тут не оставлю! Я был искренне тронут преданностью этой маленькой пони. Она бы сделала честь многим из тех, кто лживо называл себя верными имперцами. Но сейчас было не до сантиментов, гули, похоже, закончили наращивать свою орду, один из них запрокинул голову к небесам и начал было снова завывать, но был прерван рубиновым лучом, прожёгшим дыру в его голове. Ну, по крайней мере умирали эти твари быстрее, чем чумные зомби. К сожалению, для остальных уродов это послужило сигналом к атаке. Огненные росчерки лазера и крупнокалиберные пули сшибали по несколько гулей за раз, но это было каплей в море, твари всё продолжали и продолжали прибывать. Когда первые гули подобрались на дистанцию удара, вместо, по всей видимости ожидаемого ими, свежего мяса, их встретила остро заточенная пласталь и силовое поле древнего оружия. Клинок, предназначенный для прорубания силовой брони, даже не замечал прогнившей плоти и трухлявых костей, без труда отделяя головы и прочие конечности гулей от всего остального их тела. Силовой меч описывал сияющую дугу, удерживавшую тварей на расстоянии, а тех, кто каким-то образом умудрялся через эту зону смерти просочиться, встречали выстрелы из носимой гаубицы Рейни, либо из моего собственного лазпистолета. Кишки Императора! Если бы у меня было хотя бы отделение солдат, я мог бы держать этих уродцев на расстоянии хоть всю вечность до тех пор, пока Он не встанет с трона и не поведёт человечество на последнюю битву! Но ни отделения, ни даже огневой группы у меня не было, и каким бы опытным воином я не был, и как отчаянно не отстреливалась бы пегаска, однако огромная волна гулей постепенно прижимала нас к стенке. Я старался экономить заряд батареи, но в один момент лазпистолет просто отказался стрелять, вместо этого спусковой крючок только сухо щёлкнул, оповещая о окончании боезапаса. К сожалению, перезарядить оружие у меня не было никакой возможности и мне оставалось только сунуть его в кобуру и ухватиться за меч второй рукой. Будто бы поняв, что у нас стало чуть меньше огневой мощи, твари начали давить на нас с новой силой. Долго так продолжаться не могло, я уже начинал уставать отмахиваться от наседающей толпы, да и у пони скорее всего заканчивались патроны. Краем глаза я заметил, что прямо за нашей спиной очень удачно оказалась стальная дверь подъезда. Что ж, это наш единственный шанс… — Рейни, ты сможешь открыть эту дверь? — переорать воющих и издающих прочие нечленораздельные звуки тварей было довольно непросто, но я всё же справился с этой задачей. — Попвобую! — пегаске из-за пистолета, который она удерживала зубами говорить было несколько сложнее, чем мне, но я всё же умудрился её расслышать. Закинув оружие обратно в кобуру, пони начала копаться в замке. Думаю, в любое другое время, я бы задался вопросом, как они умудряются проделывать столь тонкие операции, не имея пальцев, но в тот момент меня больше заботил особо сообразительный мертвяк, решивший поднырнуть под смертоносную дугу, которую описывал мой меч. Удар окованным стальной пластиной гвардейским сапогом пояснил гулю всю глубину его неправоты. К сожалению, это слабо убедило остальных желающих отведать свежего мяса. Теперь, когда единственной преградой между гулями и их едой стало постепенно замедляющееся лезвие силового клинка, они начали давить уже с какой-то совершенно бешеной силой. Отступать было уже некуда, сзади была непрошибаемая бетонная стена. Нет, я наверное мог проделать в ней отверстие своим клинком, но вот только для этого мне пришлось бы отвлечься от гулей… Удивительно, но спасительный щелчок замка было чётко слышно даже среди грохота этой безумной драки. Первой внутрь помещения протиснулась Рейни, держа наготове свой пистолет. Какой-то из уродцев попытался ухватить меня за ногу, но, на моё счастье, ему в зубы угодила лишь штанина. Трудно было ожидать сильного укуса от прогнившей насквозь твари. А зря, челюсти гуля легко откусили кусок прочной гвардейской униформы, оставив на моих штанах здоровенную рваную дыру. Оставив мертвяка наслаждаться поеданием ткани, я отступил вслед за пегаской, захлопнув за собой дверь. На наше счастье, помимо замка с тыловой стороны та имела толстую металлическую задвижку, которую я не преминул перевести в закрытое положение. Мощный удар тут же погнул её. Не сговариваясь, мы с пегаской побежали на второй этаж, по крайней мере там гули не могли воспользоваться окнами для проникновения внутрь. По дороге нам встретился одинокий мертвяк, которого я на бегу отправил одним взмахом меча туда, где ему давно самое место. Влетев на второй этаж, мы ворвались в первую попавшуюся квартиру и забаррикадировались в одной из комнат. Надеюсь, тяжёлый шкаф сдержит этих тварей хотя бы на некоторое время, их топот уже раздавался где-то неподалёку. Глянув вниз, я присвистнул. Было от чего, улица буквально превратилась в бурлящий поток гниющих тел. Похоже, нам конец. Я не торопясь перезарядил лазпистолет, после чего достал флягу, отхлебнул оттуда воды. Потом передал фляжку пегаске, а сам в это время прикурил палочку лхо. — Рейни, у тебя много патронов осталось? — я облокотился на стену, пытаясь восстановить дыхание. Да уж, давненько так активно я не фехтовал. Хотя это сложно было назвать фехтованием, скорее я просто отмахивался своим клинком. — Пара магазинов ещё есть, — пегаска тоже тяжело дышала. Видимо, не привыкла к таким баталиям, что не удивительно. — Слушай, просто… Спасибо тебе за всё. — И тебе, — я хотел было сказать что-нибудь красивое, про то что для меня честью было сражаться вместе с ней, но слова просто застревали в горле. Вместо этого я задал вопрос: — Почему ты не оставила меня? — После всего, что ты для меня сделал, после того, как ты вытащил меня из рабства, — тут я предпочёл помолчать и не стал объяснять, что совершенно не имел такой цели, когда прибыл сюда. — После того, как ты обещал не бросать меня? И ты ещё спрашиваешь. Я ещё раз убедился, что Рейни это что-то необыкновенное. Пожертвовать своей жизнью просто, чтобы не оставлять меня умирать одного? Фраг раздери, на мои глаза навернулась скупая слеза. Я думаю, эта драматичная сцена могла бы продолжаться долго, но её прервало появление третьего голоса. Я не сразу понял, откуда он взялся. Но когда понял, что звук исходит из вокс-бусины, в глубине моей души зародилась надежда на выживание. — Говорит Рысь. Сектор «Дельта» чист. Продолжаю патрулирование, как слышно, приём? — недолго думая, я одним движением включил передачу на своём мини-воксе и, жестом призвав пегаску соблюдать тишину, вызвал своих парней. — Рысь, говорит Орёл-Главный, как меня слышно, приём? — сейчас я молился Императору только о том, чтобы дальности передачи моего вокса хватило. И похоже Он услышал мои молитвы. — Орёл-Главный, это Рысь, слышу вас громко и ясно! Полковник, вы живы, не могу в это поверить, мы уже думали, что вам конец! — я, конечно, был очень рад слышать такое воодушевление бойцов, узнавших о моём выживании, но на это у меня не было времени. — Рысь, это Орёл-Главный, у меня тут проблемы, запрашиваю поддержку, как поняли меня, приём? — я подождал, пока на том конце сообразят, что от меня надо. Пусть лейтенант Викорд и не была посвящена в таинства церкви Бога-Машины, но определить направление и расстояние до источника сигнала с помощью оборудования должна была суметь… — Орёл-Главный, это Рысь, вас поняла, выдвигаюсь, — ответ был дан чёткий и форменный. В отличие от последовавшего приказа уже своим бойцам: — Парни, вы слышали полковника! Пошли, надерём задницы плохим парням и вытащим командира! — Рысь, это Орёл-Главный, каково РВП? — я быстро оборвал славословия лейтенанта. Она ещё наговорится, а мне надо знать, сколько нужно держаться. — Орёл-Главный, РВП восемь минут! Держитесь там, полковник! — восемь минут… Что ж, вполне реальная цифра. А пока что я отключил передачу и обернулся на Рейни. Пегаска видимо решила, что я тронулся крышей из-за переизбытка эмоций. В ответ на непонимающий взгляд, я продемонстрировал свой микрокоммуникатор: — С помощью вот этой штучки я только что связался со своими ребятами. Кажется, у нас появился шанс выжить! — Со своими ребятами? — Рейни явно выглядела обескураженной таким внезапным поворотом. — То есть… — Ну, я кажется не называл тебе своего звания, — я слегка улыбнулся. — Позволь представиться полностью: Его Величества, повелителя всегалактического Империума Человечества, сто сорок шестого полка Имперской Гвардии командир, полковник Артур Тациус! — Вау… — введя пони в ещё больший шок, я шутливо отдал честь и достал оружие. — Рейни, нам надо продержаться всего восемь минут, пока не подоспеет подмога, — пегаска радостно улыбнувшись, кивнула мне и в этот момент раздался первый удар о нашу импровизированную баррикаду. Рейни тоже приготовилась к бою и мы стали ждать. Мертвяки долго боролись со шкафом, но, в конечном итоге, тот всё же сдался, с оглушительным грохотом завалившись на пол. Первого пролезшего гуля ждал раскалённый свинцовый гостинец, разбрызгавший его мозги по мордам товарищей. Не то, чтобы это сильно замедлило остальных. Тем не менее, с тактической точки зрения наша позиция была более чем удачна, твари были вынуждены лезть через единственный дверной проём, к тому же наполовину закрытый упавшим шкафом, так что трудностей с удержанием их на расстоянии практически не возникало. Тем более, что в этот раз и я, и Рейни старательно экономили боезапас и отстреливали лишь самых ретивых мертвяков, так что к тому моменту, когда на улице раздался отрывистый лай автопушек, у нас ещё даже не успели закончится патроны и батареи. Одним глазом глянув на улицу, я увидел то зрелище, которое буквально заставило меня заорать от радости. Тройка «Часовых» в строгом боевом порядке следовала по центру улицы, огнём своих орудий превращая копошащуюся внизу массу гулей в обрывки гнилой плоти. Огненные вспышки разрывных снарядов создавали прорехи в толпе гулей, а осколки и взрывные волны собирали свою кровавую жатву, десятками отправляя мертвяков на тот свет. Пятиметровые разведывательные шагоходы создавали такую плотность огня, что даже практически безмозглым гулям хватало их животных инстинктов, чтобы понять, что шансов у них нету. Столпотворение внизу начало потихоньку рассасываться, в то время как улица покрывалась неровным слоем останков убитых тварей и отдельными покалеченными экземплярами. К сожалению, этого нельзя было сказать о гулях внутри здания, которых проблемы оставшихся снаружи товарищей не волновали совершенно, они всё так же были не прочь перекусить имперским офицером и пегаской. Выбор был небольшим. — Рейни, вылетай в окно, а я запрыгну на «Часового»! — честно говоря, мне в тот момент даже и не пришло в голову, что пони даже отдалённого представления о том, как называются машины не имела, но, к её чести, ненужных вопросов она задавать не стала, а лишь кивнула и грациозно выпорхнула из окна. Я выпрыгнул следом, оставив тварям сюрприз в виде парочки трофейных гранат. Не знаю, каков был результат, в тот момент, когда удар о бронированный борт кабины шагохода вышиб из меня весь воздух, это меня волновало мало. К счастью, я успел зацепиться рукою за открытую раму машины и повиснуть на ней. Когда я наконец сумел найти опору для ноги и вдохнуть немного воздуха, то обнаружил перед собой ухмыляющееся лицо молодой женщины. Лейтенант Аэрис со смешком поинтересовалась: — Как полетали, полковник? — впрочем, улыбка исчезла с лица Аэрис, как только она увидела Рейни, которая в этот момент решила спуститься с высоты и зависнуть где-то за моим плечом. Лейтенант уже рванулась было к своей кобуре с табельным лазпистолетом. И только мой начальственный рык предотвратил непоправимое. — Лейтенант Викорд, отставить! — вот за что люблю родную Гвардию, так это за дисциплину. Рука лихой воительницы остановилась на полпути к пистолету, а она сама попыталась вытянуться по струнке прямо в кабине «Часового». Выглядело это весьма комично, но мне в тот момент было совсем не до смеха. — Господин полковник, разрешите обратиться? — Аэрис попыталась сказать это спокойно, но получилось это у неё из рук вон плохо, её голос дрожал от скрываемого напряжения. — Разрешаю, лейтенант, и мы не на плацу, можете говорить не по форме, — я мысленно вздохнул, предчувствуя следующий вопрос. — Сэр, что это за существо и какого чёрта здесь происходит? — «да, это будет долгая беседа», — мысленно простонал я. — Лейтенант, это Рейни Клауд, она местная, ксенос и гражданская. И не надо смотреть на неё так, она спасла мне жизнь и не один раз, — наткнувшись на непонимающий взгляд Аэрис я мысленно взвыл. — Я всё объясню подробнее, только давайте сначала выберемся подальше от этого проклятого городка, а?

***

Точка Отсчёта Местоположение: примерно в сорока двух километрах северо-западнее места падения спас-капсулы Время: примерно тридцать четыре часа после падения спас-капсулы Разрывая влажную и податливую землю в клочья своими траками, бронированный вездеход пробирался по болоту. Гвардейская «Химера» была предназначена для действий и в более трудных условиях, так что никаких проблем движение по заводнённому ландшафту не вызывало, особенно с учётом того, что набор ауспиков позволял определять наиболее твёрдую тропу. Хакон незаметно дёрнул плечами, холодный и влажный болотный воздух пробирал его до костей, несмотря на плотную комиссарскую шинель. Из приоткрытого люка политофицеру открывался отличный вид на окружающий пейзаж. Впрочем, рассматривать было особо нечего, болота просто поражали воображение своей однообразностью; насколько хватало глаз — тянулись лишь топи да чахлые, невысокие деревца. И только в паре сотен метров впереди горел одинокий жёлтый огонёк костра. Именно к нему и направлялся комиссар. Безумный денёк будто не собирался заканчиваться, мало ему было подковёрных игр двух идиотов и неприятной новости про состояние корабля, так тут ещё возвратился объявленный мёртвым полковник. Нет, откровенно говоря, Хакон был только рад отдать бразды командования кому-нибудь более компетентному, чем он сам, но вот то КАК вернулся командир откровенно озадачивало. Неожиданно набрёл на удалённый патруль и попросил личной встречи с комиссаром. Килл, естественно сразу заподозрил в этом какой-то хитроумный ход Мартелла или Александра, предполагая в этом банальное устранение конкурента. Хакон не был склонен соглашаться со штурмовиком, ведь для того, чтобы увести комиссара подальше, можно было придумать и менее безумные предлоги. В любом случае, Тациус требовал личной встречи без лишних свидетелей. Джон сразу предложил проехаться вместе с Хаконом, разумеется максимально незаметно. Что ж, в этом был смысл, если это действительно полковник, Килл может просто не показываться тому на глаза, а если это засада, то лишний болтер никогда не помешает. Не доезжая буквально полутора десятков метров до места встречи, штурмовик неслышно выскользнул из верхнего люка «Химеры» и скрылся в топи сбоку. Хакону оставалось лишь удивлённо проводить того взглядом, согласно показаниям авгурии боевой машины в той стороне не было ни единой кочки, возвышающейся над смертоносной трясиной; что, впрочем, не мешало Киллу мягко и неслышно скользить над поверхностью. Сам же комиссар, не сбавляя ходу, въехал на освещённый неровным пламенем островок суши. Сомнения в реальности выживания полковника отпали сразу, в одной из сидящих у костра фигур Хакон безошибочно признал Тациуса. Тот тоже не оставил прибытие политофицера незамеченным: Артур, встав и отряхнувшись, направился прямо к только что подъехавшей «Химере». Едва ноги комиссара коснулись земли, он увидел протянутую ему руку. Мужчины обменялись крепким рукопожатием. Полковник достал из кармана портсигар и, протянув комиссару, поинтересовался: — Будешь лхо? — от Хакона не могло укрыться то, что Тациус нервничал. Едва заметное подрагивание голоса, чуть-чуть стеснённые движения, самую малость бегающий взгляд. Только опыт позволил комиссару заметить всё это. И состояние полковника его напрягало. — Ты знаешь, я не курю, — Хакон провёл взглядом по Тациусу, отмечая общую помятость и отсутствующий кусок штанины, а также то, что полковника с ног до головы покрывала корка запёкшейся крови. — Давай не будем всё затягивать, Артур, зачем я понадобился тебе лично, да ещё и в одиночку? — Хакон, — Тациус тяжело вздохнул и посмотрел комиссару прямо в глаза: — Я подозреваю себя в ереси. — Но ты в этом не уверен? — Хакон задал этот вопрос с непроницаемым лицом, но на всякий случай расстегнул застёжку кобуры. — Иначе ты не стал бы обращаться ко мне. — Именно так, комиссар, — полковник скосил взгляд на болт-пистолет комиссара. — И не беспокойся, если ты сочтёшь мои решения неправильными, я не буду сопротивляться, только… Обещай выполнить одну просьбу. — Ты же в курсе, что я не могу этого сделать? — впрочем, немного помолчав, Хакон добавил: — Ладно, только по нашей старой дружбе. Чего ты хочешь? — Если решишь расстрелять меня, — Тациус упёр немигающий взгляд прямо в глаза комиссару: — Отпусти её с миром. — Кого? —Хакон слегка опешил, хотя и не подал виду. Комиссар ожидал чего угодно, но не этого. А главное, чью жизнь так хочет сохранить полковник? Всё становилось страннее с каждой секундой диалога. — Это… Долгая история, — Тациус мысленно вздохнул, поняв что ему ещё раз придётся пересказывать события последних двух неполных суток. — Давай присядем, что ли? Хакон не сводил с полковника взгляда, который, в свою очередь, уселся на импровизированное сидение из недавно сорванных с местных деревьев веток, устроенное неподалёку от костра. С другой стороны огня, уже грелись Аэрис и один из её подчинённых. Второй, вероятнее всего, остался внутри своего «Часового» и контролировал местность, высматривая агрессивных животных, которыми это болото кишело. Немного помедлив, комиссар тоже занял предложенное ему место на деревянном настиле. Тациус, в свою очередь, слегка подрагивающими руками зажёг палочку лхо, и, предварительно затянувшись сладковатым дымом лёгкого наркотика, начал свой рассказ с момента падения на планету, умолчав лишь о событиях прошлой ночи. По ходу монолога, лицо Хакона постепенно теряло своё каменное выражение, на нём всё сильнее проступало удивление напополам с недоверием. Уж слишком сильно всё то, что говорил полковник не укладывалось в стройную имперскую картину мироздания. Некоторые, особо приверженные догматизму коллеги Хакона, вероятнее всего уже пристрелили бы Тациуса, но что-то заставляло комиссара дослушать этот странный рассказ. Да и никакого желания расстреливать компетентного солдата, старого друга, и, что гораздо важнее, серьёзный козырь в борьбе с Мартеллом и Александром, без серьёзных оснований у Хакона не было. Конечно, тот уровень сотрудничества, даже дружбы, с ксеносами, о котором говорил полковник, попахивал ересью, но и доводы тот приводил весьма убедительные, по крайней мере с точки зрения комиссара. Но вот сам факт того, что ксенос помогал человеку не преследуя никаких корыстных целей… Вызывал у Хакона большие сомнения. Неожиданно, лейтенант вместе со своим подчинённым буквально вскочили с насиженных мест и решительно двинулись в сторону комиссара, тот, как бы невзначай, положил руку на рукоять своего болт-пистолета. Пара гвардейцев, впрочем, остановилась на довольно почтительном расстоянии, после чего Аэрис сделала шаг вперёд, и, отдав честь, по форме обратилась к политофицеру: — Господин комиссар, разрешите обратиться? — дождавшись утвердительного кивка, лейтенант пылко начала говорить: — Позвольте доложить, всё, что говорит о ксеносе полковник — правда, сэр! — А вы-то откуда знаете, лейтенант? — Хакон подпустил в голос саркастичные нотки, заставляя Аэрис объяснять очевидные вещи и давая себе время на обдумывание ситуации. — Сэр, я… — Лейтенант потерялась и задумалась над ответом, давая комиссару возможность задуматься. Возможно, размышлял Хакон, этот ксенос каким-то образом воздействовал на их разумы, заставляя принять несуществующие факты? Какие-нибудь псайкерские трюки? Тем временем, Викорд наконец-то придумала достойный ответ: — Сэр, я видела то, что видела, ксенос с риском для собственной жизни защищала полковника, хотя могла бы просто сбежать, сэр! — Допустим, лейтенант, допустим, — Хакон провёл пальцами по потёртой рукояти своего пистолета. — Один вопрос, почему вы защищаете это существо? Неожиданно для всех, Тациус вскочил со своего места и оборвал начавшую было что-то отвечать Аэрис на полуслове: — Викорд! Отставить, полку будет достаточно одного расстрела за ересь! — полковник, кажется, пытался сказать что-то ещё, но теперь пришла уже очередь лейтенанта перебивать, за что та заработала от полковника обещающий долгие забеги по кругу в целях восстановления дисциплины взгляд. — Комиссар, сэр! Я лично обязана жизнью господину полковнику ещё со времён той бойни на Пирее, а он теперь в свою очередь обязан жизнью этой ксено! — взгляд Аэрис горел, а сама она продолжала свою пылкую речь: — Сэр, если в Империуме честь и благородство теперь являются ересью, то мне кажется, мы свернули с пути, показанного нам Императором, куда-то не туда! В таком случае, я требую немедленно себя расстрелять, я не такому Империуму присягала на верность! — Лейтенант, полковник, успокойтесь оба, — Хакон уже успел вернуть на своё лицо привычную маску бесстрастия и говорил абсолютно ровным голосом: — Пока никто никого не обвиняет в ереси, и, если вы, лейтенант Викорд, не будете продолжать пытаться распалить ситуацию, то, возможно, так будет продолжаться и далее. Над островком повисла тишина, нарушаемая лишь урчанием незаглушенного мотора «Химеры». Прошло около полуминуты, прежде чем молчание нарушил новый участник беседы, заставивший своим появлением дёрнуться от неожиданности всех присутствующих, даже самого Хакона. — Хак, я не вижу никаких следов, характерных для псайкерского промывания мозгов, если тебе интересно, — Килл, как всегда, будто бы материализовался прямо из воздуха, вызывая у всех лёгкий шок от своего неожиданного появления. Закончив свой доклад в вольной форме, штурмовик повернулся к Тациусу и абсолютно тем же голосом поинтересовался: — Арт, лхо есть? Получив от всё ещё не оправившегося от внезапного возникновения нового участника диалога Тациуса бумажную трубочку с наркотиком, Джон прикурил её прямо от костра и, прислонившись к растущему на краю острова дереву, принялся наблюдать за дальнейшим развитием событий. Хакон же не торопясь встал, отряхнул свою шинель и обвёл взглядом всех присутствующих. Затягивать с решением явно не стоило. Комиссар слегка призадумался, обводя твёрдым взглядом всех собравшихся. С одной стороны, одним из главных догматов Имперского Кредо была ненависть к чужакам, а с другой… У полка сейчас были проблемы и посерьёзнее чем вопросы отношения к ксеносам, тем более, что зачастую имперским силам и до этого приходилось действовать совместно с чужими ради общей цели. Не стоило забывать и тот факт, что с помощью полковника можно было раз и навсегда закончить противостояние с Мартеллом. Но самое главное, без сторонней помощи отремонтировать «Свет Веры» было бы невозможно. Хотелось этого Хакону или нет, но на контакт с чужими придётся идти. — Что я могу сказать, Артур… Я не могу называть произошедшее предательством, но, чувствую, нам обоим предстоит не самый простой разговор с Инквизицией. Впрочем, он будет нескоро. А вы, лейтенант, могли бы и не мешать проведению расследования. — Император знает, как тяжело дались Хакону, с детства воспитываемому на Имперских Идеалах эти слова, но внешне он продолжал оставаться абсолютно спокойным и более того, старался подбирать как можно более обтекаемые формулировки: — Ладно, показывай уже своего альтруистичного ксеноса.

***

Рейни Клауд: поздравляем, вы получили третий уровень. Новый навык: «Самопожертвование» (можно получить, только если есть навык «Спаситель») — вы не бросите друга в беде, даже если это грозит вам смертью. Все базовые навыки S.P.E.C.I.A.L. и положительные бонусы от навыков в ситуации «самопожертвование» — усилены вдвое!